Сойти с корабля

      Забыв о Сонхва, Уён и Минги продолжили пить дальше, полностью опустошив горшок с бражкой.       Минги не помнил, как добрался до кровати, но проснулся он в ней от тормошения по плечу. — Минги, проснись. Иди пообедай, — шептал Уён. — Отстань, я вчера немного перепил. — Я приготовил суп от похмелья. Если сейчас не проснёшься, то будешь мучиться до конца дня. — Ты слишком жесток, — скривив лицо, Минги с усилием разлепил глаза и поднялся с кровати. Голова сильно закружилась, поэтому он опёрся об Уёна. — Ты что-нибудь помнишь из вчерашнего? — По моему, под конец мы устроили танцы вокруг костра и пытались залезть на забор, — Минги держался за голову, стараясь унять боль. — Ну да, было такое. Может что-то ещё? — У меня впервые в жизни был глюк. — Что за глюк? — Там Сонхва превратился в папугая. — В этого? — Уён показал на диван, где под одеялом лежал большой розовый папугай. — Да, это он! А где Сонхва? — Лучше присядь, — Минги сел на кровать, а Уён подошёл к попугаю и начал тормошьть его, — Сонхва, проснись. — Ты издеваешься? — спросил Минги. — Нет, это правда Сонхва. — То есть папугая зовут Сонхва. Он ручной? — Нет, идиот! — папугай зашевелился, — Да как он меня слышит? — Ты с ума сошёл или ещё не до конца протрезвел? Это же просто папугай. — Давай поспорим. Проигравший всю неделю моет посуду. — Давай, — уверенно согласился Минги. — Не будь таким самоуверенным. В прошлый раз ты тоже не сомневался в победе. — Ёсан и правда выглядел слабее, чем есть на самом деле, но папугай в человека превратиться не может. — Уверен? Смотри, — Уён наклонился над головой птицы, — Сонхва, просыпайся, Ёсан приготовил суп, и очень расстроится, если ты сейчас его не съешь, — папугай открыл глаза и перевернулся, — Ты же не будешь в таком виде есть, — папугай прикрыл глаза. Оперенье спало, и под одеялом оказался Сонхва. — Уён, что это за лекарство, из-за которого мне плохо? — голос Сонхва был очень тихим и слабым. — Видимо, тебе его лучше не пить. Мы вот чувствуем себя хорошо, да Минги? — услышав это имя, Сонхва моментально приняс сидячее положение, и прикрыл торс одеялом.       Минги сидел на кровати, раззинув рот от увиденного и пытаясь что-то сказать, но у него просто не получалось. — Минги, давно ты здесь? — немного нервно спросил Сонхва. — Всё это время, — ответил за него Уён. — А… э… это как? — Минги протёр глаза и ушепнул себя, но, почему-то, не мог проснуться. — Минги, только не пугайся, я тебе всё объясню, — Сонхва дал Уёну подзатыльник, — Почему ты не предупредил, что он здесь?! — Уён потёр место удара. — Это был спор. Кстати, я выиграл. — с гордостью заявил Уён. — Ты испортил психику бедного Минги! — Нет, он просто удивился. Сейчас он придёт в себя. — Уён! — Да ладно, ладно. Минги, не пугайся сильно, Сонхва совсем не страшный. Он ничего тебе не сделает. Это всё ещё тот самый Сонхва, ясно? — Минги кивнул, — Дыши глубже, — Минги послушался совета, — Лучше? — Лучше, — недолго молчание, чтобы прийти в себя, — И давно ты так? — всё-таки спросил Минги у Сонхва. — Лет 35. — Ты ещё и бессмертный? — Думаю, нет, но вполне возможно. — И как так вышло? — Сонхва рассказал стандартную историю о мятеже, — Ну… это многое объясняет. — Успокоился? — спросил Уён. — Ага, — хотя мозг ещё не был готов принять новую картину мира, Минги выглядел спокойно. — Тогда иди, мы скоро подойдём. Сонхва нужно одеться. — Ага, — Минги уже бодрый, но отвлечённый на свои мысли, поднялся и, когда уже хотел открыть дверь, его остановил Сонхва. — Прости, что не сказал сразу. — Ничего, в любом случае, ты — это ты, — Сонхва был благодарен Минги за такие слова. Минги ушёл. Уён достал из шкафа одежду и передал её Хва. Тот не без усилий поднялся. Тело казалось очень тяжёлым, и его, Сонхва, немного подташнивало. — Уён, ты уверен, что это лекарство можно пить? — Конечно, может оно не очень хорошо на тебя влияет, потому что ты — папугай? — Может. С вами точно всё хорошо? — Да, можешь не волноваться. — Уён, иногда ты меня очень сильно бесишь. — Спасибо. А если серьёзно, ты же меня любишь?       Сонхва задумался. До этого он испытывал только другую любовь, но он не мог сказать, что то, что он испытывает сейчас сильно отличается от того, что было раньше. Просто в этой любви его совсем не интересовал её романтический аспект, но он всё так же хотел защищать, оберегать проводить время со своими друзьями. — Да, — был ответ Сонхва. — А кого любишь больше меня, Ёсана или Минги? — не унимался Уён. — Одинаково. — Тогда, почему ругаешь только меня? — Чтобы дисциплинировать, но, очевидно, это не помогает. Тебя это задевает? — Конечно, — Уён надул губки. — Не обижайся. Иди сюда, Сонхва раскрыл свои объятья для Уёна, и тот с удовольствием в них нырнул. — Ты лучшая мамочка. — Ещё раз так меня назовёшь, получишь.