Сойти с корабля

      Путём голосования все решили, что нужно отметить прибытие Чонхо, и сам Чонхо был не против. Он познакомился со всеми жителями деревни, но ни один из них даже близко не приблизился к его статусу, из-за этого он решил вести себя осторожно.       Чонхо не мог назвать алкоголем ту бурду, которую обычно употребляли в этом месте. Он не признавал ничего, кроме вина, ведержанного насколько десятилетий, и, чтобы убедиться в своей правоте, он сделал маленькие глоток этого пойла. На удивление, вкус был совсем не противным, и даже наоборот, Чонхо понравился этот напиток, но он не показал этого, ограничившись коротким: «Пить можно».       Сонхва опять не рассчитал свои силы и валился с ног, но ещё был во вполне адекватном состоянии. — Ёсан, помоги мне, — Сонхва попытался подняться, но чуть не упал, и Ёсану пришлось его придерживать. Ёсан повёл Сонхва в дом. — Сонхва, может тебе больше не пить с нами? Тебе же это не нравится. — Я же не могу оставаться в стороне, когда все веселятся.       «Но разве тебе весело, когда утром раскалывается голова?» Ёсан решил не спрашивать это. Он уложил Сонхва спать и вернулся к костру.       Уён что-то увлечённо рассказывал, а Чонхо его внимательно слушал. Судьба распорядилась так, что Ёсан сидел рядом с Чонхо, хотя добровольно он точно не сел бы рядом с ним.       У Ёсана немного кружилась голова, и он как-будто слышал всё издалека, иногда осознавая, что разговор ведётся в метре от него, но это было его обычное состояние после пары кружек настойки. Вдруг, Ёсан почувствовал твёрдую руку на своей талии, но она ему не мешала, поэтому он решил её не трогать. Через несколько минут рука, не встретив сопротивления, опустилась к ягодице Ёсана и удобно, для руки, устроилась на ней. Тут Ёсан уже не стал молчать. Он повернулся к владельцу руки, к Чонхо, и сквозь зубы процедил: — Руку убрал, — его тон настолько отличался от обычного, что даже Уён прервал свой рассказ и посмотрел на Ёсана.       Чонхо убрал руку, и на его глазах навернулись слёзы. Уён сразу подбежал к нему и начал успокаивать. — Ёсан, зачем ты так грубо? Он же ещё малыш, — Уёну очень нравилась мысль о том, что теперь он был не самым младшим обитателем этого острова. Он был настолько рад этому, что уже успел прожужжать Ёсану все уши.       Чонхо перестал притворяться, что плачет. Его оскорбило то, что какой-то простолюдин назвал его малышом. — Из нас двоих малыш скорее ты. Может тебе стоило больше есть, чтобы вырасти?       Ёсан буквально видел, как из ушей Уёна шёл пар. В ту же секунду он набросился на Чонхо, но Сан успел схватить его. — Уён, остановись, давай я сам, — Уён, перестал брыкаться, тогда Сан его отпустил и сам направился к Чонхо, потирая кулаки. Сан уже замахнулся, но, неожиданно, перед ним возник Ёсан. — Остановитесь все, — все и правда замерли, тогда он схватил Чонхо за руку и потащил в его дом. Юнхо, Минги, Уён и Сан смотрели на эту сцену, как на Сонхва, когда он в первый раз показывал им свои способности.       Ёсан швырнул Чонхо на кровать и закрыл за собой дверь. — Что с тобой не так? — Он был зол, как никогда. — Очевидно, ничего, — Чонхо поправил бабочку на воротнике костюма, который отказался менять на более простую одежду. — Не надо злить меня ещё сильнее. Почему ты такой грубый и бестактный? — Это не грубость, просто у каждого должны быть рамки дозволенного… — И ты, определённо, их не соблюдаешь. Здесь всем плевать на твоё происхождение. Оно не поможет тебе, когда я буду топить тебя в озере, или когда на тебя «случайно» нападёт тигр. — Почему ты так жесток со мной? — глаза Чонхо опять были на мокром месте. — Хватит устраивать этот цирк. На меня не подействует твои слёзы. Ты мне просто омерзителен, — Ёсан развернулся, — Ещё раз скажешь подобное Уёну, можешь начать подыскивать место для своей могилы, — Ёсан вышел, громко хлопнув дверью. — Ёсан, с тобой всё хорошо? — к нему подбежал обеспокоенный Уён. — Да. Я спать, — Ёсан пошёл в свой дом. — Уён, это нормально? — спросил Минги. — Нет. С Ёсаном что-то не так, — заключил Уён, — Но этот мерзавец Чонхо даже меня выбесил, — возмущался Уён. — Даже? — спросил Минги. — Конечно. Мой Уён такой нежный и добрый. Как же он мог с ним так поступить? — Сан обнимал Уёна, севшего ему на колени. — С тобой не поспоришь, — заключил Минги.