моё лекарство

      Каждую ночь его преследуют одни и те же образы, не давая забыть и жить счастливой жизнью. Прошло пару лет с того как великий Сказатель покинул ряды фатуй. Но воспоминания о прошлом, безразличные лица тогдашних "товарищей" и темно красная жидкость на руках заставляют морщиться и просыпаться в холодном поту.       Скарамуччу не спасают сигареты, выкуренные одна за другой в три часа ночи с видом на восходящее солнце. Никотин заполняет лёгкие, а мысли никак не покидают голову, не давая уснуть. Он простоит на балконе до самого утра, трясясь то ли от холода, то ли от мрачных картинках из сна. Только не сегодня.       Человек в маске стоит перед лицом бывшего предвестника уже пару минут, под металлом скрывается холодный взгляд проникающий парня насквозь, до самых костей. губы расплылись в улыбке, с краешка которых тянется тонкая полоска крови.       «Ты слишком слаб. Ты не смог никого спасти, ничего сделать. Испугался? Как жалко ты выглядишь, о да великий Сказатель?»       Ледяной тон шепчет это на самое ухо. Скарамучча в панике срывает голос на крик, который царапает горло. Но в комнате царит полная тишина, не поколебимая и звуком. Про себя он повторяет лишь "это сон, сон, чертов сон". Однако мозг не слушается. Сердце бешено колотиться, дыхание срывается. Собственная беспомощность невыносима. Ещё секунда и тонкие холодные, как лёд, пальцы сжимают горло. Он вот-вот задохнётся..       Темно. Комнату освещает лишь тусклый свет луны из приоткрытого окна. Скарамучча один в прохладном комнате, вскакивает с кровати настолько резко, что в глазах темнеет, а голова кружится. Он бешено хватает ртом воздух, пытаясь отдышаться. Тело трясёт, сердце продолжает бешено стучать.       Трясущимися руками парень включает телефон. 4:35. Не думая он набирает знакомый номер, на секунду остановившись перед кнопкой вызова.       – Кадзуха.. – на другом конце трубки ожидающая тишина, – разбудил, прости. Ты можешь прийти? Мне.. страшно.. – с губ слетает истерический смешок.       – Десять минут, – звонок прерывается.       И Кадзуха приходит. Скарамучча стоит перед ним в одной черной футболке, еле прикрывающей колени. С синяками под глазами и растрёпанными волосами и совсем не праздничным видом. Каэдэхара молча обнимает его, прижимая к себе.       – Спасибо... – только и может что тихо прошептать Сказатель, вдыхая лёгкий аромат уличной, влажной толстовки. Такой приятных и даже теплый.       Только перед ним он может быть таким. Перед ним может быть слабым, отнюдь не великим, уставшем, смеющимся, любым. Только ему может сказать что ему страшно и холодно. Может довериться и не думать о последствиях. Может получить такую желанную.. заботу?       Кадзуха знает. Знает что что бы не случилось со Скарамуччей, он сорвется с места, бросив всё. Знает что ему тяжёло, видит его насквозь, будто ощущая каждую мелочь на себе.       Пусть Самурай и не скажет ничего путного, не выпишит таблетки от бессонницы. Но он придет и просто будет рядом, столько, сколько будет нужно, Скарамучче этого куда более чем достаточно. И он до безумия благодарен каждый минуте проведенной в тишине.       Кадзуха сидит на той самой кровати, а на коленях покоиться темная макушка Сказателя. Тот мирно посапывает во сне, спокойно дыша. Только Каэдэхара будет знать что ещё минимум два часа проведет не шевелясь, не обращая внимания на затекшее тело, зная о чутком сне Скарамуччи. Будет вздрагивать каждый раз когда спящий что то пробубнит во сне. Будет перебирать пряди волос, борясь с желанием спать.       А вскоре устроится рядом на просторной кровати, тихо укрыв одеялом и будучи готовым вскочить от малейшего шороха. Может, Скарамучча во сне обнимет Самурая со спины, чувствуя тепло рядом.       Им не нужны глупые слова, признания с тупыми формальностями. Они выше этого. Лишь мертвая тишина и взгляд теплых алых глаз посреди ночи, объясняющих всё на свете и успокаивающих, слишком родных и красивых.       – Сладких снов.. – тихо прозвучит в комнате, когда за окном уже светлеет.