В погоне за чувствами

Любовь? Какая скука. Пустая трата времени. Так думал Лю Цингэ. У него не возникало интереса к подобному и даже от простого словосочетания «парное самосовершенствование» сводило зубы. А уж Шэнь Цинцю всегда был той ещё выскочкой. Злой, отвратительный, мерзкий по своей натуре. Но в тот момент, когда всё изменилось, что-то надломалось в Цингэ. Словно во время боя солнце резко ослепило глаза, отвлекая и прекращая драку. Этим солнцем был Цинцю. Цингэ до последнего отрицал это, отрицал возможность того, что ему может быть интересно что-то (или кто-то), кроме боевых искусств. Отрицал то, что его может заинтересовать кто-то вроде Цинцю. Но, честности ради, и он изменился. Раньше нахождение рядом с ним было сродни опасной змеи, что плевалась ядом и готова была в любой момент укусить. Сейчас же рядом с ним было свободно и спокойно. И даже... Приятно? Хотя Цингэ всегда избегал этого слова и единственная ассоциация была здесь лишь с победой в сражениях. Теперь это слово стало ассоциироваться с ещё одним человеком. Шэнь Цинцю, в принципе, не планировал влюбляться. Честно, какие чувства могут быть, когда с каждой секундой приближается день твоей смерти? Ещё и самолично ты приближаешь, собственными руками затягиваешь петлю на шее и ведь даже не можешь слово вымолвить. И в этом круговороте умудрился начать испытывать чувства к своему шиди. До чего смешно! Люди действительно смешные создания. Или же сознание человека, что даже с горлом у ножа будет надеяться на помилование, а то и ласку. Вот и Шэнь Юань, всё чаще старался проводить времени с шиди Лю. Конечно, поначалу он не понимал этого. Рядом с ним было спокойно, душа успокаивалась, и даже мысли прекращали назойливым роем кричать в голове. Он был его островом спокойствия. Но это же ничего не значит, верно? Как и то, что всё больше хочется проводить с ним время. И почему только от одного осознания, что ему придётся оставить шиди, так ноет сердце... Ещё и притворяться чужими людьми? Да чего же трещит по швам сердце. Цингэ понял и всецело осознал свои чувства на крыше. Когда увидел, как умер дорогой сердцу человек. Только в тот момент, отойдя от шока и полностью осознав, что его больше нет рядом, он всецело отдался чувствам. Отчаянно пытался забрать тело, чтобы хоть немного сохранить честь тому, кто так зацепил его. Он видел его во снах, порой чувствовал прикосновение на руках или шелест веера, слышал под ухом назойливое: «Ши-и-иди», — и тут же озирался, словно шисюн и впрямь был здесь. Но каждый раз рядом оставалась лишь пустая комната и тишина, что ударным молотом ломала изнутри. Это состояние заметил и Юэ Цинъань. Он тоже старался поддерживать всецело Цингэ, но разве один человек заменит того, кого выбрало сердце? Того, кого до дрожи в теле хотелось увидеть рядом. И который погиб на его глазах. Цингэ считал, нет ужаснее чувства проигрыша в битве. После смерти Цинцю он понял, что есть хуже. После пробуждения в новом теле Цинцю страдал не меньше. В начале от шока, ведь его шиди всё время не забывал его, не оставлял попыток забрать прошлое тело, как и помощь остальных. Тогда Цинцю понял, насколько к нему оказались привязаны лорды и он к ним. В особенности один, что своим кротким и боевым нравом мог похвастать со всеми другими вместе взятыми. Видеть шок в его глазах было больно. Это хуже агрессии, хотя и она была. Как ему хотелось в тот момент хоть ненадолго взять шиди за руку. Совсем чуть-чуть, но... Разве он смел? Разве он мог после всего спокойно заявиться к нему и позволить себе это? Нет... Вовсе нет. Таких прав у него не было, как и возможности, ведь система постоянно давала о себе знать и уводила в противоположном от шиди направлении. Только после окончания основного сюжета у Цинцю появилась возможность выбирать. И он наконец-то выбрал то, что хотел давно. Позволил себе приблизиться к Цингэ и поговорить с ним. — Разве ты не хотел уйти? — безразлично (как ему думалось) бросил Цингэ. Нотки презрения и ожидания повторного ухода засквозили в голосе лорда. Пока все шумели и праздновали, только двое стояли в стороне, но никто их не трогал, что было и впрямь подарком судьбы за долгое время, позволяя наконец уделить время друг другу. — Разве я мог оставить дорогого шиди Лю? — Шэнь Ю Цинцю мог поистине хвастаться тем, что видел такое искреннее удивление на лице Лю Цингэ. На губах расцвела улыбка, а сам заклинатель прикрылся веером, добавляя: — Пожалуй, мне стоит извиниться и за прошлое, я могу... — Не надо. Шэнь Цинцю в удивлении поднял брови и взглянул на шиди, который внимательно смотрел в ответ и не смел отводить взгляд. Короткий немой диалог, что происходил между душами, в которых не нужно было озвучивать слова вслух. Те, которые звучат из сердца, наконец-то были услышаны. — В городе на севере видели неопознаного монстра, на вскидку ранг высокий. Пойдёшь на задание со мной? — Цингэ говорил обыденно, словно это ничего не значило. Только Цинцю знал, что подразумевалось в них и это вызывало смех и радость одновременно. Только шиди Лю мог делать это именно так. — Ты зовёшь меня на свидание? — вновь спрятав улыбку за веером, ответил Цинцю, но, завидев выразительный взгляд Цингэ, поспешно добавил: — Конечно, я пойду, шиди Лю! — Отправимся, когда оправишься. — А что будем делать сейчас? — А что ты хочешь? — несколько удивлённо спросил Цингэ. — Прогуляемся? Цингэ чуть заметно кивнул и направился прочь от шумного празднования, замедляя шаг, чтобы Цинцю мог подстроиться. — Шиди Лю. — М? — Вот так приглашают на свидания. Запомни.