Искупление

      — Мертвы, но не похоронены, — произнес капитан «Архимедеса», вглядываясь в светлеющую линию горизонта. Далеко внизу, в шестиста футах, все еще угрожающе и трагически, возвышалась корма полузатопленной «Тигровой акулы».       Проклятое судно.       Клэр, застывшая изваянием на пронизывающем ветру, вздрогнула, как от похоронного колокола.       Рассвет, холодный и на много дней опоздавший для оставшихся в живых моряков с подводной лодки, надвигался с неотвратимостью возмездия. В непроглядной глубине Атлантики то, что осталось от «Форт-Джеймс», тоже ждало его.       Ждали.       Пучины были голодны.       Ледяной ветер, налетавший с запада, гнал серую пену к черному корпусу субмарины, острым чаячьим криком падал с небес, хрипел заевшей пластинкой давно испорченного патефона. Там, на столике из полированного ореха в кают-компании. Все та же мелодия: «Пой, пой, пой...»       Лодка, наполовину затопленная, неловко покачнулась. Дернулась вперед, потом вышла еще на десять-двенадцать футов над водой. Парные столбы брызг взмыли по бокам: так стравливают лишний воздух перед погружением.       — Матерь божия... — перекрестился потрясенный Оделл. — Кто же ею управляет?       Сгрудившиеся на палубе корабля оставшиеся в живых члены экипажа подводной лодки не могли поверить своим глазам. Под уже явственно слышимую мелодию корпус полуразрушенной субмарины уходил в глубину.       Не тонул.       Курс был проложен, и «Тигровая акула», в последний раз увидевшая дневной свет, направлялась в черную бездну — навеки. Судном управляла крепкая рука честного человека. Капитан не оставил свой корабль, разрушенный, покрытый позором и обреченный на забвение.       Клэр, пошатываясь, поднялась, все еще кутаясь в плед из спасательных комплектов подобравшего их «Архимедеса». Рядом все четверо спасенных моряков встали навытяжку, салютуя субмарине в ее последнем походе.       — Доброго вам плавания, капитан Уинтерс.       Тревожный порыв ветра унес невесомое напутствие к волнам, только что поглотившим «Тигровую акулу».