Я тоже, тупой Деку!

      Это был их первый год в средней школе. Конечно же, они попали в один класс, иначе и быть не могло. Кацуки сразу привлёк внимание новых одноклассников - красивый, умный, спортивный, с мощной причудой, лучший во всём. А Изуку остался серой мышью. Продолжал заикаться и запинаться, бубнить что-то себе под нос и сторониться окружающих. Он никак не мог вписаться в окружение Бакуго. Он и не вписался. Но всё равно остался рядом. После школы, когда они оставались наедине, подальше от чужих глаз - по дороге домой, у него или Кацуки за игрой в приставку и домашкой, на ночёвках и выходных, проводимых вместе. Он был рядом. Следовал по пятам, пытаясь догнать, ухватиться, что есть силы и не отпускать. Чтобы никто не забрал. Никто не перевёл фокус на себя и не увёл любимого друга. Ведь вокруг столько людей лучше него. Красивее, выше, сильнее, увереннее, с сильной причудой, с причудой. Изо дня в день он убеждал себя, что Каччан его не бросит, что они лучшие друзья с самого детства, что он будет рядом, как было всегда. И изо дня в день не верил своим убеждениям. А потом случилось это.       В оживлённом мгновение назад коридоре школы повисла тишина. Бакуго Кацуки - взрывному принцу первого курса, призналась в чувствах девчонка с потока. Прямо во время перемены, на глазах почти у трети школы - уверенно смотря в алые глаза и мило улыбаясь. Наглости девице было не занимать. Даже не услышав ответа, она взяла Кацуки под локоть и назвала по имени. Весь мир, казалось, остановился в ступоре. А вот маленькая вселенная Мидории затрещала по швам. Шок, боль, ревность, отчаяние. Его просто разрывало изнутри шквалом эмоций, которые он едва ли мог понять. Ни тело, ни разум не могли выдержать такой бури, рвущей изнутри на клочки. И мальчик рванул в противоположном направлении, не замечая людей, с которыми сталкивался, их окликов и собственного тяжёлого дыхания и хрипов. Ноги сами привели его на крышу - туда, где они порой вместе обедали с Каччаном. Глаза жгло от подступающих слёз, лёгкие разрывались от истерики и быстрого бега. Изуку осел, свернулся клубочком и тихо заплакал.       Он просидел там до вечера. За несколько часов слёзы иссякли, глаза покраснели, а в сердце образовалась червоточина, которая, казалось, росла в геометрической прогрессии. Каччан больше не его. Теперь он будет проводить всё своё время с новой девушкой и забудет о нём, как о неприятном сне. И правда, зачем ему таскающийся везде следом, словно щенок, неудачник. Подобные мысли крутились в голове словно заевшая пластинка, а тело, казалось, онемело под их тяжестью. Домой не хотелось. Глаза закрывались. И Изуку незаметно для себя погрузился в сон. - Хэй, Деку!       Изуку открыл глаза. Вокруг него раскинулось цветочное поле. Впереди стоял Каччан, протянув ему одну руку, а второй придерживая венок на голове. - Мне идёт?       Несколько мгновений ушло на осознание происходящего, а затем Мидорию осенило - это воспоминание. Им лет по семь, они в лесу, что рядом с онсэном недалеко за городом. Две семейные путёвки, выигранные родителями Каччана в мотивационной программе на работе тогда не пропали зря. - Да, ты очень красивый, Каччан!       И ему на голову приземляется венок из синих лютиков. - А ты прям как дриада! - Изуку покраснел, - Аж с листвой сливаешься! - и тут же снисходительно улыбнулся. Такие детские подколки давно его не задевали. С годами он даже осмелел достаточно, чтобы подкалывать в ответ. Редко, но метко. Знал, что Каччан не причинит ему вреда.       Это было прекрасное воспоминание. По-детски невинное, светлое. Хотелось остаться в нём навеки. Не просыпаться. Забыть о реальности, как о кошмаре. Но всё рано или поздно заканчивается. И хорошее тоже. Изуку проснулся от толчка в плечо. - Просыпайся, придурок, почти ночь на дворе!       И перед ним снова Каччан. Только вокруг теперь не залитая солнцем цветочная поляна, а крыша школы, холодный ветер и тёмное небо. И Каччан взрослый. Но руку ему протягивает также. А Деку не улыбается уже, снова вот-вот заплачет. От непонимания, от горечи. Почему его вырвали оттуда, из места где он был так счастлив. От счастья. Каччан пришёл за ним. Он здесь - живой, настоящий, его. - Почему ты здесь? - А?! - Почему ты здесь, а не со своей новой девушкой?! - Деку кричит, сам того не желая. Но чувства сейчас разума сильнее. - Какой ещё нахер девушкой? Ты о чём вообще, задрот? - Я видел, - Изуку утирает снова готовые сорваться слёзы, - Как она призналась тебе. Это все видели! Ты теперь с ней. Так что уйди, пожалуйста, - и снова съёживается. Надеясь стать меньше. Исчезнуть. Раствориться в том сне. -... Ты долбоёб? - Что? - Я спрашиваю, ты придурок или как? Ту девчонку я нахер послал. Она мне не сдалась. - Как... послал? - Прямым текстом. Там же и послал, - Деку лишь глупо смотрел на Каччана, хлопая ресницами, - А ты из-за этого разревелся, что ли? Я думал, тебе хреново стало или ещё чего. А вечером тётушка позвонила, спросила, не у нас ли ты, ну я и пошёл тебя искать. Кто ж знал, что у тебя ума хватит тут дрыхнуть, - Каччан говорил, но слова, кажется, просто растворялись в воздухе между ними, - Я волновался, - Изуку словно очнулся от транса. - Что? - Пошли домой, говорю, дебил. Мать твоя волнуется. - А, да. Да, пойдём.       Путь домой был спокойным и тихим, но напряжение словно по-прежнему висело в воздухе, не позволяя забыть о себе. - Так с фига ли ты разревелся-то? - Я... я думал, что теперь ты обо мне забудешь. Что у тебя появится девушка, и я стану тебе безразличен. - Идиот, - Изуку сжался, - с чего ты решил, что она способна тебя заменить? - и завис. Буквально. Застыл на одном месте, не в силах сделать более и шага. - Ч-что? - Ты сегодня весь мозг выплакал?! Нельзя тебя заменить, говорю! - кажется, это слышала вся улица, - Тупой Деку.       Уже около самого дома, после извинений перед Инко за беспокойство в синхронном поклоне, прощаясь. Тихо-тихо, шёпотом, словно боясь спугнуть. - Я люблю тебя, Каччан. - Я тебя тоже, тупой Деку! - а вот это точно слышала вся улица.