Все в твоих руках

      Вот уже сколько времени все остаётся неизменно. Видно, что чувства прожигают их изнутри. Но они молчат. Боятся потерять, спугнуть, упустить. И слепой бы понял, как сильно они нуждаются друг в друге, как задыхаются от мимолетных касаний, но продолжают играть в эту игру.       Кстати об играх… Любые посиделки с друзьями заканчиваются ими. И опять… Чёрт, действие. Казалось бы, простое и невинное: снять верхние одежды, но и оно сводит с ума. Однако, шоу должно продолжаться. Помогают друг другу снять одеяния, не касаясь при этом тела. Сложно сдержаться. Очень сложно. Хочется кричать.       Но они «молодцы». Держатся. И так каждый раз.       До определенного момента.       Все. Один из них играть больше не может. Это нелепое представление надоело. Нервы не выдерживают. Все ясно и без слов, но эти двое так просто не могут. Все ждут чего-то… Может у моря погоды, а может… разрешения…? Неизвестно.       Все внутри натянуто как струна, когда один из них пишет сообщение с адресом и временем. Второй же в ступоре. Не то от радости, не то от неопределенности. И опять эти сомнения. Но не прийти он просто не сможет.       Назначенное время. Он на месте. Небольшая кафешка. Мило.       Официант провожает его к уже забронированому столику где-то посреди зала. Отсюда лучше всего видно пока еще пустую маленькую сцену. Странное предчувствие.       На душе не спокойно, но отчего-то тепло. Ощущение, как будто, когда он отсюда выйдет, все изменится.       Свет меркнет. Кто-то появляется на сцене. Музыка заиграла. Приятная, нежная мелодия. Сердце почему-то колотится как бешеное.       Прожектор включается и выделяет его. Даже без этой светомузыки Хуа Чэн смотрел бы только на него, даже среди тысяч. Он всегда хватался за возможность взглянуть на любимого, как за спасательный круг. И тут он начинает петь: Капелькой дождя упал на твои ладони этот день. Ты меня повсюду ждал и бродил со мною словно тень. Прячешь ты глаза, словно робостью навек скован. Сделай первый шаг. Будь же посмелей со мной. Послушай, все в твоих руках… Всё в твоих руках… Все в твоих руках… Ты знаешь все в твоих руках… Все в твоих руках и даже я…       Глаза и щеки горят у обоих. Вот оно. Разрешение? А что же еще? В животе Хуа Чэна завальсировали, в ритм этой мелодии, бабочки. Он ждал этого момента всю жизнь. Хотя, по-правде говоря, он жил ради него. Хочется прямо сейчас подбежать и крепко обнять своего принца. Но нельзя. Надо дослушать. Слёзы на подходе. Смотрят только друг другу в глаза. Нет сил отвести взгляд. Сердце разогналось до предела. Еще чуть-чуть и совсем остановится. А тот продолжает: Вечер за окном плывёт. Я закрыл все двери ты со мной. Тает между нами лед, но еще не верю, что ты мой. Губы и глаза ближе… И стучат сердца, слышишь? Сделай первый шаг, будь же посмелей сейчас… Послушай, все в твоих руках… Все в твоих руках… Все в твоих руках… Ты знаешь, все в твоих руках… Все в твоих руках, и даже я… Послушай, все в твоих руках… Все в твоих руках… Все в твоих руках… Ты знаешь, все в твоих руках… Все в твоих руках, и даже я… Протягивает руку — приглашает. Только дурак откажется. Хочется бежать. Нельзя. Надо потерпеть. Столько лет ждал и еще минутку подождёт — не сломается.       Забирается на сцену. Обвивает его талию руками. Медленный танец. Проигрыш, не страшно. Весь мир перестают для них существовать. Нет, не так. Они и есть весь мир. Никого больше, только эти двое. Губы манят, но надо держаться хотя бы конца песни. Проигрыш заканчивается, а Хуа Чэн решил немного подыграть: Послушай, все в твоих руках… Все в твоих руках… Все в твоих руках… Ты знаешь, все в твоих руках… Все в твоих руках, и даже я… Послушай, все в моих руках, все в твоих руках, все в моих руках… Все в твоих руках, все в моих руках… Ты знаешь, все в моих руках, все в твоих руках, все в моих руках… Все в твоих руках, все в моих руках… Послушай, все в твоих руках… Все в твоих руках… Все в твоих руках… И даже я… (даже ты)… И даже я… И даже я…       Музыка затихает. Люди аплодируют, но им двоим наплевать. Хуа Чэн завершает эту игру одним простым (для них ничего подобного) действием: нежно берет его подбородок и легко касается своими губами губ Се Ляня. Поцелуй неглубокий, по сути просто лёгкое соприкосновение, и робкий до безобразия, но зато какой важный. В него вложены все те годы, проведённые в мучительном ожидании, все чувства, долгое время хранившиеся за семью замками.       Они оба готовы захлебнуться от счастья. Парочка слезинок все-такие сорвалась с глаз.       Ночевали они естественно вместе, в-обнимку.       Предчувствие не обмануло Хуа Чэна, все действительно не так, как раньше: теперь он может обнять своего принца, поцеловать, зная, что тот после этого никуда не исчезнет.