Пригрелся...

POV: Третий Рейх Я очнулся в самом не подходящем мне по смыслу месте. Лежать под ком-то, зная что вы оба голые – тоже относилось к не подходящему. Открыв глаза, первое, что мне предстояло увидеть перед собой, это лицо знакомого человека, которое находилось в паре сантиметров от меня. В начале, я конечно ни чего не понял. Хотя больше скажу, я вообще ни чего не понял. Когда моё зрение немного улучшилось, я смог отодвинуться. Сфокусировав его, пускай всё и плыло, я понял что рядом со мной мужик, скорее всего алкаш-трудоголик. Почему мужик? Я постепенно начал опускать взгляд вниз, до конца не осознавая что делаю. Мм, ключицы, кадык, так, шрам! И ещё один, и ещё.. К тому времени, я уже умел нормально соображать, поэтому посмотрев то на грудь, то на лицо, то на грудь, то на лицо, я впал в оцепенение: передо мной и впрямь находился тот, о ком было легко додуматься. Я аж дышать перестал. Мои глаза широко распахнулись, рот приоткрылся, а потом через секунд 30 я опомнился и закрылся. За то, умею пользоваться возможностями даже когда ситуация безвыходная, и когда этих возможностей вовсе не существует. Об этом стоит по подробней – медленно открывая левый глаз, я рассматриваю его в близи. Много веснушек, бритый подбородок, хмурые брови, длинные ресницы, сомкнутые губы, закрытые очи. Спит значит, мне меньше хлопот. Но один вопрос всё же остаётся неизменным. Почему мы лежим вдвоём, в постели, я прикрыт одеялом, он без майки.. стойте, а мы с ним вчера не перес-.. До меня дошло, дошло что вчера произошло. Я опустил голову вниз, увидел себя без майки, поерзал – без штанов и трусов. Он тоже... Я в панике дёрнулся, даже не замечая, что СССР всё время не спал, и даже не дремал. Только я начинаю успокаиваться, и пытаюсь вылезти из тесных объятий, как глазищи коммуниста открываются, он шумно выдыхает и ка-ак сожмёт крепко крепко! — иииГуакьь.. — булькнуло что-то во мне. Я был готов выплюнуть из себя желудок с печенью, поочередно. — Куда намылился? Ха-ха! — послышался суровый, с долей насмешки голос русского. Он сжал меня сильнее. Мне настолько здавило лёгкие и живот, что готов сказать, скоро треснут рёбра. А у меня там бинт... Хм, мне нужен кислород. Много кислорода, иначе я погибну, я умею. И вот, когда я сошёл на другой свет, меня силой от туда вытащили. Я снова в кровати с этим медведем. Меня много обнимают, но не так сильно. На этом хоть спасибо... — Доброе утро милый!) — весело воскликнул красноармеец. — Когда я успел стать милым? По моему виду так не скажешь. — подал голос я. — Почему, скажешь. Как спалось? Я вижу тебе понравилось смотреть на меня обнажённым. Ты так всё рассматривал, ммм~ — Что прости?! Ты серьёзно, я просто проснулся, и пытался понять что я и где я. Вроде не бухал, а память на хуй отшибло( — я снова возражаю — Да и вообще, чё ты не спал, а? — Б. На это есть свои причины, тебе не нужно об этом беспокоиться. — его что-то попёрло быть оптимистом, раз он так отвечает. — Угу, конечно... * * * * * * * * * * * Лежали мы так довольно долго. — Хэй, может отпустишь меня? — не теряю попытку уйти. — Не хочу. — упрямо отвечает Союз. — В каком это смысле не хочу? Может мне тоже тебе так говорить? Я ведь могу, не думаю что тебе понравится. Так что бери сейчас и отпускай! Он отрицательно покачал головой, в знак несогласия. — Ты без меня такой холодный, а со мной, тёпленький, мягенький) Ну ты же душка, не скрывай этого. — Извините, я вынужден отказать вам в вашей просьбе. — О как мы заговорили... — после таких ответов ни когда не следует что-нибудь хорошее. Я проверял. Действительно, меня сжали, от чего мои лёгкие вот вот скажут "бай бай!" С одной стороны, мне не удобно и больно. С другой, так тепло, уютно. Моё тело подчиняется второму варианту: самому придется прижаться к тёплому торсу СССР. — Опааа!.. — с ноткой удивления промычал совок. — Да ты мазохист по моему). Не вреди себе, это плохо кончится. — Их... Ладно. Давай ещё пару минут, и я уйду, ок? — Ща будет свобода. — Ты знаешь, я тебя одного не отпущу ни за что. Поэтому, пару минут, мы одеваемся и ты едешь со мной. — >:( — 'В) Так мы и лежали. Нам хорошо, я уже вчерашнее почти забыл. А.. что было вчера? End POV: Третий Рейх