Сахароза

Сколько раз за свою жизнь ты уходила от нее? И как теперь выбраться из этих напористых рук не свернув шею? Она хочет убить все что с ней связано, вычеркивая каждую букву из алфавита, которая присутствует в ее имени. Уничтожить эйфорию, постоянно сидящую в самой сердцевине плоти, понизить уровень серотанина, привести в первоначальную форму и выкинуть, разрушив воспоминания и оттапырев нужную извилину. Как перестать видеть блеск и обожание в этих больных глазах. Хочется дать пощечину прежней себе, вразумить, не дать ступить на порочную дорожку. Заострить свое внимание на идеально гладкой шее, поднять свои немещные руки и грубым движением положить на этот участок кожи. С каждым разам жизнь в твоем теле уведает, совсем не как цветы, а что то гораздо сильнее физически, а не ментально. Когда тягучее розовое, такое яркое и навязчивое со временим становится совсем тусклым, серым, мерзким и неприятным. Приторность начинает казаться застывшим бульоном столетней давности, его тебя заставят выпить под строгим надзором, в темной комнате вместе с твоим посиневшим телом, связанным самым деликатным методом. Эти веревки будут проходить через все тело, как будто уже являются частью тебя, а у тебя нет выбора. И это не проверка на стойкость, это установившееся стабильность, ласки от которых ты никогда не откажешься, мокрые поцелуи, оставляющие неприятный липкий след, но сладкое послевкусие. Это постоянные терки до синяков и растормошения мясного покроя, желтеющих костей, вязкой густой крови и отвратительного внутреннего гноя. В этом присутствуют тяжелые вздохи, замедлительные остановки сердца, боль в боку, ярчащая сонливость, отсутствие движения, невразумительные слова, в любой момент вырвавшееся кислотная блевотина, спазмы, замедлительное развитие, нежелательная смерть. Как массивный труп волочиться по коридорам, прибывая в полном ауте, не разбрасываясь словами, молча задыхаясь. Отсюда вообще есть выход? Идя по закоулкам здания можно разглядеть самые разные прелестные вещи, для тебя там не будет никакого смысла, оно не повлияет на твою серую жизнь, но пополнит твою коллекцию воспоминаний. Мы не будем оценивать оптимистичность данных воспроизведенных ситуаций, мы просто заложим их в нашу черепную коробку. Наша жизнь как фарфор, упустишь, разобьется не сможешь остановить круговорот событий, слишком медленно особенно чтобы жить. И сколько ты насчитала? - Розоволосая то поднималась, то опускалась, все больше раскачиваясь на старых качелях время от времени разминая шею. Сто с чем то, если не считая спизженную нами жвачку. - Худая девушка стояла, оперевшись на пестрый синий столб, смотря на сложившуюся сумму в своей загорелой руке. Болотного цвета глаза, подведенные синей подводкой вместе с чернющими тенями смотрелись выразительно по всем параметрам, соответствовали мейкапу педовки две тысячи четырнадцатого года. Электронка не самым выразительным способом находилась во второй руке, в кармане черной кофты. Пятёрочка или Гулливер? - Справляясь с желанием положить полные ноги на сиденье качели, проштурмировала Марго, продолжая играть с железными закреплениями на качелях. В Магнит. - Выпалила неформалка, начиная идти вдоль заасфальтированной дороги. Оставляя темные полосы от своей пары затрипанных высоких сапог и мечтая поскорее выпить энергетик. Погода отстой. Единственное, что можно услышать от любого уважающего себя гражданина России в этот невзрачный и мрачный день. Дождь, как вереница повторяющихся действий как, неотъемлимая часть жизни созависимого приторного наркомана, который перестал чувствовать вкус ярких и интересных сладостей. Лишь сахар выбивающий мысли в голове и так неприятно, оставляющий конкретное горячее послевкусие, что жаждет воды. Обязательно пресной и прозрачной и никогда морской. Как перестать умирать от перенасыщения? Необходимо охладиться. Веснушчатая, разлегшись на диване продолжала поглощать низкосортную дешевую серию какого- то тупого сериала, крутящегося по очередному бессмысленному каналу, для отвода глаз. Причём большую часть времени бесстыдно поглядывая на настенные часы и отсчитывая минуты до прибытия своей так называемой сестры. Безразмерная футболка так соблазняюще обтягивала крупную грудь и уже местами набухшие соски. Хотелось раздеться и выбраться из оков узкой для неё одежды. Молочная светлая кожа была не против выставить на показ лилово-красные растяжки. Пухлые губы недвусмысленно подрагивали, немного изображая в предсмертном состояние рыбу. Фиолетовые глаза нарочито сощурились наконец- то обратив внимание на экран телевизора. Пальчик обвел прядку русых волос, закручивая их в ещё большую макаронную фабрику. Брови возмутимо поднялись, понимая сценку обернувшуюся в пыльной коробке. Сука, ты, просто так падёшь пресловутой и посредственной жертвой эгоцентричного психопата? - Импульсивность и гнев вырвавшейся наружу желал обрести большей развернутости, если бы не звук открывающейся входной двери. Девочка ложной мечты ворвалась, аккуратно положив сумки с токсичными отходами на полки деревянного шкафа, предупредительно отмахнув локон каштановых волос за свою прямую спину. Фальшивая и бесплатная экскортница прошла, ледяным оповещением завораживая взглядом местную тряпку. Пренебрежительно отмахнувшись от нежных рук, продефилировала в противоположную от дивана комнату. На такое не положено обижаться, а лишь спокойно ждать вечерних домогательств. Сидеть в душном классе, скорчив итак больную спину, выжидающе ожидая травмоопасного звука, отголоска разума становится невыносимой пыткой. Прекрасное изобретения техники находилось в тёмном топе, но доставать сейчас, обернется не самыми лучшими последствиями. Приходится прикрывать рукой свою нулёвку, избежав ненужных вопросов. Прямоугольное устройство чётко выделяется на подобие груди и опасно подрагивает ещё чуть- чуть и выпадет. Продолжая сидеть в таком положении, не услышишь ничего нового кроме сравнения тебя с доской, вкупе с угловатыми коленками и острыми чертами лица на котором ещё осталась грязь от немытого пола. Остаётся надеяться, что всё закончится быстро и телефон не упадёт с позорным треском битого стекла и неприятным звуком. Так можно и единственного удовольствия лишиться. Келли никогда не звонила по телефону. Стояло только вспомнить эти искажённые, скрежущие голоса, от которых можно было получить только кровоизлияние и примерзкое впечатление. Отец слишком часто использовал рации в общении со своей дочерью. Эти игры были похожи на кошки мышки, так называл их отец. Мышка убегала в лес, прятаясь за тонкими стволами деревьев, этого было достаточно. Никтофобия слишком быстро развивалась, а ненависть переходила в ожестачающее молчание. Она не ненавидела, соблюдая чистейший нейтралитет. Переписки она считала безумно эстетичными, а тик ток расслаблял и так пустую голову. Виртуальный мир тёк по жилам, обретая необъяснимую власть над разумом. Падкая на бессмысленную эстетику, она могла только и просить электронку с запахом белого шоколада. Можно просиживать на скамейке с жестяной бутылкой Монстра, выдыхая дым, не думая о смысле жизни, которого нет и коса смотря на малолеток. Проёбывая время в ванной больше трёх часов можно было заняться более стоящими делами, нежели порча волос. Так говорила Келли, провожая Марго в маленькую комнатушку, пахнущую сыростью и фруктовым одеколоном. Всматриваясь в запотевшее стекло, едва видя своё отражение, слой за слоем были нанесены совершенно неаккуратные мазки кислотно-розовой краски. Цвет свежей малины удивительно хорошо сочетался с загорелой кожей, приобретая образу смелой девушки какое- то само собой стоящую соответственность и правильность. Макияж не был частью её плана на этот вечер, но нашёлся максимально настырный спонсор проклинающей и нетерпимо отзывающийся о большей части девушек с тоналкой на ебле. Но стрелки и губы кричащих цветов были неотъемлемой частью стиля - что- то между нонкомформизмом и позёрством. Марго больше склонялась ко второму. Толстые берёзовые стрелки выглядели странно, но гармонично. Губы решила выкрасить в серо-розовый цвет, матовым оттенком не желая подчёркивать их естественную пухлость. Нагромождение массивными и экстравагантыми украшениями и аксессуарами, феминистка посчитала лишним. Последним взглядом одаривая своё отражение, она вышла из купальной комнаты. Отхлёбывая ещё один глоток сахарной жидкости и заедая какими- то солёными чипсами, неформалки переговаривались, постоянно извлекая изо рта крошки дешманских чипсов и захлёбываясь уже несчитанной бутылкой Монстра. Редко замалкивали, начиная перепрыгивать с темы на тему и спорить о уже неактуальных вещах. И что думаешь о ней? - Спросила недавно наводившая марафет девушка, смотря прямо и серьёзно. Так делают психологи, когда находят нужную ниточку за которую в дальнейшем начнут тянуть. Она появляется раз в год и я уже её презираю. - Келли недовольно поморщилась, видимо в голове повторно продублировав чужой отталкивающей образ. И не думая продолжать возникшую тему, поднялась с пола, собираясь отправиться в светлую кухню, взяв овсяное печенье и надеясь побыстрее закончить этот явно затянувшийся разговор. Что было между вами? Я знаю вы пересекались прежде. - Педовка уже который раз закатила глаза, понимая что не сможет отвертеться. Утверждение Марго звучало слишком бредова, да они один раз встречались, но кроме перекошенного глаза и красных царапин, она ничего не извлекла. Она отсталая и тупая дура! - По-детски сказала Келли, показывая, что пора перестать тянуть окаменевшую резину. Та пухлощёкая веснушчатая неумёха, у кого угодно могла сожрать очень крупными кусками протухшие мозги. Мили это смесь язвительности нестабильности и бесконечной желчи, вываливающейся из её вонючего рта прямиком от безразмерного желудка. Запутанные кудрявые волосы, огромные бездонные глаза, яркие сочные губы, толстая, покрывшееся складками шея и вцелом её через чур увесистая фигура была объектом похотливых или осуждающих взглядов. Типичное капризное и избалованное дитё, поплатившееся точёной талии ради своего удовлетворения. Надоедливая, инфантильная стукачка, которой не лень разве что пожаловаться и испортить репутацию попавшемуся под горячую руку школьнику. Постоянные болезни вынуждали часто сидеть дома, на что все мысленно поблагодарили всевышнюю силу. Сегодня эта девочка будет стонать и выгибаться под самым нормальным и положительным чудовищем этого города. Рыдая и плача, ломая связки, отводя взгляд и не желая встречаться с гуманнной доминанткой, которая сегодня в отвратительном и подавленном состоянии. Ощути эту открытую физическую боль. Ведь на следующий день тебя будут ждать самые нежные объятья и самые трепетные извинения от Жени Уилсон.