Protective Mama Bear Dream

Дрим моргнул раз, два, а затем в третий раз, пытаясь осознать, что именно здесь происходит, когда Шлатт попросил, кхе-кхе, потребовал, кхе-кхе, встречи, он ожидал объявления войны за то, что его убили, а не этого. — Итак, позвольте мне уточнить, вы хотите, чтобы я и моя фракция встали на сторону Манберга, а также предоставили доспехи и оружие, а в обмен вы дадите мне книгу, которая может оживлять мертвых? — Он медленно спросил, и Шлатт кивнул с самодовольным выражением лица, которое быстро дрогнуло, когда Дрим прямо рассмеялся ему в лицо. — Я ненавижу нарушать это, Шлатт, но эта книга бесполезна как для меня, так и для вас, — весело объяснил он, и на лице Шлатта появилось смущенное/сердитое выражение. — Что, черт возьми, это должно означать? — грубо спросил он, мельком взглянув на книгу в своих руках, прежде чем снова взглянуть на Дрима, на лице которого играла веселая ухмылка. Зеленое сияние охватило его руку, когда книга была вытянута из руки Шлатта и вложена в его собственную, чтобы он мог на нее взглянуть. — Эта книга представляет собой копию древних текстов, которые были написаны первыми администраторами, чтобы помочь молодым администраторам узнать об их силах, возрождение является одним из многих, — объяснил он, когда зеленый огонь вырвался из его руки, сжигая книгу, что заставило глаза Шлатта вспыхнуть ярко-красным от гнева. — Смертные не могут получить доступ к таким способностям, не будучи сожженными изнутри, и я не знаю, заметили ли вы, Шлатт, но я не совсем ребенок, у меня уже есть полный доступ к моим способностям, включая возрождение, — объяснил он, его веселье только росло, когда он видел, насколько злым становился Альфа. когда он понял, что ему больше нечего дать. — И, поскольку ты умный человек, Шлатт, я уверен, ты понял, что я не приму твое предложение, — небрежно заметил он, поворачиваясь, чтобы оставить кипящего Альфу в покое. — Ты же не хочешь быть на проигравшей стороне в этой войне, Дрим, — хрипло сказал Шлатт, возвращая себе голос, на что Дрим просто промурлыкал с легким любопытством, оглядываясь на него. — Хорошо, напомни мне еще раз, сколько людей на твоей стороне? — Спросил он фальшиво вежливым тоном, который произвел желаемый эффект, заставив гибрида барана ощетиниться от гнева. — Так я и думал, — весело размышлял он, снова поворачиваясь, чтобы уйти, но Шлатт просто не знал, когда нужно остановиться. — Когда я выиграю, я заставлю всех этих предателей заплатить, скажи мне, как ты думаешь, Таббо выдержит еще одну казнь? Или как насчет Томми и Фанди? Бьюсь об заклад, они будут кричать и плакать в свои последние минуты, — заметил Шлатт с мрачной ухмылкой на лице, но слегка напрягся, когда из спины Дрима выросла пара огромных крыльев, и яростное рычание вырвалось у администратора, когда он развернулся. Крылья Мечты не были похожи ни на что, что он когда-либо видел раньше, они были чисто черного цвета с фиолетовым кодом, проносящимся по ним в постоянном движении, что делало их почти заколдованными. — Если ты тронешь любого из этих щенков, и я поставлю перед собой задачу убедиться, что ты никогда больше не увидишь дневной свет, — угрожающе прорычал Дрим, подходя ближе к гибриду барана, из-за его крыльев он казался бесконечно больше, чем раньше и Шлатт действительно почувствовал, как легкий холодок страха пробежал по его спине. — Админы не могут навсегда убить обитателей своего сервера, — сказал он с ложной уверенностью, отступив на несколько шагов назад. Еще один холодок пробежал по его спине, когда Дрим издал мягкий, но опасный смех. — Возможно, я не смогу забрать твою последнюю жизнь, Джшлатт, но я могу превратить ее в сущий ад, — прошипел Он, когда его рука метнулась вперед и крепко сжала запястье Альфы — Тебе лучше оставить моих щенков в покое, или я заставлю тебя жаждать смерти, — прошипел он, без особых усилий переломив запястье Шлатта, который вскрикнул от боли и быстро прижал его к груди, когда блондин отпустил его. Дрим снова спрятал крылья за спину, глядя на жалкого Альфу перед собой, на самом деле было жаль, что он все еще смутно помнил то время, когда этот человек был добрым и сострадательным и скорее отдал бы свою жизнь, чем позволил причинить боль своему сыну. Если бы он не позволил своей зависимости и жажде власти помешать ему, он мог бы стать хорошим президентом, но сейчас с этим ничего не поделаешь. — На твоем месте, Шлатт, я бы подумал о том, чтобы сдаться, — устало пробормотал он, повернулся на каблуках и, наконец, покинул поляну. Шлатт стиснул зубы, глядя на удаляющуюся фигуру администратора, в то время как его нос слегка дернулся от слабого запаха гниющих цветов, но в конце концов он решил проигнорировать это и, развернувшись на каблуках, направился обратно к Манбергу. У него были кое-какие связи, к которым он мог обратиться, он не собирался позволять какому-то сопляку указывать ему, что делать, каким бы могущественным он ни был.