Hollow

Юнги чувствовал себя особенно мёртвым. Неделя избивала его буквально и физически. Он по-прежнему был предан заботе обо всём, что ему требовалось, и это больше всего истощало его. Дело дошло до того, что он даже возвращался в свою квартиру в три часа ночи, чтобы увидеть Чимина, завернутого в одеяло и маленькую тарелку с едой на маленьком кухонном столе. Вероятно, нагретую за несколько часов до того, как он должен был вернуться домой. Намджун недавно поручил ему задание в Кванджу, и он почувствовал, что проваливается в землю, когда понял, что это примерно в 5-6 часах езды от того места, где он жил. В довершение всего ему сказали остаться там на 5 дней. Боль. Вот как он это называл. Мин Юнги ничего так не хотелось, как почувствовать пушистость своего одеяла и тепло рук и ног Чимина, которые каким-то образом переплелись с его. Он уже привык к тому, что больше не живёт один и что он каким-то образом должен нести ответственность за то, что, чёрт возьми, Чимин снова решил напортачить. К счастью для него, Пак был избирательно сговорчив и действительно больше некуда было идти, так как он всё ещё не мог наметить часть города, в котором жил Юнги. Джин был рядом, чтобы готовить и иногда нянчиться с художником, пока киллер был за городом. Всё это, казалось, прекрасно работало для всех. Он вздохнул и скинул кроссовки, скинул толстовку и маску, не потрудившись сменить кроссовки "Адидас", которые он носил на обратном пути. Всё, что он делал, так это вёл машину, поэтому он облегчённо замурлыкал от нахлынувшей прохлады на рубашку и завернулся в одеяла вместе с Чимином. Несмотря на физическое облегчение, ему всё ещё предстояло полностью проанализировать и передать информацию, собранную им во время пребывания в Кванджу. Признаки и наблюдения растущих незаконных колец, разбросанных по всему региону, раздражали его. Почему это место? Конечно, там были богатые граждане, но почему не где-нибудь поблизости от Сеула? Это было лёгкое место для установки из-за отсутствия общественного внимания друг к другу и количества Джамботронов, которые могли быть использованы для того, чтобы каким-то образом подорвать правительство. Не то чтобы это было хорошо, но тогда проблема не обязательно достигнет их, возможно, позже. Но каким-то образом всё пошло прахом, и его подозрения не имели никакого смысла для Намджуна. Он полностью доверял своему чутью, но чутьё не играло роли в подобных ситуациях. Он застонал и стряхнул груз с сознания, сосредоточившись на фигуре эмбриона, лежавшей перед ним. Юнги откинул одеяло с лица и заметил, что Чимин в очках, скорее всего, тоже работает допоздна. Он мягко улыбнулся и осторожно сдвинул очки с лица, Чимин пошевелился. - Кхм… Юн… Ты дома… Он нежно взъерошил волосы мальчика. - Спи. Ты тоже выглядишь усталым. Чимин промурлыкал что-то себе под нос и больше ничего не сказал, слегка подвинув одеяла и подушки, а затем снова заснул, как было велено.

***

На следующее утро Юнги медленно открыл глаза, чувствуя себя слишком холодным и в то же время невыносимо горячим. Его конечности и лёгкие налились тяжестью, а от прохлады кондиционера его прошиб холодный пот. - Э...? - его зрение едва могло сфокусироваться, когда он очень медленно поднялся с кровати. В следующее мгновение он почувствовал, как что-то холодное и болезненно твёрдое ударило его в переднюю часть тела. Откуда-то из квартиры донёсся визг, и Чимин, вбежав в комнату, увидел, что Юнги лежит лицом вниз на деревянном полу. - Что, чёрт возьми, с тобой случилось? - Чимин сдержал смешок, когда наклонился, чтобы попытаться поднять неподвижный камень. Только когда он почувствовал свою руку, то внезапно отдернул её. Она была ледяной и удивительно потной. Его лёгкая усмешка исчезла и сменилась внезапным беспокойством. Он произнёс несколько ободряющих слов и поднял Юнги за руки и за туловище, с небольшим трудом усадив его на кровать. Его глаза были закрыты, он дышал неглубоко, кожа казалась бледнее даже без яркого солнечного света, а черты лица были покрыты тончайшим розовым налетом. Чимин положил свою руку на шею Юнги, а другую на свою. - У тебя кожа горит. Господи, у тебя жар! - Ах... Серьёзно? Ох, - пробормотал он, а его голос до сих пор был покрыт утренней хрипотцой. Чимин вздохнул. Он знал, что не может пойти на работу в таком состоянии. Он, вероятно, устроит Намджуну ад, если заставит его просмотреть документы. Будучи опытным художником, он знал, как тяжело приходится работать, будучи серьёзно больным или выздоравливая. Его работа требовала много времени, деталей и внимания, и он знал, что лучше не работать с такого рода проблемами. Единственный раз, когда он работал во время болезни. Чимин помнил, как он болел во время летних и осенних переходов. Неожиданные изменения погоды играли с его обычно здоровыми телесными функциями и даже вызывали у него время от времени кровотечение из носа. - Тебе нужно остаться. Я попрошу Джина отвезти меня, пока ты здесь. - Почему не могу... Ты останешься здесь? Что, если я умру от этой лихорадки или ещё что-нибудь? Если я умру, то буду преследовать тебя вечно… Чимин отмахнулся от него, зная, что лихорадка делает его немного бредящим. - Ах, с тобой всё будет в порядке! Я принесу немного еды, чтобы ты мог… Юнги медленно наклонился к шее Чимин и обхватил его руками за талию. Художник сознательно покраснел. Ненормальный жар буквально исходил от Юнги, и это немного раздражало его душу. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но тут Юнги решил навалиться на него всем телом и заставил лечь на спину. Юнги мягко обвился вокруг Чимин, уткнувшись носом в его шею, и тихо дышал. - Мин Юнги. Мне нужно собираться на работу. Мне нужно починить раскадровку, а из-за тебя я опоздаю. Он ничего не сказал, но Чимин повторил снова и назвал ему список вещей, которые он пропустит, если тот не слезет с него. - Я знаю, что ты чувствуешь себя дерьмово, но у меня есть дела и… Юнги лукаво поднял голову и бросил на него многозначительный взгляд. - Может, ты заткнешься и позволишь мне сделать это хоть раз? Чимин потерял дар речи, глядя в тёмно-карие глаза наёмного убийцы, и это лишило его дара речи, когда он позволил Юнги свободно обернуться вокруг тела Чимин. - Мм, нет... Я давно тебя не видел, так что позволь мне сделать это, Чимин. Он поморщился при этом воспоминании, хотя Юнги ничего не сказал о своих чувствах, он не мог не вспомнить их. Юнги заметил, как напрягся Чимин в его объятиях, и больше ничего не сказал, дыша ему в шею. Он не хотел, чтобы утро началось с мелкой ссоры. Так что с этим он оставил Чимин за свой счёт и позволил ему оставаться спокойным. Он предпочитал, чтобы это восстановилось без усилий, так как ему всё ещё нужно было снова покинуть город для своих предстоящих задач. Хотя он и не говорил об этом художнику, ему не хотелось отвлекать его, поскольку он тоже выполнял работу, требующую подробностей, времени и большого внимания. Юнги снова заснул и на этот раз заметил, что Чимин исчез. Он растянулся на своих простынях, и в квартире было мёртво тихо. Юнги нащупал свой телефон на боковом столике и осторожно снял его с зарядной станции. Было 3 часа дня, и он уже спал довольно долго. У него была куча дерьмовых дел, и он знал, что простая простуда может остановить его от этого. Меньше всего ему хотелось, чтобы Хосок взял дело в свои руки, потому что он тоже был занят, как и Намджун. Он оставил Чимину несколько сообщений, так как знал, что тот тоже работает по плотному графику. Не хотел беспокоить теперь уже трудолюбивого художника звонками и оставил текст для чтения завтра рано утром. Ему потребовалось почти два часа, чтобы собраться. В любой день это заняло бы у него час или меньше по привычке и, несмотря на явную тошноту, он взял приготовленную сумку с одеждой, спрятанную в шкафу, и отправился в Тэгу.