Дождь

      — Мне жаль… — пускай сердце и разрывалось на кусочки от боли, выражение лица тому не поддавалось; рука незатейливо скользнула к губам, дабы погасить горькую улыбку.       — О чём ты? — детский лепет. — Никто ведь не узнает, правда? Ха-ха!..

***

      Полуночный герой — так прозвали недавно объявившегося в Мондштадтской ночи человека, не раз вступившего в схватку с Бездной. Ещё никому, будь то горожанин или приезжий, не доводилось пересечься с ним и взглядом, ведь неизвестный, скрываясь за огненной завесой, исчезал со своей сцены прежде чем давал возможность себя увидеть. По улочкам долго ходил галдёж: правда ли этот герой существует? Или, быть может, это плод общего воображения? Весомых доказательств его существования, конечно, нет, и всё, что доставалось публике в знак прощания, был лишь чудной запах гари.       — Кто вы? Что здесь делаете? — соблюдая формальность, мимоходом прикрикнул юноша, спустившись с каменной стены. Рубиновые волосы собраны в хвост и спрятаны под капюшон чёрного плаща, а лицо закрывает тонкая маска сокола. Человек, сидящий на деревянном рыболовном мостике, слова проигнорировал, по-видимому, сделав вид, будто не расслышал, но стоило Дилюку сделать шаг вперёд, как тот тут же повернул голову на звук.       — Наблюдаю за погодой, — беззаботно ответил надрывистый голос. — …Слышишь? — где-то у горизонта сверкнула вспышка, а затем раздался яростный гром.       — Да, слышу. Надвигается гроза, — следуя примеру, выпалил юный Рагнвиндр, обратив взор к угольному небосклону.       — А мне всегда казалось, что это небо Тейвата трещит по швам, ха-ха…       — Кто знает.       — …       — Вот-вот хлынет ливень, советую вернуться домой, если не хотите промокнуть до нитки.       — Дом… — неизвестный, безразлично рассматривая мерцающий Глаз Бога, вдруг вздрогнул. — Не знаю… — кажется, он хотел что-то дополнить, но, опустив голову, замолк.       Что-то внутри, встревожившись, царапало стенки рёбер. Дилюк намеревался подобраться ближе, но застыл, вспомнив, что, исполняя долг, нельзя поступать опрометчиво, нарушив дистанцию и раскрыв тем самым личность.       — Говорят, дождь — слёзы Архонтов. Тогда неужели Барбатосу так горько? — сухие слова скрылись за возрастающим шелестом листьев деревьев. — Сожалеют ли Боги, что стали таковыми? — парень, облачившийся в дорожную мантию, вытянул руку вперёд, ловя редкие лёгкие капельки воды. Вскоре над ладонью образовалось несколько парящих льдин, что тут же были выброшены в озеро, будто камни для желаний. — И сожалеют ли люди без Глаза Бога, что на них никто не обратил свой взор? — не дожидаясь ответа, безымянный странник поднялся, обернулся в сторону собеседника.       Молодой Рагнвиндр распахнул глаза. Почему-то реакция замедлилась, он не успел опомниться и скрыться. Что-то начало трещать над ухом. Мимолётная улыбка рассеялась то ли от дождя, то ли от того, что и без того была слабой. Вместо продолжения своего монолога, безвестный кивнул, раскинул руки и сделал шаг назад, в Сидровое озеро.       — Стой! — уже после того, как силуэт исчез за мостом, опомнился Рагнвиндр. Он подбежал к обрыву, но вместо узора кругов на водной глади увидел… Ничего. Лишь после приложенных усилий высмотреть смельчака, Дилюк зацепился за фигуру, без страха шагающую по белой дорожке из льда по другой берег от городской крепости. Дворянин выдохнул. Закрывая лицо от встречного ветра, он ненароком заметил одиноко лежащий Крио Глаз. Взяв его в руки и как следует рассмотрев, парень удивился малозначительной детали: на нём две пары крыльев, вместо трёх. Попав в горячие ладони, артефакт засиял сильнее, моргая синхронно с далёкими раскатами.       Небо осветила быстрая молния. Неизвестному пришлось ненадолго остановиться. Тело охватило секундное тепло, успевшее обжечь плечи и спину. Руки, сжимающие золотой ободок и голубое ядро, стали постепенно замерзать. И теперь не только тучи наползли на город, но и сотни порталов Бездны, из которых тут же появлялась орда чудовищ. Дилюк обернулся, нахмурился, и хотел что-то выкрикнуть, да не смог. Ветер дул всё сильнее, поднимая пыль, листья и траву, пока наконец-то не сменил направление и не стянул капюшон, из-за которого повалились синеватые, лазурные волосы. Кэйа — приёмный сын одного из известнейших кланов Мондштадта, оправдавший чужие обвинения, сказанные при ссоре три года назад, — нерешительно оглянулся назад, прищурив глаза.       — Штурм города врагами! Повторяю!..       — Мама! Мамочка, мне страшно!       — Анемо Архонт, пожалуйста, защити…       Альберих хмыкнул.       — Прости, — еле слышно вылетело из уст. — Я подвёл твоё доверие, Дилюк…       Подрагивающая не то от холода, не то от осознания случившегося, смуглая кисть сжала сложённое в несколько раз письмо, вытянутое из внутреннего кармана мантии.       "К. Ты всегда боялся дождя, ведь он — предвестник бед… Не мне говорить, что ты прекрасно помнишь день на винокурне, когда отец привёл до нитки промокшего и дрожащего, заплутавшего у виноградных рощ ребёнка. Или тот, когда мне исполнилось восемнадцать… Если в юношестве мы шли вместе, и начинался ливень, ты жался ко мне, веля скорее искать укрытие. Но уже некогда лелеять память о тех временах, ведь весь мир изменился. И теперь я вижу тебя в ином свете. Давай встретимся сегодня на закате на берегу Шепчущего леса. Не забудь взять зонтик…"       Но рано или поздно всему приходит конец, и даже свет яркого солнца, увы, тому не исключение. Тьма никогда не исчезала. Она жила в самых скрытых уголках вселенной, дожидаясь нужного часа. Жаль лишь, что нет больше Полуночного героя — блестящего светила народа, приносящего зарю на просторные поля, леса, мельницы и колокольню. На его месте остался мрачный пепел из сожжённых надежд и лёд, пронзивший город свободы и песен.