Кошмар

Кошмары - это давно заезженная тема. Они снятся всем, в любом возрасте, при любых обстоятельствах и нет существа, которому бы они не снились. Ты можешь гулять по Тейвату, ни о чем не думая, и все равно где-нибудь на улицах услышишь что-то на подобии: «А мне сегодня такой жуткий сон приснился, не поверишь!» и ты этому точно не удивишься, потому что они бывают у всех. Липкий страх пробирается в самые потаенные уголки твоего тела, заставляет все прочувствовать в два раза больше и сильнее, в такие моменты сердце стучит так быстро, словно вот-вот пробьет дырку в ребрах, груди и выскочит ко всем чертям. Воздух сбивает так же сильно, как ритм сердца, а потом ты резко открываешь глаза, подскакиваешь и быстро-быстро дышишь, пытаясь прийти в себя и осознать, что ты не в том аду, в котором только что был. За две тысячи с лишним лет к кошмарам уже можно было бы привыкнуть, ведь они снятся всегда, стоит прикрыть глаза, и ты уже оказываешься там. Но привыкнуть не получается и с каждым разом становится всё хуже и хуже: кошмары изматывают, забирают надежду на что-то хорошее и с наступление ночи ты ждешь всего самого ужасного. Сяо не жалуется. Никому ничего не рассказывает, никому не плачет в плечо, говоря, что его кошмары - это какой-то адский день сурка, где повторяется все самое худшее. Нет-нет, он терпит. Тем более, есть ради кого. Очередная темная ночь. Погода на этот раз была такая хмурая, что ни звезд, ни луны на небе не видно, и от этого кажется, что сейчас гораздо темнее, чем когда-либо. Сяо закрывает глаза и снова оказывается там: вокруг всё кроваво-красное, словно здесь случилась самая жуткая резня во всей истории. Пахнет железом, наверное, вокруг все-таки кровь, а не просто что-то красное. В некоторых местах, если присмотреться, можно увидеть черный дым, это, скорее всего карма всюду бушует. Адепт снова висит над пропастью связанный какими-то крепкими-крепкими то ли лентами, то ли веревками, по сути, они выглядят, словно изящные ленты, но связывают настолько крепко и сильно, что будет правильнее назвать это верёвками. Держат они за кисти рук, голеностоп и за талию. Связывают настолько крепко, что при лишнем движении, кажется, что воздуха совсем не хватает и даже если очень хорошо постараться, вздохнуть вряд ли получится. Он не дергается, просто висит и смотрит куда-то в пропасть, где красный цвет вокруг плавно переходит в черный-черный, настолько там темно, что даже фонарик тебе не поможет. На самом деле это до ужаса пугает, ты ничего не можешь сделать, ты не можешь пошевелиться и просто ждешь того, что будет дальше, а дальше будет только хуже: веревки станут крепче, ты начнешь задыхаться, а потом резко проснешься, только он не знает, как скоро это все произойдет, кажется, с появления здесь прошло уже сто лет. И вроде мысли вертятся только о том, что скоро все станет хуже, но веревки-ленты резко ослабли. Причем настолько, что больше вообще не держали, и Сяо даже среагировать не успел, и вот он летит в ту самую страшную бездну, в самый низ, летит, смотря вверх и думая, что лучше бы он остался там, потому что внизу его точно ничего хорошего не ждет. Падает он резко и больно, лицом в снег. Приходит в себя не сразу, а только через время. Всё тело болит, особенно те места, которые связывали (на секунду ему показалось, что он лишился легких, ибо вздохнуть не получалось от слова совсем). — И как долго ты собираешься лежать? Голос раздается так громко и четко, что в ушах начинает звенеть. Голос кажется до боли знакомым, но пока что он не может вспомнить, кто его хозяин. Сяо аккуратно приоткрывает глаза и пытается осмотреть то, что открыто в его поле зрении в такой позе (он лежит в снегу по самые глаза). Он привстает на локтях, смотря в стороны: и правда, он в лесу, в снегу, и на улице день. Довольно странно. — Ты меня не слышишь? Разве Адепты могут оглохнуть? Голос становится все раздраженнее, злее и грубее. — Опять снилось что-то про хорошую жизнь? Ты безнадежен. Сяо присел на колени и осмотрелся: снег в крови, в чьих-то останках, место напоминает поле сражения и, подождав несколько секунд, он находит в себе силы и оборачивается. Это становится фатальной ошибкой. Он видит её. Она всё такая же, целая и невредимая, выглядит так же властно и жестоко. Сяо хочет проснуться. Сейчас же. — Отвратительно выглядишь, Алатус. Ну, ничего. Надеюсь, тебе это не помешает. У нас еще так много дел, знаешь. Скажи спасибо, что я не убила тебя, пока ты спал, - она противно хихикает и отворачивается в сторону, где лежал какой-то труп, видимо, он был последним убитым. Адепт встаёт, думает всего пару секунду и убегает куда-то вглубь леса. Бежит так быстро, что становится больно, но он не придает этой боли значения и просто бежит, бежит и бежит. И, о Архонты, он прибегает туда же, откуда убежал, но с другой стороны. Богиня Снов смотрит на него с какой-то странной и вопросительной физиономией, продолжая кидать фразочки на подобии: «ты еще страннее, чем был». Это место нельзя назвать сплошным лесом, лес только сзади и впереди, с правой стороны какая-то, вроде, деревенька, но если приглядеться, то можно заметить, что она либо разрушена, либо заброшена, а слева лёд. Какое-то большое заледеневшее озеро, выглядит пугающе и доверия не вызывает, но, вроде, за озером снова какой-то лес и Сяо точно уверен, что путь через озеро - правильный, и он снова бежит. Бежит с такой же скоростью, как и в прошлый раз. Он почти перебежал и, кажется, спасение близко, но лёд под весом адепта хрустит и проваливается, и он снова падает. Вокруг темно, холодно и, кажется, очень глубоко, потому что он все тонет и тонет и появляется ощущение, словно в этом озере нет дна, насколько же оно, черт возьми, глубокое. Сяо закрывает глаза, поддается и даже не пытается сопротивляться, потому что знает, что сделает хуже. Воздуха всё меньше, лёгкие начинают гореть и болеть, а в голове вьется только вопрос о том, как долго это будет продолжаться. Вокруг него становится все темнее, он чувствует это, для этого можно даже глаза не открывать. Но через всего пару секунд где-то над ним появляется что-то ужасно яркое, настолько, что глаза жмурятся до такой степени, что появляются звездочки и крапинки, становится немного больно. Это что-то не просто до ужаса яркое, но и теплое, а если вспомнить, что он сейчас в ледяной воде подо льдом, то это что-то очень горячее, как кипяток. Его хватают за руки и резко тянут наружу, настолько резко и быстро, что он теряется во всех ощущениях и мыслях, а потом резко аж подскакивает на кровати, широко-широко открывая глаза, и часто-часто дышит. — Всё хорошо, всё в порядке. Слышишь, Сяо? Я рядом, хорошо? Этот голос такой тихий, такой теплый, что хочется плакать. Руки притягивают Адепта к себе, укладывая того на своей груди и Сяо снова закрывает глаза. Его гладят по спине, плечам, треплют по волосам, касаются губами макушки, а потом аккуратно берут за руки и сжимают в своих. — Это был просто страшный сон. Всё было не правдой. Правда то, что я сейчас рядом с тобой, тебе не стоит больше переживать. Голос Итэра немного дрожит, видимо, он сильно переживает, кажется, даже сильнее, чем в прошлые разы. Его руки отпускают и легонько кладут на талию, приобнимая и чуть-чуть ближе прижимая к себе. — Я в порядке. Сяо своего голоса вообще не узнает, от чего его даже передергивает. Горло побаливает, а голос немного хрипит, и говорить сложно. Воздух, кажется, не до конца вернулся. — Ты кричал, - оповещает путешественник, - и плакал. Я подумал, что тебя там убивают, - он совсем тихо и судорожно усмехается, а потом утыкается своим лбом в макушку парня. — Прости.. Я.. - Договорить ему не дают, нагло перебивая. — Это был кошмар, который ты не контролировал, значит, и виноватым в этом быть не можешь, тебе нужно перестать за всё извиняться. Хорошо? Адепт легонько кивает и поудобнее устраивается на чужой груди. Становится так спокойно и хорошо, что он снова погружается в сон. На этот раз ему не приснился кошмар.