Хорошая попытка

Бум Вжик Чавк Бульк Шурх Кряк Блям Тики-таки Обмануть законы вселенной. Разрушить таинства и все опоры, на которых стоят дома, города, страны и даже планеты со звёздами и галактиками. Что для такого понадобится? Вжик Чавк Бульк Шурх Кряк Блям Тики-таки Бум Сколько можно довольствоваться данным? Сколько можно прятать желание обмануть, извратить, опозорить, уничтожить то, во что верят, не задумываясь? Нисколько. Никогда. Смысл прятать намерение улетучился давно, но где же моя лопатка? Чавк Бульк Шурх Кряк Блям Тики-таки Бум Вжик Время позднее. Поздно всегда, как и всегда рано, это смотря как подумать, хоть время и полезно только для таких же глупых правил, как и оно само. Но солнце за плотной материей стеклопакета, повиновавшееся ещё одной группе бессмысленных законов, заходило за горизонт, проливая искаженные атмосферой лучи света и тепла, стелящиеся по ровным черепицам крыш зданий и заглядывающие сквозь другие, не менее бессмысленные материи, именуемые окнами. Бульк Шурх Кряк Блям Тики-таки Бум Вжик Чавк Сливочное масло. То, что взбито из сливок, в свою очередь полученных из молока коровы. И корова в свою очередь являлась отелившейся самкой крупной рогатой ереси, название которым дали очередные исследователи далёкого прошлого, что считается таковым из-за установленного такими же гениями мысли времени как такового. И это масло скрывало в себе ещё одно глупое правило, ещё одно всемогущество, всевластие молочной эмульсии просто существовало и все могли спокойно с этим жить. Да не все, даже немного жаль ломать столь коварный и зловещий план. План, в котором сливочное масло может управлять судьбой, а я – нет. Какая глупость! Шурх Кряк Блям Тики-таки Бум Вжик Чавк Бульк Тесто выходит невероятно тугим. Недостаточно тугим! Оно должно быть совершенно тугим, чтоб и я смог совершить невероятное! Так что добавим ещё муки, остальное сделает сила, данная мне не для обыденной реальности бытия. Солнце зашло. Посмотрим, умудрится ли оно встать вновь после такого, не будь я человек! Что-то последние мысли были немного слишком, эм-м, восклицательными. Но тесто, тесто готово отправится в намазанную подсолнечным маслом, а затем прибитую мукой формочку. Предвкушение слишком сладко, слишком заманивает бессмысленно принять поражение и разорвать сердце в клочья. Выставить температуру, время. Время. Придётся ждать ещё столько времени. Чёрт. О чём думать? Надо отвлечься. Кряк Блям Тики-таки Бум Вжик Чавк Бульк Шурх Когда я последний раз бродил по улицам? Вдыхал воздух, отравленный сотнями летучих химических соединений, гладил дворовую собаку, подхватывая то ли лишай, то ли как оно у собак зовётся. Наверное, «Гав». Жалко. Когда в последний раз я смотрел на светофор и злился, что жёлтый свет обречён всё своё существование ждать, ждать и ещё раз ждать, не имея возможности осознать, чего. Когда-то я тоже был жёлтым цветом. Многие хотят стать зелёным, почти все, я бы сказал. Почему не красный? Почему не остановится, не увильнуть от этого похода по одинаковым дорогам, переходам, жизненным шоссе? Зачем довольствоваться всего лишь реальностью человеческой жизни? Почему сейчас жизнь определяет человека, а не наоборот? Мы уже потеряны? Свет светофора уже не остановится ждать? В таком случае я выбираю свою палитру. Человек не может быть всемогущим в собственной голове. Не может быть таковым и в чужих головах. Потому, что этих головах, скрываясь за волосами, скальпом, черепом лежит огромный жёлтый кусок сливочного масла, своим всемогуществом подавляющий мысли и мечты быть чем-то большим. И во многих головах, из недр жёлтого месива, рождается одна и та же мысль, – «Может быть мечты появляются, чтоб разбивать сердца их носителей?». Или, вместо этого они хватаются за бутылку и присасываются к ней словно телёнок, вновь обретённый после потерянных блужданий. Алкоголь, никотин, прочие наркотики… Кто-то говорит, что травит себя, чтоб успокоиться. Кто-то – что вещества расширяют его ничтожное сознание. Но суть в том, что в какой-то момент людям становиться просто всё равно на себя. Своему телу, своему сознанию, своему куску масла они говорят «к чёрту» и начинают скатываться, падать, лететь в забвение. И если это не вся жизнь, то где обычному человеку распознать черту, где она заканчивается и начинается бесполезное бултыхание в материи бытия. Это даже не вопрос, так, глупости всякие. Блям Тики-таки Бум Вжик Чавк Бульк Шурх Кряк Может в шахматы сыграть в последний раз. Вновь точно одержу победу, вновь постараюсь победить. Самое неинтересное, скучнейшее занятие – это, несомненно, расставление фигур, но и времени у меня ещё предостаточно, так что лучше настроится перед битвой. На окрашенном зелёной травой холме, на твёрдой почве стояли могучие копыта не менее могучего мула, настоящий символ героя: и стилистически, и драматически, возможно. Но животное смотрит глазами животного, маслом животного. И вообще, если уж говорить начистоту, мы – это не мы. Мы – это то самое место в нашем масле, которое получает ложные сведения об окружающей среде через глаза, заставляющее думать, что мы того роста и вида, которого изображение мы получаем, «посмотрев» в зеркало. Мы – это крошечные мы, сидящие в своём масле, голове, управляющие телом словно пришельцы в огромных, пилотируемых из головы, роботах. Маленькие мы, а мул и того меньше, хоть машина у него и потяжеловесней. Итак, сегодня я хожу белыми, впрочем, как обычно. Пешка Е2 отправляйся-ка на Е4. И снова я хожу чёрными, ну что за невезение! Ничего, в этот раз я размажу оппонента, Е7 на Е5! Кто-то не может научиться играть, кажется, мне вновь будет скучно. Слон F1 топ-топ-топ на С4. Чёрт, я же вижу, что уже что-то происходит! Не подавать виду спокойно, и-и-и Конь? Да, B8 на C6! Не. Сме. Шно. Королева D1 кабанчиком на H5. Это конец. Это конец? Да ни за что, Конь G8 на F6! Парам-парапарам, вжик, бульк – готово! Королева H5 нагло таранит пешку F7. Опять в одни ворота. Опять в одни ворота. М-да, засиделся я в устоявшейся реальности, уже и игры не развлекают, настолько осточертели! О, остались последние минуты! И опять, и снова я какой-то восклицательный. Предвкушение бывает и горьким. Но часики, часики то всё равно тикают! Тики-таки Бум Вжик Чавк Бульк Шурх Кряк Блям О, этот хлеб! Наверное, из всех вещей этой реальности, среди всех ощущений и чувств, которые имели возможность посетить миндалевидное тело моего скромного маслица, больше отклика я получаю от запаха свежевыпеченного хлеба. Он уже остывает, он готовится стать моим ассистентом в этом громком, значительном деле. Мои руки не дрогнут. Зубчатый нож легко впивается в плоть совершенно нового типа хлеба: плотный и тяжелый, как кусок осмия, сублимированный после прокаливания тонн по-дурацки драгоценных платины и золота. Вот он, с Новым Годом, то есть тост, который сможет. Который точно сможет! … Ох, я что, только что отключился на секунду? Хорошо, что не успел грохнуться, сломанные руки мне сейчас совсем ни к чему. Ну, что, враг? Враг, чья сила в абсурдном постоянстве, в нелепом владении не менее нелепым могуществом. Столовым ножом наберём немного размягчённого при комнатной температуре масла. Недостаточно нагретого, чтоб потечь жёлтым ручьём, но и не твёрдое, как камень, если только-только вытащить этого демона из морозильной камеры, фреон которой поглотил всё тепло. Хорошенько, ровным слоем размажем молочного владыку по куску уже успевшего остыть с Днём Рождения, то есть тоста. Вот так, всё должно быть идеально, совершенно. Опытный образец готов.

Эй, учителя, оставьте детей в покое В конце концов, вы всего лишь очередные кирпичи в стене

Сейчас уж точно не время стоять за занавесом, наблюдая бремя вселенной быть осмысленной, понятной, запряжённой в тысячи законов. Мой собственных хлеб, вот он – у меня в руке, я держу, скорее всего, свой собственный смысл. Свой собственный закон, который гласит – никаких законов! Время? Глупые часы пробили двадцать три ноль ноль. Момент настал, я его отпускаю. Рука будто сама обвисла, за родителей жениха, то есть тост полетел в направлении устеленного ламинатом, а затем и ковром, пола. Бутерброд упал маслом вверх В голове становится мало места от мыслей, столь сильно она напухла. Левая нога подкосилась, в глазах стало мутно. Я сделал это! Чёрт возьми, не будь я человек, я сделал это! Пусть моя голова наливается свинцовой тяжестью, а глаза сходятся и расходятся как два путешественника. Я могу не знать где я, могу не знать кто я, но я сломал это чёртово правило. Жёлтый монстр повержен, правило повержено, закон повержен, эта вселенная – слаба. Как же хорошо! Как же чудесно! Время! Время теперь не властно надо мной, как и остальные законы, правила, обычаи… Я чувствую! Я верил, что не принадлежу этому месту! Руки и ноги уже это понимают: не чувствуя их, я парю в бесформенном пространстве, и я благодарен. Благодарен тому, кем я стал, тому, почему я стал тем, кто я есть, хоть и не помню ни причин, ни обстоятельств. Благодарен своим глазам, которые перестали созерцать материи, ложно навязанные маленькому мне внутри своего мозга, внутри черепной коробки тела, которым я управлял всю свою жизнь. Пришёл час уйти к новым возможностям, уйти даже не «туда», но везде, где нет слова «закон». И даже если солнце вновь взойдёт, по крайней мере, это была… хорошая… попытка. Бум Вжик Чавк Бульк Шурх Кряк Блям Тики-таки. Упоминание в местной газете: 21 июля на 35-м году жизни скоропостижно скончался местный сумасшедший, известный по прозвищу Мудрец. Мудрец родился 21 июля 1980 года в столице. После школы закончил Государственный Научно-технический Университет, где и проработал следующие 10 лет, пока не был уволен по состоянию психического здоровья. Мудрец стоял на учёте в психоневрологическом диспансере, где, после необходимых освидетельствований, получил разрешение проживать дома, в выданной за заслуги перед университетом и обществом квартире. У него не было жены, не было детей, но прохожие в том районе прекрасно знали этого человека. Его тело было найдено в собственной квартире, рядом с лежащим на полу бутербродом, повёрнутым маслом к верху.