Вечная память-вечные муки

       Килби лениво пил чай, незаинтересованно осматривая комнату, пытаясь смотреть куда угодно, но только не на Юго. Юго же, в противовес, смотрел исключительно на старшего брата. Казалось, что даже воздух вокруг них стал тяжелым и отдающим ненавистью, страхом, болью.        Резко раздался стук в дверь, а затем, без разрешения, в комнату ворвался Адамай, который тут же заметил близнеца и радостно бросился к нему, обнимая, но Юго на это никак не отреагировал, он все так же нечитаемым взглядом смотрел на Килби, не произнеся ни слова с тех пор, как проснулся.        — Юго! Ты очнулся! — радостно пискнул Адамай, все так же обнимая брата до боли, но он явно об этом не думал, будучи слишком взбудораженным тем, что его близнец пришел в сознание.        — Твоя работа? — произнес тихим, хриплым голосом Юго, тут же разразившись кашлем, но Адамай быстро передал брату стакан воды, взволнованно и перепугано смотря на него.        — Ты о мастере Килби? Юго я могу всё объяснить, — было начал Адамай, но тут же заткнулся, когда его близнец поднял вверх ладонь, все еще пытаясь напиться водой.        — Идиот, — со злобой произнёс Юго, наконец отводя взгляд от Килби и поворачиваясь к Адамаю, наблюдая, как на лице дракончика отразилось непонимание, волнение и страх, что одновременно злило и раздражало Юго, ведь, несмотря на то, что он понимает, почему его брат не узнает Килби, он не мог не разозлиться, страдальчески застонав от того, сколько проблем разом на него навалилось из-за того, что Адамай не понимает, что нельзя трогать опасные артефакты неописуемой мощи без присутствия взрослых!        — Тоже мне, новость, удивил прям. Он всегда им был, — наконец подал голос Килби, так же раздраженно смотря на Адамая, даже несмотря на то, что именно он и вытащил его из заключения.        Килби аккуратно поставил чашку на стол, поднимаясь со своего места, медленно, словно к напуганному дикому животному, а не брату, подходя к Юго, подняв одну руку, чтобы та была у него на виду. Юго, наблюдая за этим, усмехнулся, а после начал тихо смеяться, качая головой. Адамай ошарашенно уставился на близнеца, а Килби лишь улыбнулся, присаживаясь на пол рядом с кроватью, чтобы быть на одном уровне с братьями.        — Смешно, да? Тебя, помнится, постигла участь похуже, — Килби удивленно вскинул брови, когда Юго начал качать головой сильнее, а после расхохотался пуще прежнего, падая обратно на кровать, катаясь по ней в приступе неудержимого смеха, колотя кулаками по простыням, да пытаясь сморгать выступившие слезы.        — Мы такие жалкие! — пискнул он, а затем вновь расхохотался, на сей раз стуча уже и ногами по простыням, на что Адамай вопросительно уставился на Килби, пытаясь узнать, что же происходит с его близнецом и почему Юго смеётся как сумасшедший, все это читалось во взгляде дракона, и Килби практически слышал, как он обеспокоенно сменяет одну мысль за другой, и ему захотелось рассеяться вслед за Юго, ведь, по сути, они и были сумасшедшими, и как уже Юго сказал - были невероятно жалким зрелищем, двумя идиотами, потерявшими все, начиная от дома и семьи, заканчивая чувством достоинства, ну, или его последними крупицами, совести у них и вовсе не было последние тысячелетий пятнадцать минимум.        Килби широко улыбнулся, а после поднялся и упал на кровать рядом с Юго, с широкой улыбкой на лице смотря на него, словно они были вновь детьми, маленькими, любознательными, невыносимыми, испытывающими терпение Шинономе и даже их матери! Словно не было всей этой ужасающей вечности, трагедий, потерь, предательств, убийств, клеветы, заточения и разрушения жизни друг друга из-за мелочности и обид. Словно они действительно переродились и были счастливы, подобно их братьям и сестрам. Но это было невозможно. Это было не перерождение, долгожданное, унесшее с собой всю тяжесть вечности, и не молодость, беззаботная, наполненная лишь счастьем, когда они еще не знали, каким проклятием их наделила мать. Это было настоящее. Настоящее, в котором их дома не существовало, от народа осталась лишь толпа детей, почти все в семье были мертвы, а мир, в котором они очутились, был чужим и абсолютно незнакомым. Они действительно были жалкими.        — Ты прав. Невероятно жалкие. Есть что еще добавить к списку? — тихо, но игриво спрашивает Килби, садясь на кровати, смотря на Юго сверху вниз, пока тот задумчиво стучит пальцем по подбородку, точно, как и Килби, игнорируя ошарашенного Адамая, который чувствует себя лишним.        — Ага, — радостно произносит Юго, словно говорит не о величайших ошибках в истории вселенной, когда один из первых народов всего кросмоза пал по их вине, а о том, как улизнул с уроков раздраженного Глипа, или украл венок у Норы и Эфрима. — Сошел с ума, — Юго поднимает две ладони перед лицом, загибая один из десяти пальцев, и только тогда Килби замечает, что это не тот язык, на котором говорят в этом мире, и не тот, на котором говорят остатки их народа, нет, это нечто более древнее, забытое всеми кроме них, язык, который помнят лишь они трое, язык, который, вероятно, позабыла даже их мать, язык, что стар как мир, и Килби не может не улыбнуться от этого, блаженно закрывая глаза, наслаждаясь действительно родной речью, которую не слышал уже много десятков тысяч лет.        — Юго! Мастер Килби! — вопит Адамай, перебивая Юго, не давая ему назвать второй пункт в своем списке сольных неудач.        — Да? — холодно произносит, как теперь узнал Адамай, Килби, ведь ранее он считал, что такой тон ученого просто спокойствие, но теперь, услышав как счастье сквозит в его голосе рядом с Юго, как спокойствие разливается в комнате, когда он с ним говорит, дракончик понял, что это было не что иное, как холод, способный заморозить собеседника.        — Может вы объясните что тут происходит и почему вы знакомы? — Юго и Килби синхронно поворачиваются друг к другу, ошарашенно смотря то на друг друга, то на Адамая, явно не ожидая, что ни один из них не удосужился объяснить дракончику, что они такое и сколько живут.        Юго тяжко вздыхает, проводя рукой по волосам, скуля от того, что он вновь ребенок, и придётся ждать, пока он вырастет, чтобы вновь зажить полной жизнью, ну и производить впечатление соответственно.        — Адамай, обещаю, позже я тебе все объясню, но пока, мамаши нашей заблудившейся ради, уйди с глаз долой, — Юго медленно подошел к близнецу, смотря на него сверху вниз, наслаждаясь одним - Адамай был ниже, ведь ему никогда не нравилось, когда его младший брат, самонадеянный и дурной, смотрел на него сверху вниз, еще и нередко измываясь над ним.        — Но Юго! — воскликнул Адамай, хватая близнеца за плечи. — Я переживал за тебя! — на сей раз дракон прорычал фразу, показывая характер, заставляя Юго удовлетворенно хмыкнуть, ведь, каким бы хорошим дракончиком Адамай не был, когда все себя покладистой, мелким невыносимым засранцем он нравился ему гораздо больше, отчасти потому, что таким ним было интересно.        — Я буду в порядке, — Юго легко вырвался с чужой хватки, на сей раз схватив Адамая за запястья, мешая ему попытаться схватить его, и с силой сжимая, наблюдая, как сосредоточенность на лице близнеца сменилась очередным шоком.        — Ты блокируешь мою магию, — прошептал Адамай, в очередной раз задумываясь над тем, на что же на самом деле способен Юго.        — И если ты не прекратишь истерить, то лишишься ее на многие месяцы! Адамай! Отец тебя покарай! Прекрати истерить! Пошёл вон, — Юго сильнее сжал чужие запястья, настолько, что, вероятно, позже там останутся синяки, но это было наименьшим из потрясений Адамая.        Дракончик покорно кивнул, и как только Юго его отпустил, вышел из комнаты, не решаясь спорить. Что удивило всех: Килби, Юго, и даже самого Адамая.        — Любопытно, — тихо произнес Килби, медленно подходя к Юго. — Видимо отпечаток прошлой жизни проявил себя, — старший улыбнулся, но тут же его улыбка сошла с лица, стоило ему увидеть пугающий взгляд Юго, в котором читалась жажда крови, и Килби как никто иной знал этот взгляд, помнил к чему он приводит, помнил, к чему он привел его.        — Пусть так. Он не знает о чем просит. Да и в любом случае, у нас есть проблемы куда важнее, чем обиженный ребенок, который к тому же не знает своего места. По-хорошему я должен отправить его в дофус за то, что он сделал. Несмотря на перерождение и падение народа - я все еще король, Килби, — Юго направился к столу, а после налил себе чая из маленького чайника, стоящего на нем.        — Конечно, Ваше Величество, вы, несомненно, все ещё наш король. Самый лживый, ужасающий и невыносимый за всю историю, но король, — Килби вздрогнул, когда услышал пронзительный хруст, а затем звук капель, падающих на пол.        Юго с силой сжал чашку в руке, разбивая её, посла чего капли чая, вместе со свежей кровью, смешавшись, закапали на пол, но Юго, кажется, не обратил на это внимание. Он лишь разжал руку, позволяя осколкам упасть на пол, небрежно наспех вытащил те, что застряли у него в ладони, а посла взял вторую чашку, из которой ранее пил Килби, вновь наливая себе чай, и на сей раз Килби предпочёл промолчать, внимательно наблюдая за младшим братом.        — Что же с тобой случилось, — прошептал Килби, медленно подходя к младшему брату, обхватывая его за плечи единственной рукой, прижимая к себе.        Юго шумно вздохнул через нос, выдыхая через нос, после чего поднял голову, смотря Килби в глаза.        — Я не знаю, но это пугает меня, — ещё слышно шепчет Юго, вновь опуская голову, на сей раз слишком низко.        Килби закрыл глаза, ближе прижимая брата к себе, усмехаясь абсурдности происходящего. В прошлую их встречу они пытались убить друг друга и перекинуть вину, а посла Юго заточил его, оставив гнить в самом ужасном месте, что только существует в кросмозе - в абсолютной пустоте. А теперь они снова здесь, хватаются друг за друга, словно утопающий, страшащийся смерти. Ведут себя так, словно позабыли обиды прошлого, словно смирились и отпустили, словно всего этого вообще не было, но это ложь, абсолютная и слишком абсурдная. Они на это не способны. Ни забыть, ни простить, ни отпустить, ни смириться, ничего из этого они не умеют.        Наконец, Килби отходит от Юго, направляясь к кровати, чтобы присесть, но тут же останавливается, оборачивается, а посла широко улыбается.        — Адамай использовал дофусы Гругалораграна и Чиби вместе с элиакубом, и это дало занятный эффект. Оба близнеца возродились, — Килби удовлетворенно улыбается, наблюдая, как Юго давится чаем, а после ошарашенно смотрит на него, чтобы через мгновение разразиться ругательствами, и на это Килби лишь откидывает голову, вдоволь хохоча, наслаждаясь ругательствами, словно это не скверна, против которой он выступал когда-то, а самая приятная и любимая симфония.