Дневник смены летнего лагеря Сяо Чжаня

      Я страюсь не думать о Ли Вэй и не сталкиваться с ней. Всё-таки мне тяжело осознавать, что я не смог. Не смог завоевать сердце той самой, к которой тянулся уже три смены подряд. Наверное, это пройдёт, если я отвлекусь.       А на что отвлечься есть: Ван Ибо признался, что он гей. Честно говоря, я никогда с таким не сталкивался, но не чувствую себя странно при этом. Он довольно симпатичный и интересный парень. И я пока не понимаю, почему так реагирую на него. Я ведь заметил такую реакцию ещё до его признания… Нет, Сяо Чжань, никаких подобных мыслей в сторону подопечных!       Утро как всегда началось с бодрой песни Pain и тай-чи. За завтраком Сяо Чжань уныло ковырял рисовую кашу, пытаясь собрать свои мысли в кучу. Ему нужно быть весёлым и бодрыми вожатым, некогда унывать. Ван Сюань подложила ему в тарелку вяленую говядину и улыбнулась:       — Чжань-Чжань, ты чего зависаешь?       — Эм… Я просто не выспался, — улыбнулся вожатый.       Он с трудом поел, проводил своих на занятия и сам отправился на урок анлийского. Вожатые тоже прокачивали свои навыки, чтобы не отставать от подопечных.       После обеда отряд собрался в дальнем конце территории лагеря, где протекала небольшая, но живописная речушка. Всем выдали по сапборду и научили как стоять и двигаться по воде. Сяо Чжань в этот раз выдвинулся в числе первых и неспеша грёб веслом, скользя по водной глади. Стоя на доске, он любовался кристально чистой водой и красивыми кувшинками, которые окутывали берега светло-зелёным ковром. Под водой колыхались тонкие линии водорослей, мимо проплывали мелкие рыбёшки, а высокие деревья отбрасывали приятную тень.       Слева его нагнала Лю Жуань, которая ловко маневрировала между широкими листьями кувшинок.       — Сяо-лаоши, вы так хорошо справляетесь. Вы, наверное, часто катались?       — М, не особо. Я пару раз сплавлялся по реке с друзьями.       Девушка на секунду замешкалась, но в итоге спросила:       — Могу я попросить совет?       — Спрашивай, — улыбнулся Сяо Чжань.       Вокруг никого не было, и девушка разоткровенничалась:       — Скажу честно: мне нравится Ибо. Я хотела пригласить его на танец, но он сослался на боль в животе и ушёл. Не думаю, что он бы отказал мне… Но всё же. Как вы думаете, я могу рассчитывать на взаимность?       Сяо Чжань тут же ощутил на своей талии призрачные крепкие руки и шёпот около ушей: «Я гей». Он не мог открыть чужую тайну Жуань, потому что не знал, скрывает это Ибо или нет. Раз он не сказал девушке сразу, наверное всё же скрывает. Тогда какой совет он может дать?       — А-Жуань, я не эксперт в любовных делах. Но, думаю, стоит прямо сказать о своих чувствах.       Высказав подобную фразу, Сяо Чжаня уколола совесть: разве ты сам пришёл и открыто сказал о своих чувствах Ли Вэй? Конечно нет... Как ты можешь тут что-то советовать?       Но девушка приободрилась и кивнула:       — Да, наверное, так и стоит поступить! Мальчики сейчас совсем скромные, да? — засмеялась девушка.       — Мгм, — вожатый кивнул, хотя в голове промелькнул образ Ван Ибо, который облизывал свои пухлые губы.       Постепенно их нагнали остальные пионеры, и они причалили к противоположному краю лагерной территории. Много времени занял обратный путь по лесу с тяжёлым грузом, но довольные подростки, сгрузив снаряжение, отправились на ужин.       Вечерняя программа этого дня сосредоточилась в кинозале, где проходил вечер караоке. Сяо Чжань любил петь, поэтому с удовольствием присоединился к своему отряду. Пропели много песен корейских к-поп групп, американских исполнителей. Мин Пичая превосходно исполнила песню Мью Суппасита – Seasons of you. Когда Ибо взял в руки пульт, Сяо Чжань неосознанно обратился в слух, чтобы не упустить ничего. Парень выбрал какую-то китайскую песню и запел, к удивлению, приятным низким голосом.       — Когда-то он влюбился в него/неё случайно, без всяких колебаний. Думал, что понял почему, так сильно полюбил.       Сяо Чжань залип на мягком и приятном голосе и не сразу заметил, как ему протянули что-то. Ибо пел и смотрел в глаза. Его взгляд умолял и желал, заставляя вожатого принять второй микрофон. Он подчинился. Песня была знакомая. Медленная мелодия и субтитры помогали дать второе соло. Чжань запел:       — Я постоянно ношу с собой твою любовь и открываю её только в безлюдном месте. Хочу спросить: не грустно ли тебе снова? Не грустно? Кажется, что солнечный свет, укрывший море, кажется, что цвета старательно размазанные, заставляют тебя улыбаться и быть смелее.       Вожатый пел и расплывался в улыбке. Он поддался порыву и встал перед экраном рядом с Ибо.       — Я не могу забыть твою любовь. Но конец уже не изменить. Я не могу остаться рядом, не говоря уже о том, что я не мог дать тебе. Как он — то будущее, которое ты ждёшь. Я просто наивный юнец…       Сяо Чжань смотрел текст и пел в экран, хотя краем глаза заметил, как Ибо сверлит его взглядом, явно зная песню наизусть. Их голоса сплетались единым целым, будто так и задумано. Никто друг друга не заглушал. Голоса звучали в унисон. Тонкий слух Сяо Чжаня всегда ловил огрехи в исполнении. Но тут было не к чему придраться. И почему Ван Ибо не говорил, что поёт?       — Теперь я только надеюсь на то, что боль пройдет быстрее. Всё равно невозможно начать всё сначала.       Чжань вёл отряд в корпус в какой-то эйфории. В голове звучали слова песни и голос Ибо. Такой чистый и манящий.