Встреча в Петергофе

Петергоф. Величественное сооружение Петра времён. Возвышается сие творение и озаряет своим застывшим величавым видом Санкт-Петербург, что очей своих не оторвать. Воплощение германского народа явилось в столицу зимнего дворца далёкой северной страны. И вот средь пышности приёма гостей далёкой заграницы, где прославляют просвещение в зловонных замках и дворцах, всё длится в пресловутом официальном тоне. Министр иностранных дел империи Российской велел распорядится по окончании приветственной встречи гостей оправить в иную резиденцию ввиду дальнейших встреч державных. Покидая сие творения, Германия ловит на себе чьей-то взор пристальный с окон второго этажа. Как быстро словил его, так быстро потерял. И след простыл закрадчивого ощущения позади. — Каков радушен был приём, однако уточнить не помешает, где соизволит её Величество принять и обсудить дела держав, любезный граф? — вопрос поставил перед уходом посол немецкий. — Её Величество Екатерина II будет готова к аудиенции через четыре дня. Пожаловать к её святейшеству извольте в Петергоф. ________________________________________ Воплощению неведомы границы. Сам люд простой и знатный не замечает его присутствие везде, где только можно. Однако лицезреть его возможность есть… среди немногих. Тем, кто возглавляет государство и ведает важнейшими его делами, тот вправе знать и видеть воплощение державы. Перемещаться, где угодно, —славная возможность. Ей можно досыта насытиться и укротить навязчивый голос любопытства, что звучно отдаётся в голове. Везде есть неведомы границы, что может воплощение исследовать вдоль поперёк способно. Так и в Европе пресловутой. Однако тайны путешествий воплощения не может ведать люд, каким бы титулами он б не обладал… Следствие от сюда им, воплощениям, ведомы все территории планеты вдоль поперёк задолго до открытий исследователей разных и торговцев. ________________________________________ Гуляя по Невскому проспекту, он видит жизнь простого русского народа. Тут по делам спешат студенты. А тут, ревниво обсуждая литературный вкус, идёт княгиня с князем по направлению в театр к таким же представителям элиты местной. Торговец предлагает прохожим в бар немного заглянуть. На площади размерным шагом идёт купчиха, весёлым взглядом озирая товар на рынке. Спокойна и насыщена жизнь Петербурга, как и в иных градах—с мыслью этой Германия покинул шумные улицы и возвратился в резиденцию. Прошло четыре дня. Императрица пожаловала посла немецкого на аудиенцию в «Голубой приёмной». Это была небольшая комната, связанная с Танцевальным и Чесменским залами. В ней также имел место выход через стеклянные двери в галерею, соединяющую основную часть дворца с Гербовым корпусом. Высокие стены затянуты голубым шёлковым штофом. Интерьер создан Ф. Б. Растрелли. Изменениям в дальнейшем не подвергался интерьер приёмной голубой. Стены украшены живописными работами искусных художников. Одна из них кисти И. К. Айвазовского с Петергофским пейзажем («Вид Большого дворца и Большого каскада») Стоя перед послом, он уловил опять тот взгляд, что с любопытством взирал на немца, чьё существование ведомо немногим посвящённым. Оглядев всё помещение вокруг, он встретился с глазами цвета океана. Такой оттенок, что свойственен морям суровых северных глубин…таких холодных и глубоких. Обладатель их, как только встретился с обсидианом в чужих очах, тихонько скрылся в галерее. Лёгкая походка тихо отдавалась эхом и исчезла в глубинах зала. — Мне нужно отойти, — шепнул послу немецкое воплощение, на что посол кивнул в знак своего согласия. — Моё присутствие здесь больше не к чему.— торопливой походкой последовал следом в галерею германец. Он повернул за угол. Остановился. Беловолосый парень сидит на подоконнике открытого окна. И смотрит вдаль задумчиво всё теми же …холодными глазами. — Давно передо мною не представал твой лик—начал немец—…всегда со стороны такой отречённый и холодный. — И вправду мы не виделись не так уж мало лет—глагол воплощение империи Российской, не отрываясь от вида на канал за окном петровского двора —однако трудно, признаюсь, те же слова произнести про наш народ. — Соглашусь. Твоя правда. Давно не видовал, как столь разные народы в быту спокойно уживались. Особенно некоторые царские особы .—акцентировал особое внимание немец на особ высокой крови. В конец произнесёной фразы русский резко с долин заплаканных земель на немца перевёл свой взгляд серьёзный. И рот было открыл, что б речь начать…но вот повисла тишина. И напряжённый взор глубоких синих глаз никак не оторвётся от обсидиана. — Ты думаешь я рад этому свершению? Напротив, сильно негодую. — Что ж тогда тебя тревожит в этом? — Ещё б могло бы не тревожить! И кто б помыслить мог, что княжить после Рюриковичей на Руси будут иноверцы. — Увы, не так уж важно чьей веры придерживается монах, пока народ единой веры…ведь вера в руках элиты лишь способ управлять обществом страны… Тем более давно бы следовало тебе смириться с новой властью. Уже как три столетия прошло с Михаила Фёдоровича, а ты всё голову свою не склонить к новой царской родословной. — Изволь не утомлять меня речами. Доколь пришёл мне докучать, избавь меня от нашей встречи! И что бы кто не говорил, я вижу насквозь всё в сетях дворцовых розней и интриг! Ты это знаешь, сам ведь видишь игры высшего общества своего двора. Эти гнусные Романовы вконец разрушили былой уклад, где сильные бояре свои селения берегут и где крестьяне воина славного снабжают всем необходимым для защиты родных земель и этих же самых селений от рук и стрел врагов ненастных защищают. Бояре ведь от слова бой. И что ж теперь…аристократия совсем предел не знает в праздности своей и вездесущим безделье, пока обычный люд и пашет и воюет за эту свору наглецов и за монарха, что волю этоковую дал им. И пусть бы княжили иль правили народом русским эти гнусные Романовы, потакая в укладе жизни западу, но так надругаться над русской верой…непостижимо! Сначала свергли исконную языческую религию славян и заменили христианством на византийский лад, а теперь традиции того же христианства православного попирают и не чтят. Как низко должен пасть монарх, чтоб насмехаться над своим народом. Мне тошно видеть, как религию сменяют по нескольку раз за жизнь иль просто притворяются будто бы они единой веры с народом русским отпрыски Романовского рода. В особенности после вступления в брак с знатными и великими домами европейской знати, где царствует католицизм и протестантство. — Мне жаль, что разговор ушёл в столь тему острую. Я приношу глубочайшие изв…—уж было начал немец извинятся, как прервали его на полуслове. — Оставь меня! Не нужно глупых оговорок и тона, заданного в присущей официальности. Хватит с меня притворства своих правителей да знати…теперь ещё и ты. С меня довольно разочарований на сегодня! Немец опешил от сказанного …но не ушёл, как яро требовал рус. Напротив, он медленно подошёл к нему. Глаза обсидианнового цвета впились в лицо с тёмно-синим морем в глазах. Как только можно в них не утонуть. — Ну что же ты стоишь над моей душ.! — не успев окончить мысль, перед русским воплощением немец встал на одно колено, взяв его руку обеими руками, и пристально смотрел в глаза пока не начал своё повествование серьёзным тоном. — Прости, что ранил твоё сердце. И ввёл твой разум в думы скорбных и несправедливых дел. Прошу не гони от себя подальше. Я выдал грубые слова. Не ведаю, как разум мой решил не радушено встретить старого друга, а, напротив, одной колкостью и грубостью. Низжайше прошу меня простить. Как можно теперь вернуть твоё благословенние? —… Так резко слышу перемену в голосе и поведении твоём. Ну что же ты не стал придерживаться этикета элиты нашей славной, где каждый жест и тон пропитан дурным смыслом и лукавством…И что же делать мне с тобой теперь? — Назначить испытание или… простить недостойного меня? На то твоя лишь воля. — пожал плечами немец, не отпуская руки русского, будто говоря: «Покуда не получу ответ, не отпущу «. — Будь по-твоему. Я долго злиться не могу теперь, когда ты искренним предо мною стал, однако будет у меня одна лишь просьба…увидеть тебя здесь снова следующем годом в июле месяце, доколь решил ты рыцарствовать предо мной. Посмотрим, как держит слово немец. — Ты сомневаешься в моих словах? — приподняв бровь, высказал вопрос свой немец. Он потянул к себе кисть собеседника и приложил её к своим устам в рыцарском поцелуи, ухмыляясь. А после встал, возвышаясь над русом снова. — Почём мне знать силу твоего словца. Не лучшее же проверить всё на деле. Это предстоит узнать в следующем году, а пока.не удостоишь честью прогуляться со мной по двору Петра? —закончив своё глагольство, славянин встал с удобного местечка под окном и указал в конец галереи. Он много обращает взор на немца, что выше его на половину головы. А то понятно он куда слабее немца в экономической сфере. — Ты думаешь я в силах отказать тебе? — Сомневаюсь, что нет…