wicked game

Меня зовут голоса северных магистралей, непролядные туманы вечнозелёных лесов, мосты над мёртвыми плотинами и тропы гор, заросшие стлаником. Я бегу от тебя также быстро, как когда-то бежал тебе навстречу. Дорогая, я был готов выйти к тебе босиком на раскалённую дорогу после летнего знойного дня. Я был готов выйти глубокой ночью, потеряв всякие ориентиры. Я был готов встретиться с шестибалльным цунами, ощутить девятибалльное землятресение под своими ногами, чтобы лишь мимолётно пересечься глазами с твоими. Знаешь, я был готов сыграть со смертью в шахматы, если бы тебе это было нужно. Иногда я не мог поверить в то, что ты существуешь. В шестнадцать я верил в истину, в двадцать я верил учёным, а в двадцать четыре не смог поверить в то, что ты есть наяву. Словно теория Струн или учение об атомах звучат правдоподобнее, чем твоё существование. Влюбиться в соседку в разгар июля. Банальность. Но твои пшеничные волосы, развивающиеся на ветру, твои глаза, напоминающие мне бескрайнюю пустыню, и сияющая улыбка, несравнимая с блеском звёзд – были. Я видел тебя пока охотился, натягивая тетиву, ходил за покупками, разглядывая срок годности, убирался на могиле брата. Мы часто встречались с тобой взглядами на улице близь наших домов. Ты поднимала в приветствие руку, которую в тот же миг охватывали первые лучи солнца. Будто ты поднимала руку в раскалённое пламя. Я даже не знал откуда ты и чем ты занимаешься, но это давало мне повод представить тебя кем угодно: вот ты танцуешь где-то в степях, прикрывая лицо платком случайной цыганки, или вот ты пишешь очередную захватывающую историю при сотнях свечах вокруг, я видел тебя продавщицей, которая сорвалась с места и оставила сотни покупателей с разбитым сердцем, я видел тебя преподавательницей в академии, выводящей буквы на доске [пока на твою голову падали солнечные лучи, образуя венец]. Я готов был представить твою прошлую жизнь какой угодно, ты могла быть преступницей, изгнанницей, предательницей семьи, но нигде у тебя не было и шанса падения в моих глазах. В одну из наших совместных прогулок ты подарила мне черепок-брелок, он был с забавной ухмылкой. После прогулки он всегда сопровождал меня на моих ключах. А затем наших. Несколько лет я был в абсолютном счастье. Ты часто рассказывала мне о своей работе, (Впоследствии оказалось, что ты работаешь в музее. Это было даже лучше, чем я мог представить) о своей семье, о хобби, о щенках, что именно из-за тётки у тебя появился страх темноты: она часто рассказывала тебе об индейских племенах и духах, что боялись огня (Когда на ночном небосводе загорались звёзды, духи принимали их за тысячи костров и улетали, чтобы не сгореть). Я ещё долго не мог поверить в твою смерть. Где-то рядом с твоим телом лежит часть меня, что уже нельзя оживить. Ты появилась в моей жизни, словно молния, а твой уход был громом. Меж ними так мало секунд, что я понял – гроза неизбежна, она уже за моей спиной. Я всё ещё храню подаренный тобою брелок, только теперь я часто переезжаю, и он кочует от одних ключей к другим. По ночам меня часто мучают кошмары, у меня развилась настоящая паранойя. В каждом из кошмаров я вижу тебя: ты зовёшь меня, ты протягиваешь мне руку, ты проклинаешь меня, и я ужасаюсь, видя твоё нежное и доброе лицо, искажённо злобой, ненавистью и местью. Ты стала для меня монстром, а моя любовь к тебе превратилась в страх. Я сжёг все твои фотографии, избавился от каждой вещи. Но это не прекратилось. По ночам я слышал скрип половиц и шаги вокруг моей кровати. Однажды ночью я выбежал на улицу, потому что мне показалось, будто я слышал смех. Выбежав, я увидел тебя в ветвях ивы, которую мы когда-то вместе сажали. Ты была повсюду. На охоте, натягивая тетиву, я несколько раз промахивался, потому что мне казалось, будто какой-то зверь преследует меня. Когда моя паранойя достигла пика, я переехал в отели, но и там по ночам я слышал шаги вокруг моей кровати. Друзья говорили, что мне надо справиться с потерей, и я был с ними согласен. Спустя время мне вновь представился шанс взглянуть на жизнь. Я смог снять дом в чудесном месте: тут было много семей с детьми, отличное озеро для рыбалки, песчаные тропинки и много простора для ежедневных прогулок. Я впервые за долгое время решил отдохнуть. И всё исчезло. Мой брелок перекочевал на новую связку серебристых ключей. Я познакомился почти со всеми людьми на этой базе. Многие из них оказались неплохими людьми и я даже смог завести здесь друзей. Один из них умеет играть на гитаре, он много говорит и его смех слышен в радиусе пяти миль, а звук его гитары заглушает треск костра. По вечерам все собираются у огня и ведут беседы о политике, путешествиях и детях, в которых я ничего не смыслю. Мне нужны были разговоры. И они помогли мне. Но в одну из ночей всё изменилось. Я проснулся в холодном поту, услышав пронзительный крик. Моё сердце похолодело и я постарался успокоиться. Прислушался к звукам на улице. Ничего. Только кваканье лягушек, шелест листвы и мирный лай собаки. Безмолвие. Я боялся поднять взгляд к окну, я боялся увидеть твоё бледное лицо, услышать твой хриплый голос, обещающий мне той смерти, которую я когда-то тебе обещал. Но я обещал её тебе живой. Моё сердце успокоилось. Футболка пропиталась потом, а в голове гудела боль. Голова кружилась и я опустил голову. Удар. В прихожей резко хлопнула дверь (или это было только в моей голове) и я моментально схватил перочинный нож с тумбы. Вышел в коридор. Ничего. Дверь была закрыта. За окном не было твоего лица, твой запах не пропитал эти новые стены. Я был один. Эта мысль одновременно успокоила и огорчила меня, но вдруг мой взгляд зацепился за качающийся из стороны в сторону брелок. Я вышел на улице и посмотрел на небо. Когда-то рассвет обволакивал твою руку в своих лучах, но теперь на рассвете меня обступила лишь тьма. Звёзды потухли.