Десять тысяч кораблей

она стояла перед костром, который разожгли под городской стеной ее солдаты, и видела, как в мареве костра, дрожащем между пламенем и дымом, беззвучно распадался Карфаген.

© Иосиф Бродский

Ройнары — народ, живущий на берегах реки Ройны, великой и божественной, Ройна — их мать, они — ее дети. Их символ — солнце, многие из них владели водной магией, умели поднимать водные смерчи, заставлять реки разливаться, выходя из берегов, находить источники воды в пустыне и создавать водяные стены в качестве защиты своих городов. Ройнары научили прочие народы ковать железо и были прекрасными воинами, как мужчины, так и женщины, однако сами завоевательных войн не вели, лишь обороняясь — но до поры. Когда валирийцы убили одну из священных ройнарских черепах — речной народ не стерпел и в итоге и город ройнаров, и город валирийцев были разбиты. Но войны на этом только начались — и в отличие от северных андалов, чьи нападки ройнары отбивали легко, валирийцы были намного сильнее и опаснее. Драконы. Все дело в них. Драконы невероятно сильны.

***

— Мы дадим бой Валирии! — гордо вскричал принц Гарин, хлопнув ладонью по столу. Его поддержал стройный хор голосов прочих правителей городов на совете ройнаров, но внезапно крики возбужденно-решительных мужчин прервал женский голос: — Вы сошли с ума! Она стояла среди них — неуместная, хрупкая, невысокая, кажущаяся присутствующей тут по ошибке среди сильных и крупных мужчин, однако находящаяся на совете по праву — семнадцатилетняя принцесса Ни Сара, Нимерия, юная, но унаследовавшая престол от матери, что погибла в бою. Отец погиб еще раньше. У Нимерии был брат Кайл, младше нее всего на год, но по законам ройнаров право наследования доставалось старшему ребенку вне зависимости от его пола, и поэтому Кайл удовольствовался званием десницы — впрочем, это его ничуть не огорчило. Умный, проницательный, и, несмотря на юный возраст, не лишенный житейской мудрости, Кайл на совете не присутствовал, но, будь он здесь — повторил бы то же самое, что и сестра, слово в слово. Возможно, менее вежливо. — И почему же мы сошли с ума, миледи? — насмешливо спросил принц Гарин. — Мы уже побеждали валирийцев! Я побеждал их! Я разбил их армию из тридцати тысяч людей, я разбил их армию из ста тысяч людей, где было сто слонов и три дракона! Я — Гарин Великий, и что мне может ответить недавно ставшая принцессой девчонка? — Мы погибнем. Все. Драконы нас уничтожат. Давать им бой — это самоубийство, — спокойно ответила Нимерия, хотя внутри она кипела от злости — причем не потому, что ее назвали девчонкой. Ройнары считали мужчин и женщин равными во всем, и в том числе — в бою и политике, но Гарин отозвался о Нимерии с пренебрежением из-за ее неопытности. Будь на ее месте принц — его бы обозвали «мальчишкой», и именно понимание того, что к ней не прислушаются потому, что она юна — раздражало. — Драконов можно убить, — фыркнул Гарин. — Не верь в страшные сказки нянек. — Драконов можно убить, — кивнула Нимерия. — Одного. Двух. Трех. Но что ты сделаешь, Гарин Великий, принц Крояне, если их будет больше? А их будет намного больше. Их будет триста. — И что же теперь — сдаться? Сбежать и отдать наши земли Валирии? — осклабился Гарин. Нимерия печально усмехнулась. — Да. Гул голосов на этот раз поднялся возмущенный и злой, и Нимерия тоже не выдержала, срываясь на крик: — Хотите сдохнуть сами — идите и сдыхайте! Но вести тысячи людей на верную смерть — это больше, чем глупость и подлость! — Мы ведем их на войну, девчонка, — фыркнул принц Сароя, Лювин. — На войне погибают, если ты не знала. — Знала! — рявкнула Нимерия. — На войне погибают! Но это — не война, это массовое самоубийство! В вашем случае — убийство! И убиваете вы наш народ! Мой народ! — Пусть мы погибнем, но не сдадимся! — заявил принц Гарин. — Погибнем, но не сдадимся! — взревели все. — Крояне будет сражаться! Гойан Дроэ будет сражаться! Сар Мелл будет сражаться! Ар Ной будет сражаться! Сарой будет сражаться! Все они по очереди выкрикивали это, словно радуясь предстоящей битве, а Нимерии хотелось одновременно плакать и смеяться — она бы могла злиться на упертое желание всех мужчин непременно махать железками вне зависимости от цены, но знала — они такие не все. Кайл бы точно не стал так же кричать и восторгаться предвкушением битвы — ее брат умел драться и любил, но всему есть мера, и он чувство меры знал. — Нимерия? — строго взглянул на нее принц Гарин. — Что скажешь ты? Будет ли сражаться Ни Сар? — Я скажу, что вы идиоты, — тихо и зло процедила Нимерия. — Будьте вы прокляты с вашим упрямством. Ни Сар будет сражаться, и Ни Сар падет… как и прочие города Ройны.

***

Фарфоровая тарелка пролетела через всю комнату, ударилась о стену и разбилась на осколки. Нимерия яростно выдохнула и потянулась за второй. — Ним, как совет?.. От разбитой головы заглянувшего в дверь Кайла спасла только мгновенная реакция закаленного в боях и турнирах рыцаря. Он сочувственно посмотрел на куски тарелки и вопросительно — на Нимерию. — Как я понимаю, совет прошел плохо? Неужели большинством голосов решили заключить мир с Валирией через твое замужество с их королем? А кстати, хорошая идея, ты бы его просто в первую брачную ночь придушила и все, нет врага — нет проблемы, — философски заключил Кайл. Нимерия сердито фыркнула и красноречиво рассказала, куда может пойти валирийский король и что и куда себе засунуть, как и ройнарские принцы, все до единого, в особенности тот, что зовет себя Гарином Великим и правит Крояне. Кайл присвистнул. — Ты так ругаешься, только когда все действительно хуже некуда. Рассказывай! — Длинно или коротко? — Нимерия отбросила копну черных волос назад. — Давай коротко, — осторожно предложил ей брат. — Мы все умрем, — сообщила Нимерия. — Очень оптимистично, — кивнул Тони. — А если длинно? — Они хотят сражаться с тремя сотнями драконов. И я была вынуждена присоединить к битве и Ни Сар, — простонала Нимерия. — Я не хочу вести туда Ни Сар! Но как я могла отказаться? Гарин и так чуть не в открытую высмеял мою неопытность! Она посмотрела в окно, откуда открывался вид на ее город — прекрасный и цветущий город фонтанов. Здесь жили добрые и мирные люди, и доблестные храбрые воины, и красивые женщины, и мудрые ученые, и талантливые творцы… Неужели ее Ни Сару суждено стать руинами? — Только не нервничай, — Кайл протянул Нимерии бокал вина. — Выпей, успокойся, мы что-то придумаем, Ним. Все образуется, а Гарин — засранец. Хочешь, я его на дуэль вызову? Скажу, что он задел честь моей возлюбленной, пусть докажет, что одна из его многочисленных женщин — не моя возлюбленная. Нимерия залпом выпила вино. — У тебя тоже много женщин, — усмехнулась она. — Ну и что? — пожал плечами Кайл. — Какая-то общая нашлась бы точно. Потому что если я вызову его на дуэль из-за тебя — ты же меня убьешь, правда? Нимерия рассмеялась. Что ее брат умел лучше всего — это поднимать ей настроение.

***

Но ничто не могло утешить принцессу Нимерию позже, да и Кайл уже не мог шутить — стоял у стены, пока сестра с горящими глазами металась по тронному залу. — Я же им говорила! Я говорила! Повелители драконов! Крояне пал! Сар Мелл пал! Скоро… скоро падут все! Нас перебьют! Все наши победы до того ничего не значат против управляемых всадниками огнедышащих чудовищ! — Зато Гарина подвесили в золотой клетке, — мрачно сказал Кайл. — Прямо посреди столицы Крояне. — Как ты можешь?! — подскочила к нему Нимерия. — Снова твои шуточки? Кончились шутки! Нам конец! Мы были изначально обречены! И что я должна делать? Повести свой народ на такую же смерть, чтобы тоже висеть в золотой клетке? Или хуже… — она содрогнулась. — Кайл, ты мой десница, скажи! — Я скажу, Ним, — посерьезнел Кайл, — что ты принцесса Ни Сара, а не я. Что ты не будешь висеть ни в какой клетке, даже бриллиантовой, и если кто-то попытается поступить с тобой хуже — я не позволю никогда, пока жив. И что ты прекрасно знаешь, что делать, без моих советов. Нимерия выдохнула. — Ты прав. Я знаю. Прикажи собирать корабли. Все, что остались. Всех людей, которые выжили — неважно, из Ни Сара они или нет. Если хотят пойти с нами — пусть идут. Мы отступаем. Мы бежим. Это трусость, Кайл? Брат покачал головой, с уважением глянув на Нимерию. — Нет, Ним. Если кто-то назовет тебя трусливой — я перережу ему глотку, и я не шучу. На этот раз — не шучу. Ты принцесса, Нимерия, ты не имеешь права думать только о себе, как Гарин. То, что ты делаешь — не трусость. И не побег. — А что? — спросила Нимерия. Кайл улыбнулся ей одними глазами. — Спасение.

***

Десять тысяч кораблей. Ройнарский народ отступил — они покидали свои земли, где жили веками, свою мать-реку Ройну, свои города, которые ждало уничтожение, но что стоят здания, что стоят земли и даже святая река, если на другой чаше весов — человеческие жизни? Паруса всех десяти тысяч кораблей украшало ройнарское солнце, на главном корабле стояла последняя королева ройнаров и смотрела вдаль, а по щекам ее текли слезы. Рядом стоял ее брат, молча сжимая губы, и Нимерия была благодарна ему за молчание. А еще больше — за то, что он крепко стиснул ее ладонь.

***

Покинуть земли Ройны было не так сложно. Найти место, где ройнары могли бы поселиться снова — сложнее. На Василисковых островах корабли Нимерии подверглись нападению пиратов, и после кровопролитных сражений, где гибли и ее воины, и враги в равной мере — предводитель морских разбойников пошел на переговоры и предложил Нимерии «компромисс» — поселиться на Острове Жаб и жить там при условии, что ежегодно они будут платить дань невинными девушками и юношами. Услышав это и увидев мерзкую ухмылку пирата, королева не удержалась и плюнула ему в лицо — Кайл защитил ее от попытки оплеванного напасть, но попытка была вялой и слабой, и потом брат долго смеялся и говорил, что Ним молодец. Оттуда они отправились в Заметтар, город, оставленный гискарцами, но не захваченный валирийцами, однако и там не нашли достойного пристанища — из Йина, города, что граничил с Заметтаром, приходили чудовища, люди пропадали, и Нимерия увела свои корабли и оттуда — на запад. Остров Наат был прекрасен всем — цветущий, плодородный, населенный доброжелательными людьми, которые приветливо приняли ройнаров, но… бабочки Наата переносили болезнь, и у жителей острова к ней был иммунитет, а у пришельцев — нет. Люди умирали, и Нимерии с тяжелым сердцем пришлось оставить и Наат. Летние Острова, Абулу, Соториос… Они скитались четыре года, и люди начинали справедливо роптать. Их терзали шторма, убивали пираты, они умирали от голода и болезней, они хотели покоя, и Нимерия не осуждала тех, кто уходил от нее, хотя жалела их — большинство тех, кто уходил, был обречен или погибнуть, или попасть в рабство. Но многие предпочитали рабство смерти — за это Нимерия тоже не могла их осуждать, хотя сама бы скорее умерла. Но Дорн… Дорн мог бы действительно стать землей, где поселятся ройнары. Сначала Нимерия не верит — столько раз уже верила, что вот оно, то самое место, особенно на Наате, который до сих пор вспоминает с болью — если бы не проклятая болезнь от бабочек, они бы так прекрасно жили там… Но в Дорне нет ни смертельных болезней, ни явных врагов, хотя Дорн — пустыня, но изобилующая оазисами, в воде недостатка нет, в пище — тоже, оазисы плодородны, хватает и дичи… Прекрасно.

***

Десять тысяч кораблей горят, и пламя достигает небес. Нимерия не плачет — улыбается, а когда к ней подходит Кайл — со смехом повисает у брата на шее. — Мы нашли! Мы нашли место, где останемся! — радостно говорит она. — Да, — Кайл не так рад, как стоило бы, и Нимерию это настораживает. — Что случилось? — Морс Мартелл предлагает тебе брак, — сообщает брат. — Брак? — она презрительно фыркает. — Морс? Да ни за что. — Ним, — покашливает Кайл. — Нам ведь нужно здесь… закрепиться. Понимаешь? — Понимаю, — кивает Нимерия. — Но лучше я закреплюсь здесь сталью и кровью, чем браком. Пусть дорнийцы не заблуждаются — в Вестеросе привыкли, что женщины подчиняются мужчинам, что правят мужья, а жены рожают детей, но я — не вестеросская женщина. Я Нимерия, принцесса Ни Сара, королева ройнаров, и если дорнийцы не согласятся принять нас без брака со мной — я покажу им, на что способны водные заклинатели, и заставлю всех вспомнить, что именно ройнары научили их народ ковать оружие. Так и скажи. Больше Мартелл о браке не заикается — потому что Нимерии действительно приходится применить силу. Ей жаль, ройнары по природе своей не были завоевателями, их всегда вынуждали — даже тогда, когда они напали на валирийцев, то лишь потому, что валирийцы первыми посягнули на святыню ройнаров, убив их черепаху. Ройнары — речные дети, мирные, их натура — защищать, а не захватывать, и Нимерии тяжело посылать свой народ на битву ради завоевания, но она не может иначе.

***

— Я ведь уже столько совершила, Кайл, — говорит она брату ночью перед битвой с дорнийцами. — Я сбежала от войны. Я четыре года плавала по морю, и не раз была готова потерять надежду. Пираты. Шторма. Болезни. Бунты. Заметтар. Йин. Наат. Абулу. Соториос. Мне двадцать один год, я молода, я неопытна, я сирота, потерявшая родной дом, я не хотела вступать в войну — я была вынуждена, я не хотела убегать — я была вынуждена, и сейчас, видит Мать-Ройна, я не хочу, и, возможно, лучше было бы пойти на брак путем меньшей крови, чтобы больше никто не погиб, и я поступаю эгоистично, посылая людей снова драться только потому, что не хочу замуж за того, кого не люблю… Но какая разница? Я совершила так много ошибок, что еще одна ничего не изменит. Кайл подходит к сестре, берет ее руки в свои и целует в лоб. Внезапно Нимерия понимает, что он выше нее — младше, но выше ростом, и давно уже не юноша, а мужчина. — Ним, ты королева и ты ройнарка, — говорит он. — И ты права. Ты была права, уведя нас от войны. Ты была права в каждой битве и каждом своем решении — иначе я сказал бы тебе, что это не так. И знаешь что, Ним? Никто из ройнаров не погибнет. Только дорнийцы. Только один дорниец. Прости меня, но я позволил себе внести немного изменений в твои приказы… У замка Мартеллов есть потайные ходы. Сегодня ночью туда проникнут наши люди, и утром Морса обнаружат в постели мертвым. Насколько я знаю, у него нет ни наследников, ни бастардов, ни родственников… И ты просто объявишь себя правительницей Дорна. — Кайл! — вскрикивает Нимерия. — Это же… это чудесно! Но они же поймут, что Морс убит, — хмурится она. — Как? — смеется Кайл. — Мало ли, почему у человека может остановиться сердце во сне? Он никогда не отличался крепким здоровьем. Убивает не только сталь, Ним. Королева смотрит на брата с восхищением и неверием, а после смеется и крепко обнимает. — Ты гений! Ты действительно гений! Я больше никогда не назову тебя идиотом! — Не зарекайся, — Кайл обнимает ее в ответ и гладит по волосам. — Я не хочу вежливую ханжу вместо любимой сестры.

***

Все происходит так, как и планировал Кайл — Морса находят мертвым, и нет ни одного доказательства, что смерть наступила не естественным путем, а лорд Ковчега Песков действительно часто болел. Нимерия тут же провозглашает себя дорнийской принцессой, замок Солнечное Копье украшают ее штандарты с изображением солнца, хотя Нимерия решает добавить к солнцу еще и копье — это кажется ей символичным и обоснованным, и дорнийцы подчиняются ей. Чужаки-ройнары и пугают их, и восхищают одновременно, как и их предводительница, и то, что Нимерия владеет магией водных заклинателей — не позволяет недовольным протестовать открыто. Она остается в покоях одна и расчесывается у зеркала, втирая в руки масло с запахом миндаля. Смотрит на свое отражение — четыре года посреди моря не прошли для Нимерии бесследно, но сделали ее красивее, чем прежде, и сейчас даже у грубияна-Гарина не повернулся бы язык назвать ее девчонкой. Острый тяжелый взгляд, печаль и сила в глубине черных глаз, горечь в уголках рта — взрослая женщина, королева, воительница, дочь Ройны, законная принцесса Ни Сара. Дорна, напомнила себе Нимерия. Она — принцесса Дорна. Ни Сар сгорел в драконьем пламени, города фонтанов больше нет. Но… все равно она остается и принцессой Ни Сара тоже. Даже если это только руины и пепел — землю можно сжечь, можно уничтожить, но пока правители земли живы — они считаются ее правителями. В Дорне обязательно будут фонтаны.