a drenched soul

***

семеро парней сидят за большим продолговатым столом, уплетая за обе щеки пибимпап, который все вместе приготовили буквально десять минут назад. Сону лениво ковыряется палочками в тарелке, за весь ужин толком не притронувшись к еде. чувствует он себя сегодня совсем паршиво — такое ощущение, будто грузовик пару раз проехался по хрупкому телу, отчего всё мышцы безумно болят, а глаза вообще скрылись за неприступными мешками. невыносимая усталость дала о себе знать сразу, как только Ким открыл дверь их общежития и с ребятами ввалился в помещение. желание только одно: заснуть и проспать следующие пару недель. — хëн, всё в норме? — обеспокоенно спрашивает Ники, заметивший уж совсем унылого друга. такое состояние перед камбэком чуть ли не у каждого. блондин поднимает взгляд с края стола на японца, выдавливая из себя самую замученную улыбку. — всё хорошо, я в порядке, Рики. просто совсем себя измотал с этой новой хореографией и прорабатыванием ошибок. сам знаешь, как это выматывает. — значит, нашёлся хороший повод отоспаться по полной, разве я не прав? — влезает в диалог Чонвон, до этого болтавший с Хисыном о какой-то ерунде, не имеющей смысла. — это точно. нам всем не помешал бы хороший сон, ребята! — отвечает такой же замученный Сонхун, пока убирает посуду в раковину, одновременно печатая что-то в своём телефоне. все ребята поддерживает эту идею, и уже через время каждый из них потихоньку собирается в душ, чтобы окончательно смыть с себя сегодняшний день. Сону располагается на диване в ожидании своей очереди, надеясь не вырубиться раньше времени. изначально он хочет проанализировать прошедшую практику, заняться саморефлексией, но мозг буквально не работает. к тому же, вопреки опасениям, заснуть не получается: спустя пару мучительных минут чья-то тёплая ладонь опускается на колено блондина. тот поднимает голову и с трудом переводит затуманенный взгляд на пришедшего — Джей. парень выглядит самым бодрым из всей группы, словно не отрепетировал столько хореографии, что падать можно, а провалялся в кроватке целые сутки. это, очевидно, поражает Кима, которого невозможно было отличить от мертвеца. они не говорят друг другу ни слова, Сону возвращается в прежнее положение, но уже чуть склонив голову на чужое плечо.

***

время идёт. очередь наконец доходит до Кима. он без энтузиазма встаёт с дивана, захватив свои вещи, и лениво плетётся в сторону ванной комнаты. даже не удосужившись закрыть дверь на замок, Сону скидывает с себя одежду и встаёт под душ, позволяя горячим струйкам воды бегать по оголённой коже. вся прежняя усталость будто потихоньку смывается, как и клубничный шампунь с нежной кожи головы и белоснежных волос. запах геля для душа — мятного шоколада — приятно окутывает всё тело, а Сону словно растворяется вместе с ним. с плеч будто падает огромный груз. «наконец можно расслабиться окончательно», — звучит в голове. ему сложно описать словами то, какой изматывающей был не то что этот день, а вся прошедшая неделя. до камбэка остаётся совсем немного, поэтому группа выкладывается по максимуму, чтобы показать фанатам самый лучший результат. Сону фактически не отдыхал за эти дни, часто забывая элементарно принять горячий душ как сейчас. Ким выходит с душевой, окутывая свои бёдра махровым полотенцем и зачëсывая мокрые волосы назад. умывшись и почистив зубы, Сону собирается убрать щётку на место, но его прерывает ручка двери, которую кто-то без спроса тянет на себя. дверь открывается с едва слышимым скрипом, и кто-то заходит внутрь, застав Кима врасплох. — эй, стучаться не учили? — возмущённо спрашивает Сону, складывая руки на груди и состроив бровки домиком. на самом деле, обычно он бы не обратил внимание на такое нарушение границ, но сегодня что-то было иначе. в проёме оказывается Чонсон: на нём тёмные шорты и такая же чёрная майка. этот дурак вечно одевается, как будто дома температура выше тридцати градусов, хотя вечером у них уж слишком холодно. — а закрывать за собой дверь не учили? я могу показать, как это делается, — спокойным тоном отвечает старший, а затем и вправду проворачивает замок. — и вообще, я твой хëн, побольше уважения. — ладно-ладно, хëн, подожди немного, я сейчас выйду, – отмахивается Сону и возвращается к своему занятию. парень поправляет свои влажные волосы и уже тянется в сторону чистой одежды, как ощущает горячие руки на своих толком незащищённых бёдрах. его взгляд судорожно переходит на зеркало, сталкиваясь с чужим, хитрым и не предвещающим ничего хорошего. — ты… что ты делаешь, хëн? — хрипло интересуется Ким, заметно напрягаясь в руках старшего. он не может винить себя за то, что мгновенно краснеет и покрывается мурашками. Джей в ответ жмëтся ближе, склоняя голову и горячим дыханием опаляя кожу: — ты так устал сегодня… я просто не мог смотреть на твой поникший вид, когда мы ужинали. тебе нужен отдых, — почти шёпотом говорит Чонсон, двигаясь вниз и утыкаясь между ключиц. эти слова могли быть проявлением заботы, но не в данной ситуации, когда Сону постепенно плавится от напряжения. это происходит не в первый раз. честно говоря, блондин уже ненавидит себя за то, что каждый раз попадает в этот сладкий плен, просто растекаясь от голоса хëна и его обжигающих касаний. в этих странных отношениях они уже пару месяцев, и никто так и не решился это остановить. даже сейчас Сону и не думает отталкивать хëна. сам того не особо понимая, он прогибается в спине, когда чувствует нежные поцелуи на своей шее, всё ещё мокрой от волос. и не отталкивает, когда оказывается попросту прижатым к мраморной раковине, так, чтобы можно было увидеть в зеркале всю абсурдность их позы. руки Джея опускаются вниз, прямо к полотенцу, которое держится только если с Божьей помощью. и то, держится не очень долго, ведь брюнет услужливо скидывает его на пол, оставляя Сону совсем нагого. горящие похотливым огнём глаза просто разбегаются по молочной коже, заостряя внимание на каждом рельефе. Ким молча наблюдает за этим через зеркало, покрываясь мурашками от желания в глазах хëна. это выглядит чересчур интимно, до ужаса запретно и неправильно. но, опять же, он даже и не думает останавливать того. не вспоминает про другие ребят, которые в любой момент могут постучаться в ванную. Ким лишь томно вздыхает, поддаётся задом назад — нетерпеливо трётся прямо о пах Чонсона, ощущая чужое сладкое возбуждение и ловит в ответ почти неслышный, но долгожданный стон. Джей не заставляет себя долго ждать и проводит руками вверх по телу, доходя до одной из эрогенных зон Сону — сосков. подушечками аккуратно проходится по нежной коже, массирует и, одним словом, играется. Ким же от таких ласк руками сильнее взимается в холодную поверхность, задирает голову, открывая вид на фарфоровую шею. это не остаётся без внимания Чонсона: буквально через пару мгновений и она попадает под новую порцию любования, когда губы старшего оставляют на ней лёгкие поцелуи. — пожалуйста, только не оставляй засосов… ты же не хочешь, чтобы кто-то догадался, — почти умоляющим тоном просит Сону, извиваясь в чужих руках от непрекращающегося желания. — слушаюсь и повинуюсь, — отвечает Джей. его руки вновь спускаются вниз, сжимают мягкую кожу ягодиц, поглаживая. а когда на это раздаётся тихий стон — незаметно улыбается и кусает мочку уха Кима, сразу после проводя языком. Сону в его руках хнычет и просто изводится от желания потрогать себя. — хëн, пожалуйста… — рассыпаясь на осколки, умоляет Сону, продолжаяя создавать трение рядом с шортами Джея. — «пожалуйста» что? — непринуждённо интересуется старший, словно не понимает о чëм тонсен ведёт речь. — прикоснись ко мне… Чонсон вновь слушается: тянется к возбуждённому члену Сону и для начала медленно приходится по всей длине, размазывая при этом естественную смазку. Ким коротко вздыхает, безмолвно требуя большего. его как-будто на ментальном уровне слышат, ведь через мгновение по телу проходит куча мурашек, а изо рта вырывается стон — хëн, окольцевав ладонью горячую плоть, начинает двигаться быстро. Сону хочется сойти с ума уже в этот момент. но Джей, почувствовав, что в ответ на движение бёдра младшего тихонько толкаются на встречу, убирает ладонь. Ким неудовлетворительно дёргается. — Сону-я, хочешь ещё раз принять душ? только теперь вместе,— шёпотом спрашивает Чонсон. Ким только кивает в ответ и полностью отдаёт себя в чужое распоряжение. только с Джеем он может быть так уверен в своём ответе, только с тем, кто способен довести его до звёздочек в глазах и стать причиной дрожи в хрупких коленях. в душевой неприлично тесно и жарко для двоих, но это сейчас никого не беспокоит. горячая вода, стекающая по телам, подливает масла в огонь. Сону бережно, если не нежно, промывает кожу головы Чонсона, добавляет бальзам, при этом пытаясь унять приятный спазм от прикосновений и промежуточных поцелуев. чем больше времени проходит, тем больше младший задерживается на них — на ярких, словно вишня губах, которые совсем не жалеют Сону. когда Ким заканчивает с мытьём головы, то сразу сталкивается с ними, не думая ни о чëм. Сону под напором упирается в стеклянную дверцу, а изящные ладони старшего тем временем осторожно оглаживают поясницу, рисуя на ней воображаемые узоры. затем переходят к ягодицам, там и останавливаясь. заранее прихваченная Джеем смазка находит себе применение: старший выливает небольшое количество на пальцы, оглаживает ими вход, пока другая рука также продолжает легонько оглаживать ягодицу. запускает один палец, стараясь быть как можно нежнее, растягивает стеночки внутри. получая в ответ удовлетворительный стон Сону, добавляет второй, проталкивая во всю длину. Ким выгибается, шипит от небольшого дискомфорта, но всё же получает удовольствие. Чонсон со временем набирает темп, уже быстрее и грубее толкаясь. Сону становится недостаточно. он выдыхает и тихо-тихо говорит: — я готов, хëн… Чонсон кивает сам себе, медленно убирает пальцы. парень раскатывает презерватив по горящей от возбуждения плоти, всё также не забывая про смазку. ладонями придерживая за бёдра, упирается членом ко входу, поглаживая. проталкиваясь головкой внутрь, выпускает из уст стон. тоже самое делает и Сону. Чонсон готов с ума сойти от того, как узкие стенки сжимаются, когда он входит полностью. с каждым толчком стоны Кима становятся громче, хотя тот старается сдерживаться — понимает, что они не одни здесь. ощущая необходимость в разрядке, Джей двигается быстрее, из-за чего ванная наполняется звуками приглушённых хлопков. парень не забывает про Сону, иногда возвращаясь к играм с сосками, трогает не менее напряжённый член и кусает плечи. в глазах Кима запускают салюты, когда Джей в очередной раз входит до основания, задевая простату чересчур сильно. он протяжно стонет, наслаждаясь ощущениями и изливается в чужую руку, что в этот момент помогала. во время оргазма Сону сжимается ещё пару раз, отчего Чонсон окончательно теряет рассудок и вскоре стягивает презерватив, чтобы кончить на белоснежную поясницу. безумно тяжело отдышаться, когда к остаткам оргазма добавляются слишком жаркие поцелуи. языки сталкиваются в какой-то безумно страстной борьбе, зубы неловко сталкиваются от дикого желания насладиться друг другом полностью. вода всё ещё бегает по оголённым телам, когда Чонсон опускается вниз со своей самой очаровательной улыбкой, чтобы оставить сладкий укус на внутренней стороне бедра. — ты невероятный, Сону, — твердит брюнет, зная, как младший любит такие слова. Ким лезет с объятиями, утыкается в шею и устало прикрывает глаза. неважно, что где-то там их друзья видят десятый сон, а кто-то из «везунчиков» вдруг встал попить воды и услышал слишком неоднозначные звуки с ванной комнаты. главное, что напряжение и усталость спали.