•
29 июля 2022 г., 20:27
Найти Пака было проще, чем могло показаться на первый взгляд. Выследить, словно жертву, схватить за плечо и зажать рот, не дав издать и звука. Он попытался укусить ладонь, но альфа несильно ударил кулаком по почкам, и тот глухо закричал. Заткнулся он только столкнувшись лицом к лицу с Хонджуном. Огромными глазами Сонхва смотрел на своего… на альфу и тысячи мыслей проносились в голове, отражаясь в его лице, словно в зеркале: сначала он недоверчиво прищурился, затем задумчиво нахмурился, а после посмотрел с такой ненавистью, что у Джуна дрогнула рука.
Темный коридор, тускло озаряемый по всей длине тремя светильниками, пустовал – не мудрено, ведь время близилось к полуночи. Ким давно уже должен был быть дома, но ещё днём заметил в лифте дёрганного Хва и понял, что тот снова решил играть с огнём. И если ещё пару часов назад это так сильно не бросалось в глаза, то сейчас, поджидая его, Джун буквально на уровне ощущений мог сказать, где он и что делает. При приближении Пака у него волоски на руках встали дыбом – странно, что сам Сонхва ничего не почувствовал.
Однако, если тот и удивился нежданному появлению альфы в столь поздний час на его этаже, в его отделе, то постарался скрыть это. Дёрнувшись, он вывернулся из хватки, и инстинктивно подался назад, вжимаясь спиной в стену. Но дерзкое выражение со смазливого личика убирать и не планировал, несмотря на явный, если не страх, то дискомфорт, в присутствии альфы в период. Но, видимо, Хонджуна он боялся недостаточно сильно, всё-таки не первый день знакомы. Во всех смыслах.
— Таблетки пьёшь свои? – прорычал Хон вместо приветствия. Хва мгновенно осклабился в ответ, и бросил злое «да». Впрочем, удар ладони по стене в считаных сантиметрах от головы лишил омегу всяческой наглости: — Я же чувствую, что нет!
Тяжёлое дыхание вырывалось из носа, принося в него обратно ощутимый, особый, запах. Течная омега – столь любимое зрелище любого альфы, омега, страстно желающая отдаться первому встречному. Но, разумеется, Пак мнил себя выше других, выше низменных порывов слабого тела и терпел до последнего. Но в итоге всегда проигрывал в этой борьбе.
— Кого пытаешься наебать, Хва?
— Тебя, – с вызовом выплюнул он. – Получается?
— Нет, – без улыбки ответил Хонджун.
Стиснув челюсти, Сонхва отвернулся, избегая зрительного контакта, однако Хонджун, поймав его за подбородок, сдавил пальцами до боли и вновь повернул его лицо к себе. Поджав губы, парень смотрел ему через плечо, упорно игнорируя рот, который был прямо перед глазами.
От тела Хва волнами распространялся сладковатый аромат, который не глушили таблетки. Не нужно было даже принюхиваться – разило от омеги за километр. Странно, как ещё все окрестные альфы не сбежались. Уж они бы точно не нежничали с ним и не интересовались его желанием и состоянием. Джун чувствовал этот запах, проникающий через ноздри прямо в мозг, твердящий, что следует сорвать с Сонхва одежду и загнуть его раком. Но также Хонджун хорошо знал, как сильно парень, прижатый им к стене, ненавидит свою сущность и себя. Только это останавливало его от опрометчивых решений. Пока останавливало.
— Ты же понимаешь, что я не могу сдерживаться? – не то, чтобы Хонджун пытался переложить на него вину за неизбежное, но омега, не пьющая таблетки для контроля своего цикла – такое поведение безумно, на грани самоубийства. И чего он добивается этим? Хочет выдрессировать альфу? Заранее обречено на провал. Себя? Бессмысленно и опасно. Сонхва в ответ презрительно скривился:
— Да ты и не пытался никогда!
Слабый толчок ладонями в грудь в попытке оттолкнуть Кима насмешил бы его, будь ситуация другой. А сейчас больше всего Хонджуну хотелось отхлестать его по щекам, напомнить, что он не выбирал, кем ему быть. Вот только думать было крайне тяжело – парень перед ним слишком часто дышал, отчего его сердце колотилось в груди оглушающе громко, разгоняя горячую кровь по телу и сопровождающий её запах омеги. Почему Хва сам не соображал, что чем больше он психует, тем сильнее воздействует своим телом на Джуна, тот не понимал.
Не отдавая себе отчёта, Ким перехватил его запястья, без особого труда удерживая их одной рукой. Это даже нелепо – омега пытается вырваться, не с его-то физическими данными. Слабые руки и ноги, по-девичьи тонкая шея и изящная талия: они предназначены только для удовлетворения прихотей альф. Но вместо того, чтобы покорно следовать установленным на физиологическом уровне правилам, Хва активно сопротивляется. Как и всегда.
— Убери свои руки! – заверещал Сонхва, и попытался вырваться из захвата, но обжигающая пощёчина остановила его порыв.
— Заткнись! – сверкнул глазами Ким. – Правда думаешь, что ты в том положении, чтобы кричать на меня прямо сейчас? Знаешь ведь, что твои истерики лишь сильнее заводят.
До боли сжимая хрупкое запястье, Хонджун протиснул колено меж его ног, в то время как Сонхва жалобно всхлипнул, всё ещё не оставляя попыток высвободиться. Он чувствовал, как мутит от удушающего, терпкого запаха Хона, как тяжело становится думать, и всё чего хочется – подчиниться его воле. Чёртовы шутки природы, сделавшие их такими. Последняя попытка дернуться и в руке что-то хрустнуло, заполняя сознание отрезвляющей болью, но лишь на долю секунды, пока рот грубо не заткнули чужие губы. Слёзы стекали по щекам, оставляя на них влажные дорожки, попадая в рот и размазываясь губами обоих.
Рука заскользила по телу, проникая под толстовку, задирая футболку и касаясь кожи. От его прикосновения глаза Пака закатились, и он простонал в поцелуй, а когда Хонджун сжал его талию, тот вздрогнул и подался вперёд, прижимаясь к широкой груди. Бедный Сонхва, он совсем не мог сопротивляться.
Убедившись, что желание убить его притупилось, Джун выпустил руки омеги и тот обхватил его шею, запуская пальцы в волосы. Он со стоном разорвал влажный поцелуй, и лишь тоненькая ниточка слюны соединяла их губы. Откинув голову назад Хва притянул его к своей шее и альфа покорно склонился, сжимая до боли его узкую талию. Поцелуй, больше похожий на укус – и вот уже Сонхва шепчет чужое, ненавистное имя с такой страстью, что у обоих темнеет в глазах. Ноги Пака подкосились, и если бы Хонджун не прижимал его к стене, то он бы упал. Надавив коленом на его член, парень вырвал из него хриплый стон.
Слабые руки потянули футболку наверх и Хонджун, помогая, стянул её, выпуская парня лишь на мгновение. Прижав его к себе, Ким стиснул Сонхва в объятиях настолько сильно, что тот взвизгнул от боли. Уткнувшись носом в темные волосы, альфа глубоко вдохнул запах, и чуть не потерял сознание от резко накатившего возбуждения. Он просто не мог больше ждать. И, судя по Пакову лицу после того, как он утыкался ему в грудь и умоляюще скреб ногтями по лопаткам – для омеги это тоже было испытание на прочность.
Вновь впившись ему в губы, Хонджун расстегнул молнию на его толстовке, сбрасывая ненужную одежду. В голове, в такт крови, стучала одна лишь мысль о том, чтобы быстрее добраться до его тела. Пальцы помнили мягкость изгибов и шелковистую бронзовую кожу с аккуратными родинками на спине. И именно её страстно желал запятнать Ким. Он напоследок оттянул зубами и играючи прикусил его губу, отчего Хва протяжно застонал. Если бы у Хона были бы предохранители, то сейчас бы их сорвало напрочь – омега, облизывающий припухшие губы, с лихорадочным блеском во влажных глазах, тянущийся к нему дрожащими руками… Но как хорошо, что контроль был потерян намного раньше.
Сорвав с него футболку, Хонджун с низким стоном прильнул к груди, уже не целуя – кусая нежную кожу. Отпечатки зубов, обрамлённые фиолетово-красными контурами лопнувших сосудов, украсили ключицы, рёбра, грудь. Стоило сжать сначала пальцами, а потом зубами чувствительные соски, как омега выдохнул его имя, повторяя его, словно пробуя на вкус. Ким, опустился ниже, языком скользнув по животу и Сонхва чуть не задохнулся, хватаясь пальцами за жёсткие волосы на его голове. Но Джун не только для этого опустился перед ним едва ли не на колени.
Мгновенно выпрямившись, альфа просунул руку в расстёгнутые брюки и сжал его задницу, до боли в собственных пальцах. Ноги Хва задрожали, и он вскрикнул от боли, вспышкой разнесшейся по телу. Хонджун схватился руками за его брюки и Пак опустил свои ладошки сверху, помогая справится с собственным раздеванием.
Сонхва, как и большинство омег, был практически невесомым, поэтому подхватив юношу за талию, Хонджун прижал его к стене и закинул ноги себе на бёдра. Он провёл рукой между раздвинутых ягодиц и убедился, что не ошибся насчёт дня его цикла – пальцы скользнули по вязкой смазке, которую организм омеги вырабатывал в присутствии альфы в усиленном режиме.
— Не дергайся, – прошептал Джун в губы Пака, но тот нашёл в себе силы отвернуть лицо.
— Быстрее, – максимально отрешенно, насколько позволяла ситуация, выдавил он.
Можно было и не просить – ни один альфа не смог бы не то, что дать заднюю при таких обстоятельствах, даже притормозить на мгновение. В тесном пространстве между ними уже нечем было дышать от смешавшихся сладкого и терпкого запахов. Голова кружилась, но Хонджун в отличии от Хва не мог просто отключиться, ведь это он удерживал его на весу. А омега, как показалось, так и поступил, когда Ким, едва стащив джинсы с бёдер, толчком вошёл в него, Сонхва прикрыл глаза на секунду, но практически сразу широко открыл их, выдыхая через распахнутый рот «ещё». Он даже не ощутил дискомфорта, вот настолько сильно было его возбуждение. Джуну безумно хотелось сообщить об этом мерзком факте Сонхва, прямо в лицо, сказать ему, что он сам не лучше, похотливая грязная омега, принявшая его без растягивания, как заправская шлюха. Но жалкий вид Пака отрезвил Хонджуна – ему и без того тошно от происходящего, зачем добивать?
Резкие движения, превращающие секс в какое-то животное соитие, под аккомпанемент таких же звуков: влажных, хлюпающих шлепков и неясных стонов, на грани рычания, всё это сопровождало их, впиваясь в уши, глаза, впитываясь в кожу с потом партнера. Грубо дергая парня на себя, не слишком переживая о том, что Сонхва бьется затылком о стену, альфа задал такой ритм, который едва позволял омеге дышать. Он закусил дрожащие губы и шумно вдохнул через нос, но снова ударился запрокинутой назад головой.
— Держи меня за шею, – рыкнул Хонджун неожиданно низким голосом и, всхлипнув, Пак послушно обхватил его плечи, утыкаясь лицом в горячую кожу, ударяясь теперь уже носом при каждом толчке. Он сладко стонал, ощупывая руками до боли знакомую спину, обвивая ногами талию, по которой не успел ещё с прошлого раза соскучиться. Он чувствовал себя одновременно слишком хорошо, от той грубости, с которой его взяли, не спрашивая разрешения и плохо, от того, что произошло это против желания. Его психика ломалась буквально в этот момент – одна часть мозга была счастлива подчиниться, а вторая хотела убить альфу. Задушить, разорвать зубами артерию, ту, что у самых глаз, ударить по виску слишком массивным, для хрупкой руки кольцом, в надежде сломать тонкую кость, всё, что угодно, только бы остановить его. Из-за этого горячие слёзы стекали по щекам бесконечным потоком. Господи, он не мог даже определиться, кого сильнее ненавидит – Хонджуна или себя.
Пальцы Хона впивались в его задницу, до боли, до красноты, грозящей обернуться назавтра бордовыми синяками, но парню было плевать. Он, тяжело дыша, вбивался в тело Пака, слушая стоны и редкие вскрики, которые так приятно ласкали слух, отзываясь россыпью мурашек по спине. Хотелось больше, сильнее, грубее. Сломать его, раздавить, сделать из него поистине жалкую омегу, годящуюся только для секса, не имеющего своей воли и желаний. Ким дёрнулся, и со стоном сжал покрепче зубы – он знал ход этих мыслей, они появлялись каждый раз, когда он был с Сонхва и главное не поддаться им в моменте, ведь после они уже отступают.
Лишенный возможности принять участие в процессе Пак бездумно шарил руками по спине альфы, прижимаясь грудью к его груди. Его неровное дыхание опаляло Джуну ухо, дразня и подстегивая быстрее и глубже вбиваться в него, активнее двигая бёдрами. Он знал, что по собственной инициативе Хва точно его не поцелует – слишком гордый, но это не мешало ему. Повернув голову, он не глядя нашёл губы омеги, жадно лаская их, дыша в унисон. Но долго это не продлилось – стоило лишь дотронуться рукой до члена, истекающего смазкой, как Сонхва, с рваным всхлипом, отлепился от чужих губ, умоляя непонятно о чём – то ли прекратить, то ли продолжить. И парень воспринял это по-своему, скользя рукой вдоль его члена, оглаживая головку и обводя кончиком большого пальца набухшие, выступающие венки, нажимая на них ногтем. Откинув голову, Хва громко стонал, пока его шея покрывалась всё новыми и новыми отметинами. Он буквально захлебывался своими стонами и криками, ему не хватало воздуха, чтобы выдавить что-то членораздельное, вместо того пошлого звукового сопровождения, которое он выдавал.
— Я сейчас… Я… – он высоко вскрикнул и опустил голову, утыкаясь лбом в плечо Хона, судорожно сжимая его ногами. Рука Кима в очередной раз скользнула по Пакову члену, и тот кончил, забрызгав свой живот и ладонь Хонджуна. Его трясло, как в припадке, и он неосознанно сжимал альфу внутри себя. Пульсация стенок подавляла волю и только в последний момент Джун вспомнил, что если кончит в Сонхва – тот убьёт его. Никто из них не горел желанием становиться отцом, а презерватива, как и никогда до этого, у них не оказалось. Поэтому выдержав ещё буквально несколько фрикций, парень напряг руки и приподнял Хва, выходя из него, и тут же залив пол скопившейся смазкой, беспрепятственно вытекающей из омеги. После такого и кончить под ноги было не так уж стыдно – всё равно грязно. Хонджун не запомнил, но ему показалось, что он простонал имя Сонхва, удерживая его дрожащими руками из последних сил.
Выпустив Хва из объятий, Джун не удосужился убедиться в том, насколько твёрдо тот стоит на ногах, и парень сполз на пол. Крупная дрожь била худое тело, он безумно, яростно скрёб ногтями по плечам, оставляя красные полосы и царапая кожу. Крик, что вырвался изо рта, полный боли и отчаяния, напоминал крик животного в капкане и разительно отличался от тех, что Хонджун слышал несколькими минутами ранее.
— Хва… – неуверенно обратился он, снова называя его на привычный манер, так, как тот когда-то сам представился.
— Опять, сука, ты опять это сделал! – завыл Пак, закрывая лицо руками. Его плечи сотрясались от рыданий, и Джун инстинктивно протянул руку, чтобы обнять его. Но едва пальцы коснулись кожи, как тот отшатнулся с криком «не трогай!»
— Я же не специально… – попытался объясниться парень, но Сонхва и слышать ничего не желал. Он вскочил и яростно подбирал свои вещи с пола, путаясь в узких джинсах. Хонджун наклонился и поднял мятую толстовку, и, заглянув в глаза, протянул ему. Несколько бесконечно долгих секунд Пак смотрел то на неё, то на Хона, а затем отвернулся.
— Теперь её только выбросить, вся тобой провоняла. Можешь оставить себе, будешь дрочить ночами.
Сунув руки в карманы он направился к выходу в конце коридора, настолько быстро, насколько позволяла ноющая задница. Ким знал, что он злится и поэтому говорит такое, но чёрт, как же хотелось догнать и отхлестать его по губам за подобные слова в свой адрес. Но вместо этого он, в очередной раз, позволил ему уйти, прекрасно понимая, что ещё не раз с ним встретится в подобной ситуации и Сонхва снова возненавидит его.
