Я иду учить тебя смеяться…

- Нет! Он здесь не гармонирует! Перевесь его! – махнув рукой, скомандовала Соколова. Цокнув языком и закатив глаза, товарищ майор недовольно потянулся за шариком. Вот уже битый час его ненаглядная, лавируя между разложенных по полу коробок с ёлочными игрушками, зарывшись в ворох блестящей мишуры, пыталась нарядить их ёлочку-красавицу с непростой судьбой. Энтузиазма у Юли было ещё много, терпения у Кости уже мало, а на новогоднем дереве, тем временем, висело лишь три шара и одна сосулька. - Господи! А это здесь откуда?! – удивилась женщина, указывая на несчастную игрушку. – Снимай! - Юлечка! – сложив руки на груди, прищурился Костя. – Такими темпами мы до следующего Нового года будем ёлку наряжать! - Спокойно! Всё под контролем! – уверила его Соколова, деловито расхаживая между коробками и высматривая подходящий шарик на место сосульки. - А… - протянул Лисицын. – Так может, ты её завтра с собой на работу возьмёшь и там донаряжаешь? - Очень смешно, товарищ майор! Помог бы лучше! - Эй! А я что делаю?! – возмутился Костя. – Я помогаю! - Ага. Помогает он… Ты вон только звезду на верхушку надел! - Да! – согласился он. – Но зато посмотри, как я это сделал! Заметь, как ровно она встала, как крепко держится, как… - Ну, конечно-конечно! – улыбнулась женщина. – Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, да? Всё, разговорчики в строю! Не филонить! – и придвинула к нему самую большую коробку. Лисицын скорчил ей рожицу, оглядел фронт работы, оценил масштабы предстоящей миссии и задумался. Поразмышляв с минуту, он вдруг улыбнулся и с таинственным наставлением приглушить свет в комнате, исчез за дверью. Юля с удивлением посмотрела ему вслед, но верхний свет всё же выключила, оставив гореть лишь маленькую настольную лампу. Присела на диван и стала ждать. Время шло, терпение кончалось, а кровь закипала. - Лисицын! – минут через десять крикнула Юля, поднимаясь с дивана и двигаясь к выходу. – Это ты так оригинально сбежать решил что ли? И фору себе обеспечил, чтобы погони не было? Если я сейчас войду в комнату и тебя там не увижу, я не знаю, что с тобой сделаю… - Вот! – на пороге, чуть не столкнувшись с ней лбами, появился сияющий в прямом и переносном смысле Костя. В руках он держал гирлянду с горящими на ней прищепками-зажимами, на которых были закреплены… - Наши фотографии! – присмотревшись к ней, воскликнула Соколова. И совсем как ребёнок даже подпрыгнула от нетерпения, потянув его в сторону дивана: - Дай посмотреть! - Я вообще-то чуть позже хотел тебе её показать… - начал Лисицын. – Но раз уж у нас тут всё так серьёзно с убранством ёлки, то вот, лучшее украшение! Расчет был прост – повесить эту гирлянду на ёлку, а всё то множество коробок и коробочек с игрушками и прочим рассовать обратно по шкафам и антресолям до следующего праздника. А потом он, Костя, снова что-нибудь придумает! Хотя… может он и рано радуется. Это она ещё фотографий не разглядела… Устроившись на диване, они приступили к совместному просмотру. - Боже! Это кто нас тогда сфотографировал? – удивилась Юля первой же фотографии, на которой она прыгала из окна в руки стоящего внизу Лисицына. – Мы же там вдвоём были! – задумалась она. – Ну не бабуля же!* - Нет! – рассмеялся Костя. – Это пацан соседский нас заметил и видео снял. Он из тех, кто снимает всякие видео с чудаками, пьяницами или местными сумасшедшими и выкладывает их потом в своих соцсетях для этих…как его… лайков, вот! Как ты понимаешь, и мы с тобой чуть не пополнили их стройные ряды, - усмехнулся он. – Я его поймал, когда территорию около дома обходил. «Менты обнесли хату бабули и сваливают с награбленным в окно!» как тебе нравится, а? Он его уже и озаглавил тогда, я еле успел удалить видео с его телефона! Но себе его сохранил…для личной коллекции. И вот пригодилось! Фото сделал! - Это значит мы чуть звёздами интернета не стали? – хохотала Юля. – А почему ты мне тогда об этом не рассказал? - Да как-то не до этого было! Замотались мы… да и дело интересное было, чтобы там ещё о всякой ерунде помнить! - О, да! Интересное! И товарищ майор в своём любимом амплуа! – Соколова указала на одну из фотографий, с которой на неё смотрел Костя в облачении бомжа. - Это Белая меня сфотографировала на память, для нашей картотеки образов, как раз перед тем, как всю эту красоту смыть! – улыбнулся мужчина. – А вот не менее примечательный, а главное, более привлекательный образ! – и он нашёл фото Юли в розовом парике, смотрящей прямо в камеру и с наглым видом надувающую пузырь из жвачки.** Юля усмехнулась и тут же, разглядев следующее фото, прищурилась, хлопнув ладошкой по Костиному колену. - Лисицын, гад! Ты его не удалил? - Юлечка! Оно прекрасно! – невинно моргая, смотрел на неё мужчина. – И это фото, между прочим, очень нравится тёте Ане!*** - Она что, тоже его видела?! – в ужасе воскликнула Соколова. - Ну, вообще-то она была свидетелем этой сцены! – улыбнулся Костя. А фото действительно получилось на редкость удачным. Тёплый свет настольной лампы мягко освещал уютную деревенскую обстановку комнаты и фигуру женщины, уснувшей прямо за столом с пирожком в руке. Они с Костей тогда полночи рыскали по лесу и отправляли найденные улики в лабораторию, вернулись домой уставшие и голодные… Юля мужественно боролась со сном, но он оказался сильнее. Тётя настолько умилилась этой картине, что когда Костя попытался вынуть пирожок из Юлькиной руки и отнести её на кровать, приказала ему не будить умаявшуюся деточку, пирожок не отнимать и нести прямо так. Но деточка и сама была не лыком шита, кулачок не разжала, пирожок не отдала, даже когда позднее, устроившись рядом с ней на кровати, он снова попытался забрать у неё её добычу. Зато утром она весьма удивилась, обнаружив рядом с собой не Костю, а нечто рассыпавшееся и раскрошившееся бывшее в прошлом пирожком и уже явившим ей свой богатый внутренний мир. Первым её побуждением было «убить» паразита за то, что он ест в постели, но откуда ни возьмись появившийся паразит разуверил её в правильности такого шага и тут же предъявил доказательства того, кто на самом деле «ел» в кровати. Юлька сначала открыла рот, потом закрыла и с диким воплем «удали это!» поползла по кровати в сторону Лисицына. Но кровать не выдержала столь небрежного к себе отношения, одна из её ножек подломилась и потерявшая равновесие Соколова уже достигнувшая к тому времени края, полетела вниз. Бросившийся к ней Костя сбил по дороге тумбочку, но успел поймать женщину и они вдвоём повалились на пол. Прибежавшая на шум тётя, оценив масштаб разрушений, строго приказала детям не баловаться и идти уже, наконец, завтракать. Великовозрастные дети присмирели и двинулись вслед за тётей, намерено задевая друг друга плечами. Фотография на время была забыта… - Ну, давай оставим это фото! – продолжал уговаривать её Костя. – Это же только для нас, больше никто его не увидит! И мне оно, кстати, тоже очень нравится! Ты тут такая спокойная… - Ага! То есть я спокойная только тогда, когда сплю зубами к стенке?! – Юля сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на мужчину. Вступать с ней в полемику в данный момент не входило в планы мужчины, поэтому вместо ответа он просто посмотрел на неё долгим щенячьим взглядом. Соколова тут же смягчилась, с улыбкой махнув на него рукой. - Ой, ладно, Лисицын, оставляй! Если оно тебе так нравится… Хитрый лис! Тяжелую артиллерию подключил… Но знай, я тоже когда-нибудь тебя подловлю! - Договорились! – ослепительно улыбнувшись, заверил он. - О! А вот это дело рук Ванечки, да? – она указала пальчиком на одну из фотографий, на которой был запечатлен момент привоза в их контору главного подозреваемого – клетки с гориллой. Юля, сопровождавшая её, тоже попала в кадр, но шла на приличном от неё отдалении, с опаской поглядывая в её сторону.**** - Угадала! Это он мне с наших камер распечатал со словами «смотри, кого Соколова в лесу выловила! Интересно, как она его допрашивать будет?» - Тихонов в своём репертуаре! – завела глаза Юля. – Давно от меня "на орехи" не получал! Но ситуация, скажу я тебе, тогда была так себе! Я ведь на секунду и правда подумала, что промазала. Ненавижу это ощущение слабости и страха! – женщина повела плечами от нахлынувших воспоминаний. - Это потому что меня рядом не было! Вот если бы я там был… - Если бы ты там был, то назвал бы меня мазилой! – усмехнулась Соколова. - И ты бы на меня жутко разозлилась… - И тогда, - подхватила Юля. – Мне бы не до каких-то там чудовищ стало. И следующий дротик полетел бы уже в тебя! - А попала бы? – хитро прищурился Костя. Юля вдруг замолчала, с секунду смотря на него, а потом оглушительно расхохоталась. -Нет, ну как это у тебя получается? – сквозь смех начала она. – Смешить меня тогда, когда, казалось бы, повода для смеха ну вообще нет! Мужчина улыбнулся, поманил её пальцем, призывая придвинуться ближе, и заговорщицки прошептал ей на ухо: - Это моя святая обязанность! - А знаешь, какая обязанность у меня? – И обняв его за шею, уже она, в свою очередь, что-то зашептала ему на ухо. - Я это запомню! – мягко посмеивался мужчина, слушая её, и погладив по щеке, подмигнул: - Ну, что? Вешаем? - Вешаем! – кивнув, согласилась Юля. Они справились за пять минут, на счастье Кости, которого украшение ёлки и выбор гармонирующих друг с другом шариков до ночи, а может быть и дольше, не прельщало ни в каком виде. Но радость товарища майора была недолгой. - Кость, нам там посуду ещё надо помыть! - Так! - деловито начал он. - Решим этот вопрос по-взрослому… - Давай! – кивнула Соколова. Они вытянули руки перед собой. - Камень, ножницы, бумага… - Всё, Лисицын! Проиграл! – в победном жесте вскинув руки, засмеялась Юля. – Прошу проследовать на кухню! - Ладно, ладно! – выходя из комнаты, проворчал Костя. – А тот, кто сейчас победил, будет завтра машину из сугроба выталкивать! Ох, сколько там снега намело… - Эй! – тут же бросилась вслед за ним Соколова. – Такого уговора не было! Ну-ка иди сюда! На секунду воцарившуюся тишину в квартире, вдруг прорезают Юлькин визг, которую подхватил на руки притаившийся за углом Костя, и их совместный громкий смех. За окном кружились, плавно оседая на землю, крупные хлопья снега. В уютном полумраке комнаты поблескивает гирлянда с фотографиями и пахнет ёлкой. И будет новый год, и будут новые радости и горести, и жизненные трудности и испытания не минуют их дом. И что же им остаётся делать? И вспоминать, и радоваться, и плакать, и смеяться. И любить, любить.