Она рядом

— Любовь моя, в этот раз я снова потерпел крах, но в следующий раз я не оступлюсь… — горячо твердил Габриэль Агрест, в который раз склонившись над капсулой, в которой лежала Эмили. Габриэль вгляделся в её бледное лицо, не проявляющее никаких признаков жизни: ни слабого дыхания, ни малейшего шевеления ресниц или губ. Эмили уже несколько долгих, мучительных для Габриэля Агреста лет лежит неподвижно в своём «гробу». Габриэль старается не терять надежду вновь обрести свою любимую, но это становится сложнее с каждым днём, прожитым в разлуке с ней. Габриэль понимает, что постепенно привязывается к своей ассистентке Натали, меньше навещает Эмили, меньше думает о ней. Агрест постоянно винит себя в неверности, в предательстве: ведь он обещал Эмили… Он не должен забывать её, не должен даже смотреть на других женщин, таких, как Натали. Нельзя отпускать своё прошлое, нельзя сдаваться, нельзя забывать об Эмили… Габриэль твердит себе эти слова постоянно, чтобы как-то отвлечься, не думать о Натали Санкёр, которая всегда рядом с ним и готова помогать, даже рискуя собой. Но почему, почему он не может не думать о Натали? Да, она верная и преданная, она его правая рука и, если бы не Натали, то, кто знает, что сейчас было бы с Габриэлем. Но дизайнер пытается убедить себя в том, что она не более, чем друг. У их отношений не может быть будущего, пока остаётся хотя бы малейшая надежда на воскрешение Эмили. Габриэль снова вглядывается в лицо жены, по-прежнему прекрасное, хоть и покрытое мертвенной бледностью и холодностью. Скупая слеза катится по щеке обычно уверенного в себе Габриэля, но он торопливо смахивает её рукой. Слезами горю не поможешь — нужно придумывать новые планы, новые стратегии, новые способы получить талисманы Ледибаг и Кота Нуара. Но у Габриэля уже просто не остаётся сил предпринимать что-либо: он терпит поражение раз за разом и до сих пор не приблизился к своей цели… Всё бесполезно, и рассудком Габриэль это понимает, но его сердце упрямо продолжает твердить совершенно иное, убеждая в том, что надежда на возвращение его любимой жены ещё жива. Габриэль хотел уже уходить к себе, чтобы вновь приняться за разработку новых эскизов, как вдруг Эмили шевельнулась. Агрест замер, уставившись на её лицо, и обомлел: ресницы Эмили дрогнули, и глаза открылись. Габриэль открыл капсулу, и Эмили слегка приподнялась на локтях, устремляя свой взгляд на мужа, который молчал, не в силах выдавить ни единого звука. — Дорогой? — спросила Эмили немного хрипло. Габриэль не ответил, он просто смотрел на ожившую жену, изредка моргая. — Не бойся меня, — попросила Эмили, вставая на ноги и покидая капсулу, в которой она находилась столько лет. — Нам нужно поговорить. — Это невозможно, — наконец сказал Габриэль, протягивая руку, чтобы коснуться Эмили, убедиться, что она реальна. — Нет! — внезапно вскрикнула Эмили, отдёргивая руку и делая шаг назад. — Я сейчас всё объясню, — поспешно добавила она, встретив озадаченный и испуганный взгляд Габриэля. — Я умерла. Я видела все твои попытки воскресить меня и, поверь мне, мучилась не меньше, чем ты сам. Я наблюдала за тобой оттуда, — на этих словах Эмили подняла руку наверх. — Это невозможно, — пробормотал Габриэль снова, не веря в происходящее. — Возможно, — заверила его Эмили. — Но послушай: меня отпустили на Землю, к тебе. Мы сможем быть вместе, понимаешь? Но ты не должен дотрагиваться до меня — таково условие. Ты меня понимаешь? — Что? — Габриэль помотал головой. — Это звучит так… странно. — Да пойми же ты, меня отпустили! Навсегда! Мы будем жить вместе, как раньше, и всё будет хорошо, — улыбнулась Эмили. — Я так скучала без тебя. — А я как скучал… Но что теперь? Ведь ты так давно считалась погибшей… Я не знаю, что сказать людям! — Ничего говорить не надо, — серьёзно сказала Эмили. — Я буду жить здесь. Мне кажется, лучше никому не знать о том, что я вновь жива. К чему нам лишняя суматоха? — Что? — отшатнулся Габриэль. — Ты не можешь вечно жить здесь! — А что с того? — в тон ему ответила Эмили. — Я пролежала в этой капсуле пять лет, поэтому смогу прожить здесь ещё несколько. К тому же, ты ведь будешь меня навещать, правда? — захлопала длинными ресницами Эмили. — Хорошо, — сдался Габриэль. — Только запомни: никому о том, что я жива, понятно? — сверкнув глазами, проговорила Эмили. — Я не хочу, чтобы у нас были лишние проблемы… — Я понял. Я никому не скажу. После этого дня Габриэль словно вернулся к жизни. Он стал больше заботиться об Адриане, стал больше улыбаться и вообще чувствовал себя счастливым. Однако у него по-прежнему оставалась проблема: как объяснить Натали то, что он больше не желает акуманизировать жителей Парижа и быть Бражником? Ведь она подумает, что он сдался, и обязательно попытается убедить его в том, что они справятся, если не будут опускать руки. Что же сказать Натали, чтобы она поверила в его ложь? И не слишком ли это будет эгоистично с его стороны — лгать той, которая все эти годы рисковала своим здоровьем, чтобы помочь ему вернуть жену? Может, стоит рассказать ей правду? — Месье Агрест, — вырвал его из размышлений голос Натали. — С Вами всё в порядке? Габриэль утвердительно кивнул. — За последний месяц Вы ни разу не вселяли акуму в жителей. Что-то случилось? — снова спросила Натали, внимательно смотря на Габриэля. — Вы же не думаете сдаться? Габриэль посмотрел в голубые глаза Натали, в которых явственно рисовалась тревога за него и искреннее желание помочь, и понял, что не сможет лгать ей в лицо. Это было бы слишком эгоистично с его стороны: ведь Натали — самый близкий к нему человек, после Эмили, конечно. К тому же, Габриэль был уверен, что Эмили не будет очень сердиться, если он расскажет правду одному-единственному человеку. Просто его жена не знает, что Натали все эти годы помогала ему, а, если бы Эмили знала об этом, то не стала бы возражать, что он всё расскажет ей. — Дело в том, что в этом больше нет необходимости, Натали, — тихо промолвил Габриэль. — Эмили вернулась. — Что? — Натали сощурилась в непонимании. — Вернулась? — Она просила никому не рассказывать. Поэтому я прошу тебя о том же. — Я никому не скажу, — пообещала Натали, изо всех сил пытаясь сохранить привычное спокойствие в голосе. — Но где же она? — Пойдём, и я всё покажу. — А она не будет возражать? — спросила Натали. — Всё-таки она не хотела, чтобы Вы рассказывали мне. — Не будет, — заверил ассистентку Габриэль. — Пойдём. Когда Габриэль и Натали спустились в подвал, дизайнер обвёл зал глазами, выискивая Эмили, что не составило особого труда: она сидела в дальнем уголке. Как только Эмили заслышала шаги, она вскочила. — Эмили! — крикнул Габриэль. — Я знаю, что не должен был никому рассказывать о тебе, но, если бы ты знала, как Натали помогала мне все эти годы. Без неё я бы давно сдался! — Ты же обещал мне! — плача, закричала Эмили. — Ты обманул меня! — Но, Эмили! — испуганно проговорил Габриэль. — Натали можно доверять, она никому не расскажет. Габриэль, совсем забыв о первом условии Эмили, схватил жену за руку, притягивая к себе. Эмили вздрогнула, вырывая свою руку и устремляя взгляд зелёных глаз прямо на Габриэля. — Что ты наделал? — одними губами прошептала она. — Теперь всё кончено. Силуэт Эмили начал бледнеть, и Габриэль увидел стену, которая просвечивала сквозь ставшее прозрачным тело жены. — Нет! — закричал он прежде, чем Эмили растворилась в воздухе. — Что случилось, месье? — наконец подала голос Натали. — С кем Вы разговаривали? Габриэль уставился на неё глазами, блестевшими от слёз. — С Эмили! Она только что была прямо здесь! Но я всё испортил, и теперь она исчезла навсегда! — Что Вы такое говорите, месье? — испуганно пролепетала Натали. — Здесь никого не было… Крик Габриэля эхом отразился от стен, и Натали, взяв его под руку, подвела к лифту, пытаясь успокоить. — Постарайтесь забыть об этом, Габриэль, — обращаясь к нему по имени, шепнула Натали. — И помните: я всегда готова поддержать Вас. А сейчас… сейчас Вам нужно отдохнуть и выйти на свежий воздух, — и Натали повела Габриэля в сад.