Reactions of Horimiya characters.

Аканэ Янаги: Тяжело признать в том, что ты скрываешь ото всех день за днём. Особенно тяжело признать в чувствах, которые расцвели как бутоны роз, пустили корни даже в разум, обволакивая своим дурманящим запахом. Янаги соврëт, если скажет, что не волновался. Ему было страшно, хотя ответ, он, вроде как, знал. Не то что бы Аканэ можно назвать пессимистом, просто он смотрел фактам и правде в глаза. — Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Помни это. — говорила девушка, потрепав юношу по голове. Он не знал, не думал, просто слепо шёл на растерзание своей души, шёл туда, где должен был открыться. Это важное событие, для него лично, поэтому Т/и, как любящая подруга, пришла поддержать. Стояла совсем не далеко и наблюдала. Момент истины длился не так уж и долго. Хоть они оба и предполагали, что обладатель розовых волос вернётся назад с отказом, всё равно было неприятно. Янаги стерпел, скрыл горечь за неловкой улыбкой, когда вернулся и они молча ушли в класс. Кто бы что ни говорил, но после отказа, даже если надеялся (знал) его, легче становится не сразу. Не Аканэ, не сейчас, когда что-то неприятно давит на горло. Но запах знакомых духов окутывает как одеялом, огородив от жестокого мира. — Я вот думаю, нужно ли тебе расстраиваться, если ты с ней толком даже не знаком? То есть, попробуй сблизиться, хотя бы как знакомый, просто что бы могли поговорить. Юки тоже не легко будет, первое время. Думаю, что с вероятность в 75% вы подружитесь. Остальное — потом решим. Парень роняет голову на женское плечо, наконец-то расслабленно выдыхая и мысли крутятся уже не о провальном признании, а о том, почему девушкой, которой забрала его сердце, стала не Т/и, находящаясь постоянно рядом? — Потому что я не способна на отношения, Аканэ. Давай попробуем пережить это, окей? Не первое болото, в котором мы тонем, но обязательно выплывем. Обещаю. — Т/и ободряюще скрещивает руки, слегка улыбаясь, полностью понимает и не отпускает слегка разбитого парня, окружает заботой и поддержкой, читает мысли и обещает ему то, чего он хочет. То, чего они хотят оба. Янаги кивает, улыбаясь, сжимая руку крепче и его сердце разрывается. Только уже не от боли. Идзуми Миямура: Когда тебя считают странным — это неправильно. Миямура считал, что так не должно быть, но оно происходит. Из раза в раз, каждый день, Макито не щадил, считал, что раз он «правильный», то Миямура — нет?! Несправедливо. Горько. Обидно. И ведь, помочь то ему никто и не хочет. Не может. Кому нужны проблемы в виде какого-то сопляка, раз не может дать отпор? Правильно, никому. Всем наплевать. Люди в телевизоре кричат о взаимопонимании, о том, что нужно быть толерантными, призывают к миру, хотя сами люди это всё и начали. Идзуми устал. Очень устал от жизни, нет, от выживания в этой школе, от этих издëвок. Разве он виноват, что не понимание причины их злости? Причины их ненависти? Он не виновен, нет. Когда группа таких же подростков уходит, оставляя после себя лишь запах неприятного одеколона и жгучие удары на теле, юноша вздыхает. Его руки мелко подрагивают, дышать становится совсем нечем, к горлу подступает ком тошноты и он готов был умереть на месте, если бы не почувствовал прохладные ладони на лице. Пелена с глаз сходит медленно, тягуче, не давая рассмотреть своего свидетеля жалкого положения. — Эй, подожди, не отключайся! Держись, всё будет хорошо! — чей-то девичий голос удерживает его сознание за самый край, поэтому с силой воли, которую юноша собрал по крупицам, он смутно различает то, что ему говорят и просто пытается сфокусироваться на ощущениях. Его поднимают, он пытается удержать равновесие и они идут, судя по всему, к медсестре. Стойко выдержав целый путь, казалось, длиною в час, Идзуми валится на кушетку и уже не в силах удержать уплывающее сознание. Когда Миямура приходит в себя, скривив лицо от растекающейся боли, то замечает внимательно наблюдающие за ним глаза. — Встать сможешь? — он не уверен, сомнительно закусывая губу и пытаясь более менее ощутить себя на земле. Встаёт, слегка пошатываясь, но держится и кивает на немой вопрос. — Ты… — Я Т/и, — говорит девушка, на всякий случай подхватывая юношу за спину, — и сейчас мы идём бить ебало тем придуркам. Идзуми смотрит с удивлением, не зная, чего не ожидал больше — того, что эта девочка говорит на полном серьёзе, делая осторожные шаги, или мату, который прозвучал слишком агрессивно. На этом удивления Миямуры не закончились, поскольку названная Т/и действительно разукрасила кое-кому лицо, даже не спросив, кто был обидчиком Идзуми. Но угадала с точностью. С чего вообще она это всё делает? — Так вот, назовëшь своё имя, спящая красавица? — стряхивая с себя кровь, говорит девушка, рассматривая в отражении телефона своё подбитое состояние. — И-идзуми Миямура… Постой, почему ты всё это делаешь? Я ведь не просил- — Меня не нужно просить, что бы въебать тем, кто ставит себя выше других. Давай держаться вместе, Идзуми. — Т/и улыбается, хлопая чуть сильнее, чем ожидалось, юношу по плечу и неспеша идёт по дороге. Миямура улыбается, влага скапливается у глаз и он отчаянно бежит за девушкой, нагоняя её и получая в ответ всё, чего он хотел — улыбку и понимание. Тору Ишикава: Какие могут проблемы, на первый взгляд, у крутого парня? Девчонок при желании может склеить, имеет кучу друзей, довольно общительный и просто хороший человек. В том то и дело, что человек. У людей проблем больше, чем волос на голове, не считая лысых конечно. Такой юмор Тору оценил бы как занудство и полное отсутствие азарта в жизни, хотя, можно подумать, у него его очень много. Всегда все видят только то, что им показывают или то, что они хотят видеть. Ишикава — крутой парень, если захочет, замутит, не захочет — будет тусить, часто болтает с кем-то и имеет фанаток. Всё. Что ещё? Он что-то любит? Чем-то увлекается? Этого чаще не знают. А зачем, спрашивается, оно нужно? А он тогда вообще нужен кому-нибудь? Тору не скажет, не признает, но ему надоело видеть себя в отражении других людей только как «крутой парень из школы». Он хотел, что бы кто-то замечал его как личность, углубился в его жизнь и проявил банальный интерес. Большего ему не надо. Никто не подумает, что крутому парню могут нравится сопливые фильмы про любовь, что он заядлый романтик и вообще он хочет сходить в спа. Кто-то в это поверит? Вряд-ли. Очередной херовый день, очередная заоблачная погода, очередные люди, всё та же рутина и он, Тору, порядком устал. От жизни, от людей, от себя. Ни Хори, ни Миямура не могли в полной мере дать ему то, в чëм он нуждался. Желал и хотел больше, чем думал. Хотелось рвать на себе волосы, сломать что-нибудь, хотелось… Почитать. Плюнув на всё, он отправился в библиотеку. — «Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений». Занимательное название, не думаешь? — раздаётся чей-то саркастичный голос совсем рядом, заставляя Тору оцепенеть от удивления. Он даже не понял, что читает, просто бегая глазами по буквам. — А? Я просто взял, что первое под руку попалось… — зачем-то он оправдывается, ощущая себя неловко. — Я вижу. Книга то моя. Вот оно что. Он узнал этот голос. Узнал её. — Неужели до твоего запоздалого мозга дошло? Я думала, что революция настигла всех разумных людей. — девушка выхватывает из расслабленных пальцев книгу и захлопывает её. — Т/и! — Ишикава подскакивает с места, подхватывает девицу под колени и кружит вокруг себя, лицом утыкаясь в живот и не в силах сдержать радостной улыбки. Вот её то ему и не хватало. — Если заработаешь грыжу, я не собираюсь платить за твоё лечение, понятно? — намёк был понятен. Отпустив надменную девушку, Тору снова сел за стол и сгрëб Т/и в охапку. — Я скучал. — утыкаясь ей в шею и вдыхая запах шампуня, тихо говорит юноша и расслабляется. — Вижу. То-то ты без меня кислый ходишь, небось со своей импотенцией так и не завёл себе девушку, вот и бесишься, да? За что Тору любил и ненавидел Т/и — за колкий язык, иронию и правду. — Можно было сказать тоже самое, но как я. Хотя, ладно, забудь. Пошли, остальные будут рады тоже увидеть тебя. — Во-первых не пошли, а пойдём, а во-вторых насрать мне на остальных. Хотела бы, давно б пошла. И он понял без слов, что сейчас она хочет услышать не чьи-то голоса, а именно его — узнать именно у него, как он и что делал. Это то внимание и интерес, которого он желала. Возможно, дело даже не в этом, он желал не этого, он желал этого человека. Какэру Сэнгоку: Удивительная вещь, когда из-под рук президента всё валится и сосредоточиться просто невозможно. Что случилось? Как помочь, если Сэнгоку всё время молчит, уворачивается, не признаëтся, упорно пытается выкарабкаться сам, а на деле падает ещё глубже? Ответственность — то, что он долго держит на своих плечах, справляется со всеми делами и успевает помочь другим, следит за порядком и носится где-нибудь. Почему же сейчас что-то пошло не так у вечно серьёзного ученика? Не у каждого такого идеала всегда будет всё получаться. Очередь Какэру подошла сегодня. Проснулся позже обычного, забыл пару конспектов, подвёл свою одноклассницу и чуть не уснул на уроке. Череда неудач, кажется, собирается заживо похоронить и его, и хорошее мнение, мнение о человеке, на которого можно положиться. Правда, слишком много этого «положиться» стало в его жизни, слегка утомояет. Хотя как сказала Коно, вовсе не слегка. — Какэру, я ведь говорила, что беречь себя нужно не просто для галочки в списке заданий на сегодня? Которую ты, к слову, никогда не вычëркиваешь, как выполненное. — делая массаж вяло сопротивлявшемуся парню, Т/и не упускала шанс надавить на мозги, что бы красноволосый вдоволь ощутил своё безрассудство. Приятная нега распространялась по телу, удовольствие тонко граничащее с болью было фантастическим по ощущениям, от чего президент нещадно раскрывал рот и увидев бы себя со стороны — умер бы от стыда за такой вид. Но сейчас их обоих мало волнует чей-то вид, когда девушка зла, а Сэнгоку отдыхает. — Что-то ты на себя не похож. То у тебя валится всё с рук, будто Маринетт косплеишь, то ты в порно заезду превращаешься, спасибо хоть не стонешь. Хотя я бы не отказалась. — Т/и! Перестань говорить такие вещи! — лицо сливается с цветом волос, пока рубиновые глаза в суматохе бегают по интерьеру, не решаясь взглянуть на довольное лицо напротив. — Без разницы, что случилось? День начался с неправильно одетой рубашки или клубничка перегрелась на солнце? Какэру молчит. Он и сам не знает, что с ним, ответить нечего. Вроде всё хорошо, он спал отлично, если упустить тот факт, что дольше положенного. — Я не знаю? Просто… Как-то неудача за неудачей идёт. — невнятно объяснил юноша, решая не вдаваться в какие конкретно неудачи. — Ладно, давай я помогу тебе, Дилюк на минималках. — чмокая румяную щëку президента, Т/и вскакивает со стула и в конце дня помогает парню в любом деле. За что потом получает такой же чмок, только уже на выходе из школы. Шу Иура: Может ли у такого общительного и шумного паренька разрядится его внутренняя батарея? Может, ещё как. Поэтому сегодня Шу Иура предпочитает сидеть в тишине и не реагировать ни на что. Почти. Подруга детства — Т/и, только по взгляду поняла, что случилось, поэтому лесть не стала. Шу благодарен за понимание, потому что не хотел нагрубить, ибо понимает, другой реакции не будет, но в глубине души всё равно он хотел что бы она посидела с ним. Да, эгоистично желать, что бы девушка отказалась от других, от общения и целый день сидела с ним в тишине, только что бы Иура был не один. Быть одному — самое отвратительное чувство, но когда оно приедается — то становится спасением. Правда, Шу не особо то и был один. И именно в такие моменты он не любит сидеть, потому что мысли лезут обдумать всё, что он делает. Он не просто весёлый глупый мальчик, Иура почти взрослый состоявшийся парень, имеет свои проблемы, дела, заботы, обязанности, кучу куч всего, что ему в принципе и не надо. Наблюдать вот так, с угла, в тишине и тени за тем, как твоя недо-подруга, пере-девушка кучкуется совсем рядом, с кем-то болтает и не обращает на тебя никакого внимания — ещё одно отвратительное чувство. Которое он, Иура, к счастью для себя, на законных правах исправит. Цепляясь за ремень на талии, парень тянет девицу на себя и довольно прижимает к себе. Удивлëнный взгляд друзей прикован и осматривает так пристально, что Шу ощущает мерзкие мазки по своему телу. Заметив тонкое изменение в настроении, Т/и извиняется перед друзьями и даёт понять, что с ней беседа уже закончена. Подождав пока те уйдут, она разворачивается и с недовольным видом стукает зеленоволосого по лбу. — Какого чëрта это было? — Нефиг не обращать на меня внимания и отдавать его какому-то хрену очкастому. В такие моменты Шу становится весьма грубым и требовательным, что не может не умилять и завороженно сбито дышать. — Пф, можно подумать, ты очень в нём нуждаешься. — с горяча бросила девушка, ощутив хватку на талии сильнее, понимая, что попала в точку. А секундой позже ощущает и укус на шее, вскрикивая и дотрагиваясь до места. — Ты… Т-ты что творишь? Совсем страх потерял? — краснея то ли от злости, то ли от смущения, девушка собирается нанести удар по голове, дабы проучить негодяя, как он сжимает ту в руках, как-то грустно вздыхает и якобы ждёт сокрушительного удара. Чëрт бы побрал тебя, Шу! И Т/и вроде бы понимает, что это всего лишь спектакль, дабы она сжалилась над парнем, поэтому идёт на поводу и ворчит что-то о несправедливости, прижимая к себе и поглаживая по волосам.