Ненавижу, что ты лучше

      Казалось, тот случай был ещё вчера. Тот случай, когда маленький Кагеяма в очередной раз после тренировки подбежал к своему семпаю Ойкаве, чтобы попросить его о практике пасов и услышать в ответ жестокое "Отвали!". Но в тот вечер что-то изменилось, как казалось Тобио. Ойкава расслабленно улыбнулся и сказал: —Сегодня у меня хорошее настроение, поэтому я соглашусь убить немного времени на дурака-Тобио-чана. Кагеяма был неимоверно счастлив. Он, раскрыв синие глаза, по-детски наивно улыбнулся. Тоору подобрал мяч, скрывшийся в уголке зала, подошёл к кохаю и взглянул в его искрящиеся глаза. Ох, эти глаза. Ойкава видел именно такие впервые. —Встань сбоку и смотри внимательно. Показываю один раз. Выдохнув, вжившись в эту роль прекрасного семпая с отточенными движениями, поднял взгляд. Подбросил мяч, разбежался, взмахнув руками, подпрыгнул и сделал точный удар. Мяч перелетел за сетку за долю секунды и тут же отскочил от пола на другой стороне игрового поля. Кагеяма приоткрыл рот, это зрелище он видел поистине завораживающим. Тобио подбежал к мячу, схватил его и мигом стал повторять. И черт... У него даже получилось. У Ойкавы перехватило дыхание. Как? У него все получилось просто так? Это не могло произойти. —Ойкава-сан? У меня получилось так же? —Нет. Тебе нужно больше тренироваться. Ойкава был готов уйти в раздевалку, но Тобио не дал этого сделать. Он сжал в руках край чужой бело-голубой футболки. —Ойкава-сан, давайте отработаем подачи? Как же это раздражает. Внезапно в зал заглянул Иваизуми, хотя он должен был уже уйти домой. —Ойкава? Тренировка ведь уже закончилась. Вы решили остаться ещё? Он взглянул на Тобио. Тот светился от счастья, но почему? Потому что подумал, что Тоору согласился на его предложение. Кагеяма вновь сосредоточился на мяче и семпае, готовый подавать снизу. —Я не собирался оставаться! —Ойкава точно словил мяч, летящий от нижней подачи Тобио, двумя руками. —Тогда я тоже побуду здесь. Ива-чан зашёл внутрь, сел на пол возле сетки и стал наблюдать. Наблюдать за тем, как Ойкава неохотно кидает мяч мальчишке. —Эй, раз уж остался, то старайся, Придуркава! Ойкаву действительно раздражало, когда его имя искажали. Это звучало обидно и супер-оскорбительно. Это принижало его. Выводило на гнев и агрессию, которую он не способен был контролировать. Тоору размахнулся посильнее и ударил точно в лицо Кагеямы. Тот попытался увернуться, но реакции было мало, чтобы успеть не получить от такой быстрой подачи. Хватило секунды, чтобы услышать гневные крики Иваизуми. Тоору пришлось сидеть на корточках рядом с сидящим на полу Кагеямой и ежеминутно подавать ему чистые салфетки, ведь кровь из носа у Тобио текла всегда продолжительно. —Простите, что не смог принять мяч. Но ваша подача была потрясающей! —Кагеяма придерживал влажное полотенце на лбу, чтобы не скатывалось на глаза. Он по-прежнему смотрел семпаю в глаза, будто он не разбил ему нос. И это бесило. —Прощаю. —Кратко ответил Тоору, протянув кохаю новые салфетки.       Но этот случай был три года назад. А сейчас проходит последний матч Ойкавы против Карасуно, да и вообще. Вернее, уже прошёл, и не в его пользу. —Ива-чан. Спасибо тебе за эту игру, ты был прекрасен. Вы, ребята, тоже отлично сыграли! Не расстраивайтесь. —Тоору опечаленно подтирал свои слёзы, но обнял каждого, похлопал по спинам в знак поддержки, чтобы подбодрить. И в их глазах он выглядел как лучший капитан, лучший лидер. Убедившись, что все ушли в раздевалку, он скрылся в уборной. Здесь, в зеркале, был совсем другой Ойкава. Озлобленный, но пустой взгляд убивал самого себя. В своих зрачках он искал хоть немного чего-то положительного, но ничего, кроме ненависти и зависти, Тоору не нашёл. Это ли не ужасно? Столько лет труда и часов самобичевания — всё только для того, чтобы проиграть Тобио-чану! О, Тоору бы прямо сейчас врезал ему. За что? За то, что он лучше? За то, что он гениален? Да без разницы! И слёзы уже не задерживаются, а текут ручьём. Ойкава вытянул низ своей и без того мокрой от пота футболки, чтобы вытереть лицо. Нет, не нужно плакать. Тоору взял себя, вроде бы, в руки, и нервно вышел вновь в зал, чтобы зайти в раздевалку. Аобадзёсай уже ушли, одни лишь Карасуно всё ещё ошивались повсюду. Ойкава показательно хлопнул дверкой шкафчика. Мимо собирался пройти Тобио с Бодрячком, но не вышло. Будто специально, Кагеяма остановился рядом, а Суга вопросительно смотрел на него. —Ойкава-сан. Это было последней каплей. Тобио уже свалился на пол, пока Тоору сидел сверху, держа одной рукой за чужой воротник футболки, а другой уже замахиваясь, чтобы разбить его нос вновь. —Кагеяма! —Коуши вскрикивает, успевая решить, что пора позвать кого-нибудь. И Ойкава бьёт. А Тобио вцепился в него, в ответ пиная коленями в живот. —Знаешь что, Тобио? Я ненавижу тебя! —Заявлял Тоору, после каждого слова стараясь не промазать, попасть точно в лицо. —Терпеть тебя не могу и твою чёртову игру! Ненавижу, что ты лучше. Ненавижу, что ты... Что... Кагеяма наконец это услышал. Хоть и знал обо всём сам. Пока оба не выдохлись, не жалели друг друга. Ойкава вымещал свою агрессию, а Тобио защищался. —Ненавижу... —Спасибо вам. Ойкава-сан. Тоору всё так же сидел над, но руки опускались, а плакать хотелось навзрыд. Их разъединили, подняв Кагеяму на скамью. Карасуно перешептались и ушли, зрительно согласовав решение с Тобио. Ойкава взглянул на него снизу. Карие глаза выглядели ужасно уставшими. Это делало больно даже Тобио. —Ойкава-сан, я знаю. Знаю, почему вы ненавидели меня всегда. Знаю, что из-за меня вы не спали, что тренировались на износ. Знаю, что сейчас готовы убить меня, но я рад, что смог быть вашим кохаем и соперником. Спасибо, что терпели меня до этого момента. Вы мне... —Тобио замялся: кровь текла из обеих ноздрей, а так же раны на щеках и свернутая челюсть давали знать о себе. —...очень ценны. Тоору всхлипнул, опустив, будто виновато, голову. Кагеяме не оставалось ничего, кроме как сесть напротив, чтобы поднять его лицо снова. Чтобы взглянуть в эти полные тоски глаза, мягко и судорожно поглаживая влажную от слёз щеку, пачкая её своей окрававленной рукой, и, прежде чем погрузиться в объятия, услышать обиженное: —Не думай, что я сдамся тебе. —Придётся.