Пластыри

юра не знает, зачем это делает, да и не замечает даже, когда начинает. само как-то происходит, по привычке. еще сильнее это обостряется, когда сигареты заканчиваются, а ближайший магазин уже закрыт как два часа. многие упрекали, говорили, что легкие страдают и что жить такими темпами ему недолго. говорили, что нужно просто перетерпеть, мол, потом легче станет. юра всегда на это усмехается, стараясь тему перевести, и думает: "умники хреновы".  он правда пытался. даже не один раз. только вот вместо лёгких начинали страдать руки.  нет-нет, никаких лезвий, бритв и других колюще-режущих предметов. юра не настолько на жизнь плевать, чтобы из-за сигарет настолько сильно убиваться.  ему хватает и пальцев на руках.  подумаешь, раздирать и корябать пальцы в кровь. всего лишь.  он сидит так на кухне уже десять минут, словно в неком трансе, не замечая ничего вокруг, все больше и больше раздирая очередной заусенец на большом пальце руки.  а что? их, вон, целых 10 штук. хоть зараздирайся.  руслан на эту картину смотрит пристально. молча идёт к вскипевшему чайнику, а после аккурат перед юрой чашку с чаем ставит. юра поворачивается, смотрит в ответ.  — я ж кофе просил.  — хлебни чаю лучше, ты и так нервный, куда тебе кофе, — сказал руслан, под конец фразы закатывая глаза.  юра думает, что ещё чуть-чуть — и руслан сможет увидеть свои мозги.  если они там вообще есть.  — может, до круглосуточного смотаться? ты выглядишь так, будто тебя танком переехало.  — нормас всё, я ж сказал. не нужно.  и продолжает, попивая чай из кружки. руслан уже устал от этого монотонного звука и движения — раздражает дико. хочется взять и запихнуть в рот юре хоть все 20 штук из пачки, поджечь и сказать: "лучше уж дыми как паровоз"  но он, вроде бы, хороший друг.  поэтому идет за второй кружкой уже зелёного чая и пластырями с перекисью.  когда руслан возвращается из ванной, чайник уже вновь закипел, а юра перешёл уже на следующий палец.  "вот же долбоеб". он ставит перекись, чай и пластыри на стол, садится на корточки перед юрой и насильно его руку из пытки вырывает. юра только сейчас замечает его, смотрит озадаченно сверху вниз.  — ты чё тв— — не рыпайся, сейчас доктор руслан залечит ваши раны.  — руслан, блять, зачем, всё норм— — татищев, ты меня уже заебал со своим "все нормас". это не нормально. ты видел, во что ты превратил свои же пальцы? ты их как будто в мясорубку засунул, мазохист чертов — и снова перебивает.  юра замолк, смотрит только, как руслан перекись открывает.  как только перекись коснулась покалеченных пальцев, юрино лицо перекосило — больно чертовски. будто соль на открытую рану.  или перекись.  — блятьблять, харэ, больно, — шипит юра, отдергивая руку.  — то есть руки ему себе до крови раздирать не больно, а как обработать их — всё, гудбай, аливидерчи. ты только не рыдай, я не хочу перед соседями отчитываться за потоп.  — отъебись. — как скажешь, малыш, — и лыбу давит издевательскую, сильнее руку сжимая, чтоб не дергал больше.  юра вздыхает: всё ещё больно, но терпит. смотрит на свою руку — пальцы и правда были не в лучшем состоянии: где-то просто легкая царапина, где-то настолько глубокая, что шрам может остаться. аж тошно от этого вида становится.  потом переводит взгляд на руслана. парень сидит на корточках забавно, в одной руке держа юрину руку, а в другой бутылёк. лицо настолько сосредоточенное, что кажется, будто он не пальцы ему обрабатывает, а аппендицит вырезает. волосы ещё в хвостик собрал чтобы не мешали  — и когда только успел? — руслан. — если ты щас опять скажешь, что больно, я вылью эту перекись тебе на голову, — со всем возможным спокойствием отозвался руслан.  — да не. я спросить хотел. — что?  — а пластыри с рисунками? парень остановился и в немом вопросе поднял голову, встречаясь с словно детскими, яркими черными глазами. Руслан на это смеётся звонко, чуть ли не истерически, упирается лбом в юрины острые колени. пытается успокоиться и, когда, кажется, начало получаться, поднимает голову.  — тебе что, пять?  — да блять, руслан, хватит ржать, нельзя нормально ответить? — пришла очередь юры закатывать глаза.  — надеюсь, с хэллоу кити тебя устроит, — хихикнул руслан, беря со стола пластыри.  через пару мгновений руслан с ювелирной аккуратностью заклеивал уже обработанные пальцы. одинокая лампочка бликует жёлтым светом, а комары с мошками жжужат вокруг неё. "надо будет окно закрыть", — думает юра.  — всё, готово, — говорит руслан, вставая на ноги. — еба-ать, у меня так ноги затекли.  юра опускает взгляд на свои пальцы, смотрит на забавные розовые пластыри и думает, что готов даже курить бросить, если ему будут каждый день такие пластыри клеить.  — че лыбу давишь, треснет же. — пластыри классные. — ага, знаю, — он кивнул и через мгновение серьёзно продолжил, — юр, больше не делай так.  — ничего не обещаю, мне слишком нравятся твои пластыри, — улыбнулся юра, ярко так, что зажмуриться хочется и в ответ улыбнуться так же ярко. — дурак. и снова ставит чайник.