"сегодня в студии"

Чонин проводит ладонью по холодным простыням. Место рядом пустует. Ян привык. Яркий свет экрана бьет в глаза. Чонин морщится. 17 мая, 2:37. Экран блокировки сменяется вкладкой открытого диалога. 10.05, 22:34 chan сегодня в студии 11.05, 23:40 chan сегодня в студии 13.05, 0:15 chan сегодня в студии 14.05, 1:53 chan сегодня в студии 15.05, 1:06 chan сегодня в студии Чонин пролистывает череду однотипных сообщений, оставленных без ответа. Ян привык. Привык просыпаться один. Привык не завтракать. Привык к холодной постели. Привык получать единственное сообщение уже ночью. Чонин пролистывает диалог выше. 29.04, 21:24 chan много работы, задержусь сегодня в студии

29.04, 21:25

jeongin

хорошо, хён

придешь спать домой?

29.04, 21:26 chan не жди, ложись без меня

29.04, 21:26

jeongin

ладно

Если бы Ян знал, он непременно бы ответил “Нет, я жду тебя дома”. Может тогда все случилось бы иначе. Или написал бы “Без тебя не усну”. Только Ян не написал. Но уснуть так и не смог. Чонин возвращается к последнему сообщению в диалоге. 16.05, 2:21 chan сегодня в студии Шаблонное сообщение. Наверное, у старшего даже подсказки на телефоне его запомнили. Это ничего. Ян привык. Чонин резко делает несколько размашистых движений пальцем по экрану и останавливает на случайном моменте. 22.04, 19:34 chan Чонин~а?

22.04, 19:36

jeongin

да, хён?

где ты?

22.04, 19:37 chan у нас тут завал, я задержусь сегодня в студии ужинай без меня

22.04, 19:38

jeongin

хорошо, хён

ты тоже не забудь поесть, ладно?

обещаешь?

22.04, 19:39 chan обещаю, лисенок Нет, эта переписка из другой жизни. Из той жизни, где просыпаешься в объятиях и на “Доброе утро, лисенок” отвечаешь “Еще пять минут, хён”. Из той жизни, где обязательно совместный завтрак, сообщение в обед о том, как скучаете, рассказы о прошедшем дне за ужином и долгие поцелуи перед сном. В той жизни Чонин еще не подозревает о том, насколько холодные у них простыни. Он пролистывает диалог еще выше, чтобы на минутку заглянуть в ту прошлую жизнь. Чтобы доказать самому себе, что это не его фантазия.

12.04, 13:43

jeongin

Чанни-хён?

у меня проблема

12.04, 13:44 chan Чонин? в чем дело?

12.04, 13:44

jeongin

я не знаю

12.04, 13:45 chan не знаешь, что случилось?

12.04, 13:45

jeongin

не знаю, что бы я делал, если бы мы не встретились

12.04, 13:48 chan я злюсь на тебя

12.04, 13:49

jeongin

почему, хён?

я сделал что-то не так?

12.04, 13:50 chan я взрослый человек на работе решаю серьезные вопросы а ты заставил меня глупо улыбаться телефону

12.04, 13:52

jeongin

ах, извините, мистер я-взрослый-человек

12.04, 13:52 chan Ян Чонин, я запрещаю вам быть таким милым

12.04, 13:53

jeongin

или?

12.04, 13:54 chan или штраф заобнимаю и зацелую

12.04, 13:54

jeongin

господин взрослый-человек, похоже на превышение должностных полномочий

12.04, 13:55 chan неужели? вечером обсудим ваши права

12.04, 13:55

jeongin

какая жалость

придется ждать правосудия до самого вечера

12.04, 13:57 chan нельзя откладывать правосудие закончу сегодня пораньше

12.04, 13:58

jeongin

хорошо, хён

жду тебя

В этой жизни Чонин точно знает, что на любой площадке интересный контент рано или поздно заканчивается. Знает, какой на вкус ромашковый чай и валериана. Он успел изучить все близлежащие улицы во время вечерних прогулок и перебрать песок на всех пляжах мира во время медитаций. В этой жизни Чонин точно знает, что все советы в интернете по избавлению от бессонницы не работают. Ян привык получать однотипное сообщение, но он так и не привык засыпать один. Чонин обновляет диалог. 17.05, 2:59 новых сообщений нет Он повторяет движение и видит тот же результат. Чонин блокирует телефон и разблокирует снова. Ни одного нового сообщения. Чонин проверяет время: 3.01 на часах, но ненавистное сообщение все еще не пришло. Ненавистное, но уже привычное. На дисплее набирается номер старшего, затем раздаются гудки. Один, второй, третий. Чонин трет глаза и глубоко дышит. Гудки сменяются автоматическим голосом, который сообщает, что абонент не отвечает. — Да я и без тебя понял, тупая железяка, — шипит Чонин и отбрасывает телефон на постель. Ян окидывает взглядом помещение, которое кажется еще меньше из-за отсутствия света, и возвращается к окну. Есть всего две причины, почему Чонин согласился сюда переехать. Первая — это Чан. — Пять минут до метро и моя студия совсем близко, — воодушевленный Чан открывает дверь в квартиру. Чонин заходит за ним. Вторая — шикарный вид из окна, которое занимало почти всю стену. — Она маленькая, — тараторит он, поднимая руки вверх и указывая на окно. — Но вид просто чудесный, — Чан приподнимает брови и наблюдает за реакцией. Ян рассматривал пустую сейчас дорогу и думал, имеет ли вторая причина значение без первой? Чонин проходит три шага вперед и останавливается, потому что единственная комната на этом заканчивается. — Мне нравится, — он кивает и утягивает счастливого Банчана в объятие. Одно сообщение в день. Это так трудно? Да, Чонин давно перестал отвечать на него, но это не значит, что он не ждет. Он знает, что вечером никто не придет, но все равно готовит ужин на двоих. Проверяет телефон. Остывшую порцию старшего убирает в холодильник. Вновь проверяет телефон. Идет на прогулку, а затем в душ и обессиленным падает на их импровизированную кровать в виде матраса на полу. — Пока так, — Банчан неловко смеется, смотрит в пол и чешет затылок. — Но скоро купим большую двуспальную кровать, я обещаю, — смотрит своими широко распахнутыми глазами. Обезоруживает. — Хорошо, хён, — Чонин верит беспрекословно и тепло улыбается в ответ. Их маленькая квартирка не была предназначена для обещанной двуспальной кровати. Объединенное пространство комнаты и кухни едва вместило в себя этот матрас и обеденный стол. Он берет телефон и повторяет вызов. Один гудок, второй, третий. Безразличный ответ автомата. — Нини, — протянул Чан, заходя в комнату. Он держался рукой за поясницу и медленно ковылял к обеденному столу, где завтракал младший. — Ты вернулся, — Чонин поднимает глаза и улыбается. — Я так ску… — Он видит искаженное болью лицо Банчана и застывает. — …чал, — улыбка слетает с лица Чонина, он поднимается из-за стола, протягивает руки вперед и делает шаг навстречу. — Эй, в чем дело? — Ян берет старшего за плечи, боясь притронуться где-то еще и причинить большую боль. — Хён, что случилось? — голос Чонина напряженный, взгляд испытывающий, челюсти крепко сжаты. — Ночь в позе креветки случилась, — Чан щурится от солнечных лучей, которые заглянули в комнату. — Если бы я знал, что мне когда-нибудь придется ночевать в студии, я бы выбирал диван с ортопедическими подушками, — он хрипло смеется, стараясь успокоить младшего. Чонин расслабленно выдыхает и на его лице медленно проступает улыбка. Он подходит к Банчану ближе и обнимает его, аккуратно касаясь спины. — Разомнешь спинку? — неуверенная просьба тихим голосом. Чан прячет лицо в чужом плече, пока рука Чонина ласково перебирает кудри. — Да, хён, — младший смеется в ответ и гладит по голове. Чонин отпихивает одеяло в ноги и встает с матраса. Он меняет пижамные штаны на просторные джинсы и натягивает поверх старой футболки Чана свою огромную толстовку. Их вещи давно перепутались в общем гардеробе, но Яну все еще важно носить что-то с плеча хёна. Чонин берет телефон, ключи от квартиры, ключ от студии, обувается и выходит из дома. Ночь встречает его холодным воздухом, который так резко контрастирует с жарой, стоявшей еще днем. Чонин направляется вверх по улице, держа путь в студию к старшему. — Чонин, я должен тебе кое-что сказать, — Чан вошел в комнату и серьезно посмотрел на сидящего на матрасе парня. — Что? — он оторвал взгляд от ноутбука на коленях. Брови младшего вопросительно поднялись. — У меня кое-кто появился, — Банчан набрал воздух в грудь, от чего она расправилась и выпятилась вперед. — Да? — вдох застревает на пути в легкие, лицо бледнеет, плечи опускаются. Мысли Чонина нестройным рядом пролетают, судорожно перебирая совместные воспоминания. Когда их планы на будущее стали фантазией? Когда все пошло не так? Почему Чонин не заметил? Узкая дорога проходит между домами и с каждым метром увеличивает наклон спуска. Чонин поднимался по низким широким ступенькам, успевая сделать всего шаг по ровной поверхности, когда приходится вновь забираться на очередную ступень. “Может Чан записывает очередной трек и просто не слышит телефон? Но он обязательно перезвонит, когда увидит пропущенный, ведь правда?”. Чонин достает телефон и видит, что нет ни новых сообщений, ни пропущенных звонков. Он увеличивает скорость и преодолевает каждую ступень за один шаг. — Все кончено? — Он озвучивает сорвавшимся голосом вопрос и смотрит потерянно перед собой. — Эй, лисенок, ты чего? — Чан подлетает и обнимает младшего за плечи. — Чонин~а? Посмотри на меня, — он поднимает чужой подборок пальцем и видит стеклянный взгляд. — На работе появился, у меня теперь есть со-продюсер, — Чонин мелко дрожит и смотрит в ответ непонимающе. — На работе? — На работе, лисенок, — Чан покрывает нежными поцелуями щеки младшего, держа его голову широкими ладонями. — Напугал тебя, да? — Чонин кивает в ответ и утыкается лбом в чужое плечо. Со сбитым дыханием Чонин добирается до здания, где находилась студия старшего. Он заходит внутрь низкого строения, проходит череду офисов других мелких предпринимателей. Ян останавливается у нужного входа. Смотрит на закрытую дверь и делает несколько медленных вдохов и выдохов, пытаясь восстановить дыхание. “Чан просто заработался, увлекся.” Чонин достает нужный ключ и подносит его к замку. “Он мог не заметить звонящий телефон.” Парень делает первую попытку вставить ключ в замок. Не входит. “Они же записываются, часто в наушниках. Он просто не услышал.” Чонин наклоняется ближе к замочной скважине и аккуратней ставит ключ в отверстие. Не входит. Ян вздрагивает и моментально выпрямляется. “Он сменил замок?” Чонин отлетает от дверной ручки, как ошпаренный и смотрит на нее в полном неверии. Сознание цепенеет, застывает глыбой цемента внутри черепа и не позволяет думать. Дышать становится трудно, ноздри раздуваются. Ладони сжимаются в кулаки, пульс учащается, по мышцам проходит дрожь. “Он там не один?” Одна мысль заставляет Чонина сделать резкий шаг вперед, навалиться на дверь всем телом и схватиться за ручку, проталкивая ключ в скважину. Попытки Яна остаются безуспешными, железка входит на один жалкий миллиметр, после чего натыкается на препятствие и останавливается. Вспышка агрессии застилает глаза и он пинает дверь ногой несколько раз. Запыхавшийся Чонин упирается лбом и выдыхает, его губы поджаты, а расслабленная ладонь бессильно валиться на ручку и съезжает с нее. Язычок на мгновение скрывается в механизме замка и тихий скрип сопровождает медленное открытие двери под тяжестью тела. Чонин отстраняется, поднимает голову и смотрит в образовавшуюся щель проема. В помещение проникает полоска света из холла. Чонин медлит еще минуту, застыв с поднятой рукой, не решаясь войти, но все же делает шаг вперед и осторожно заглядывает внутрь. Одной рукой нащупывает выключатель на стене, другой закрывает за собой дверь. В комнате темно и тихо. Он делает глубокий вдох и дрожащими пальцами включает свет. — Ты думаешь, я мог променять тебя на кого-то еще? — Чонин чувствует, как голос Чана отдается вибрацией. — Лисенок? — Младший не смеет поднять глаза, а только крепче прижимается к успокаивающему сердцебиению, сворачиваясь в клубок на теплой груди. — Ни за что, слышишь? — Чан поглаживает Чонина по спине в успокаивающем жесте. Ян делает шумный выдох, когда видит скорченного старшего, который пытался уместиться на маленьком диване, поджав ноги к груди. Смотрит на замок изнутри и видит вставленный ключ. Чонин закрывает глаза. Он закусывает нижнюю губу в попытке унять дрожь от выброса адреналина. “Оставить ключ в замке, но не закрыть его. Отличная система безопасности, хён” — Чонин нервно смеется. Ян в несколько шагов преодолевает расстояние до старшего, замахивается и оставляет ладонь смачным шлепком на ягодице. — А-а, — бормочет Чан сквозь сон. Он морщится и выставляет руку, пытаясь увернуться от повторных ударов. Чонин обессиленно оседает перед диваном, но продолжает хаотичные шлепки: по ягодицам, по ногам, по рукам, по дивану. — Лисенок, опять ты, — Чан приоткрывает один глаз и лениво улыбается, поворачиваясь спиной к стене. — Я же говорил тебе, если будешь приходить ко мне во снах, то не выспишься наяву, — он хватает руку Чонина и тянет к себе, обнимая так, как малыши обнимают любимую игрушку. — Ах, ты! — последние силы в звонкий шлепок. — Да я там… — Младший дышит шумно, продолжая другой рукой свои вялые попытки отомстить за пережитое волнение. — А ты тут… — Ну-у, — недовольно мычит Чан. Чонин останавливается и смотрит на старшего. Глаза Чана закрыты, нахмуренные брови расслабляются. Его дыхание выравнивается и становится более глубоким. — Спишь! — выкрикивает Ян и хватает старшего за футболку, поднимает в сидячее положение, сопровождая действие гортанным рыком. Чан поочередно открывает и закрывает сначала один глаз, а затем другой. Чонин сидит перед диваном на корточках, пожирая старшего взглядом. Вид младшего был устрашающим: расширенные ноздри, сжатые челюсти и немигающий взгляд в упор. Чану посчастливилось быть достаточно сонным, чтобы глаза оставались закрытыми вопреки его попыткам их открыть. Чонин смотрит на шорты и футболку старшего и делает вывод, что это слишком легкая одежда для ночной прохлады. Он осматривает небольшое помещение студии и не находит ничего, что можно было бы накинуть поверх. Ян шумно выдыхает и опускает глаза в пол. Рядом с диваном он замечает обувь старшего. В момент, когда он отходит, чтобы взять кроссовки, расслабленное тело Чана качнулось вперед. Чонин подлетает обратно к дивану, хватая старшего за плечи, и отклоняет его на спинку. Ян цокает и опускается обратно на корточки. — Давай, спящий красавец, — говорит Чонин и терпеливо обувает старшего. Ян поднимается и стягивает с себя толстовку. Он собирает ткань в гармошку вокруг горловины и наклоняется к Чану, чтобы накинуть ее тому на макушку. Чонин несильно тянет толстовку вниз, расправляя, старается не сделать больно. Из-под ткани появляются непослушные кудри, затем брови и закрытые глаза. Длинные пальцы младшего ловко спускают горловину с макушки на плечи Чана. Любимый нос и пухлые губы выбираются из плена ткани. Бан протестно мычит, но глаза не открывает. Чонин быстро чмокает старшего и продолжает надевать толстовку на плечи, продевает руки в рукава одну за другой. Наклоняет Чана на себя, чтобы расправить ткань на спине. Старший наклоняется вперед еще сильнее и крепко обнимает талию Чонина, что-то мурлыкая в живот. — Я забираю тебя домой, — Ян проводит рукой по голове Чана. — Слышишь, хён? — Чонин отстраняется и заглядывает в сонное лицо. — Сегодня мы будем спать в нашей студии, — он убирает руки Чана со своей талии, перехватывает его голову ладонями и целует в лоб, прежде чем полностью отстраниться. Чонин садится на корточки спиной к дивану. Он закидывает ноги Бана на свои бока так, чтобы их было удобно обхватить под колени. Чонин тянет руки Чана себе на шею, позволяя телу старшего сползти ему на спину. Ян перехватывает чужие ноги и медленно поднимается вверх. Пожалуй, единственный совет из интернета по борьбе с бессонницей был небесполезным: регулярные тренировки. Уснуть они, естественно, не помогали, но вошли в привычку. Чонин, конечно, и раньше радовался упорным тренировкам, особенно, когда стал замечать прорисовывающиеся мышцы, но прямо сейчас, стоя на вершине горы с грузом в виде взрослого мужчины на спине, Ян был себе благодарен. — Глаза боятся, — прошептал парень сам себе, подбрасывая сползшего Чана. Холодный ветер неприятно проходится по открытым рукам, заставляя вздрогнуть. Ян прижал старшего к себе еще крепче, стараясь сосредоточиться на ощущении разливающегося по спине тепла от живота Чана. — Хён, — громче сказал Чонин, ожидая реакции. Он услышал мычание, и посчитав такой ответ удовлетворительным, продолжил: — Похоже твой лисенок превратился в муравья, — Ян хмыкнул и посмотрел на череду ступенек вниз по улице, которые ему предстояло преодолеть. — Вкусно пахнет, — Чонин обнимает со спины стоящего у плиты старшего, опускает голову и устраивается между его лопаток. — Сегодня у нас полный английский завтрак, — Чан чопорно чеканит слова, имитируя британский акцент. — С овсянкой? — Чонин кривится и выглядывает из-за плеча. Чан застывает с лопаткой над сковородой, а затем поворачивает голову к младшему и смотрит на него, задумавшись, и возвращается к скворчащей яичнице. — Сегодня у нас неполный английский завтрак, — поправляется он с тем же британским акцентом. Чонин смеется в ответ, продолжая наблюдать за действиями повара. Младший прячет нос в чужое плечо, когда его внимание привлекает шея Чана. Чонин проводит по ней губами, останавливаясь ниже линии роста волос. Он прижимается губами к выступающему позвонку и цепляет кожу зубами, прикусывая. — А-эй, — Чан ежится и отклоняет голову назад. Чонин прячет зубы и обхватывает укушенное место губами, зализывая повреждение. — Ты от голода превращаешься в дикого зверя? — Чан смеется и чувствует, как мурашки бегут по шее от приятного тепла. — Да, — Чонин отстраняется. — В дикого лиса, — покрывает плечи поцелуями, слегка царапая зубами кожу. — Какой же ты лис, — Чан смеется и ловит ладонью подбородок младшего. — Ты лисенок, — заглядывает в глаза и целует в уголок хитрой улыбки. — Я покажу тебе лисенка, — Чонин разворачивает старшего лицом к себе и хватает за бедра. Чан с подозрением смотрит в глаза напротив. В них игриво пляшут бесята. Чонин забирает у Чана лопатку и откладывает ее на столешницу. Он оставляет на губах старшего короткий поцелуй. За ним второй. Чан тянется за третьим, но не дает отстраниться так же быстро. Чонин ухмыляется и утягивает старшего в долгий поцелуй, сжимая пальцы на его ягодицах. Банчан нежно охватывает ладонями голову младшего и запускает пальцы в его отросшие пряди. Руки Яна плавно скользят по телу Чана, забираются под футболку, лаская крепкие мышцы пресса и возвращаются к спине. Бан шумно вдыхает, теснее прижимает Чонина к себе и размыкает зубы. Ян подается вперед, углубляя поцелуй и проникает языком в рот старшего. Длинные пальцы Чонина сжимают бедра Чана и тянут на себя. Гортанный стон Бана прокатывается по груди. Младший подхватывает Чана за бедра и рывком усаживает на столешницу, не разрывая поцелуй. Банчан обхватывает ногами талию Чонина и несогласно рычит, когда тот отстраняется. — Хён, у нас завтрак сгорит, — невинно хлопает глазами младший. — Сегодня на завтрак хитрый лисенок, — Чан улыбается одним уголком губ, тянет пальцами футболку Чонина вверх и начинает очередной поцелуй. Пульс учащен, дыхание сбито, до квартиры остаются всего две ступени. Ян не съеживается от легкого ветерка, а наоборот останавливается и наслаждается тем, как ночной воздух холодит разгоряченную кожу. Чонин делает глубокий вдох, перехватывает спящего Чана под колени крепче и рывком преодолевает оставшиеся метры. Младший проявляет чудеса ловкости и баланса, когда открывает входную дверь и проходит к лифту, не стукнув Бана где-то по пути. Подойдя к квартире, Чонин заметно шатается, прислоняется плечом к стене, удерживая одной рукой Чана, а другой пытаясь попасть ключом в замок. Не с первой попытки, но все же преуспев в непростом сегодня деле открывания дверей, Ян проталкивается внутрь, впервые радуясь, что их студия такая маленькая. Закрытый замок, три шага вперед и такой уютный матрас. Чонин приседает со одной стороны постели и наклоняется, перекатывая с себя тело старшего. Обессиленный Ян падает рядом лицом в подушку, сгребая ее под себя. Кажется, сегодня он нашел самый действенный способ борьбы с бессонницей. Чан чувствует, что чужое тепло больше не греет, открывает глаза и осматривается. Он медленно поворачивает голову и понимает, что лежит на матрасе в их квартире. Чан смотрит на сопящего рядом младшего и улыбается. Он так соскучился. Бан тянет скомканное в ногах одеяло и укрывает Чонина по пояс. Обнимает младшего за талию и целует в мокрый затылок. Спускается носом вниз по шее и оставляет поцелуй на участке голой кожи над воротом футболки. Кладет ладонь на предплечье Чонина и ведет ее вверх, забираясь под подушку. Нащупывает сжатые пальцы младшего и переплетает их со своими. Чан кладет голову между лопаток Чонина и засыпает.

***

Чонин проводит ладонью по холодным простыням. Место рядом пустует. — Какого… — хрипит Чонин, разлепляет глаза и делает попытку подняться на локтях. Слабость в мышцах не дает ему это сделать. Разбитый Ян роняет голову обратно на подушку. Он блуждает глазами по постели, надеясь, что старший не оставил его этим утром опять. Ничего утешительного Чонин не находит, только смятые простыни рядом, которые являются свидетельством того, что Чан действительно спал сегодня дома. С другой стороны, Ян мог просто ворочаться во сне. Резкая боль ударяет парню в голову, а озноб проходится дрожью по телу. Чонина трясет, он чувствует ломоту в мышцах, а кожа вдруг становится слишком чувствительной к тканям. Хочется спихнуть с себя одеяло, чтобы оно не прикасалось, тут же хочется завернуться в него потуже, чтобы оно согрело. Чонин извивается, шелестит простынями и мычит. Он не знает, куда убежать от этого ощущения, крутится с живота на спину и обратно. — Ча-а-ан, — тянет Чонин, зарывшись с головой в глубину одеяла. — Чанни, — хнычет и снова переворачивается. Слезы собираются в уголках глаз. Чонин сворачивается калачиком и принимает решение больше не двигаться, чтобы ткань не раздражала кожу. Затихает. — Чонин? — Голос старшего сопровождается хлопком входной двери и щелчком замка. — Нини? — Зовет обеспокоенно, но звук все еще доносится издалека. Затем Чонин слышит глухой хлопок по обеденному столу и шуршание пакета. — Лисенок, — Чан садится рядом с матрасом и кладет руку на комок одеяла. — Спрятался от меня? — Бан улыбается и наваливается на Чонина, принимаясь щекотать того за бока. Вместо заливистого смеха раздается протяжный вой и всхлипы. Чан моментально переносит вес тела, сползая на пол. Он обеспокоенно смотрит на комок. — Эй, — Бан скользит одной ладонью под одеяло в попытке нащупать лоб младшего. — Совсем плохо? — Комок шуршит, переворачивается, а затем снова затихает. Чан чувствует мокрую горячую щеку. Чонин доверчиво льнет к широкой ладони и снова всхлипывает. Чан приоткрывает одеяло и видит блестящие глаза младшего. Бан садится рядом и устраивает голову Чонина у себя на коленях. Тот обхватывает обеими руками ноги старшего настолько крепко, насколько позволяют ослабленные мышцы. Банчан гладит Чонина по голове. — Я думал, ты опять ушел, — парень прикрывает глаза и говорит тихо. Он боится провалиться в сон. Боится, что и сейчас все это ему только снится. — Нет, лисенок, — Чан перебирает пряди одной рукой, а другой подталкивает одеяло поближе к дрожащему Чонину. — У тебя к утру температура стала подниматься, я заказал куриный бульон и сходил в аптеку. — А потом ты пойдешь в студию? — обиженно гудит Ян. — Кажется, у нас тут больничный, — улыбка появляется на губах Чана. Чонин поворачивает голову и смотрит внимательно на старшего. — Уход за простуженным лисенком, — Чан наклоняется и оставляет несколько быстрых поцелуев на обеих щеках, на лбу, в висках. Ян улыбается. Блеск возвращается его глазам. Он берет руку старшего и переплетает пальцы. Дыхание выравнивается. Клонит в сон. Мышцы расслабляются, грудь вздымается в глубоких вдохах и выдохах. Кажется, Чонин нашел свое средство от бессонницы.