Холод его тонких рук.

      И вот вновь Аякс ругается с родителями. Он рад тому, что младшие не слышат скандала, поскольку не хотелось бы, чтобы они чувствовали себя неважно после криков родного брата и не менее родных родителей. Он ещё ценит их ментальное(или то психологическим зовётся? Аяксу похуй, мягко говоря, ему суть ясна и ладно) здоровье.       Им снова не понравилось что-то в его поведении: разбираться, что именно, уже вовсе не хочется, потому что причины всегда такие банальные, что только хуже становится.       «Неблагодарный сын!» — кричат ему.       «Хоть сыном ещё считаете своим, на том спасибо,» — думает рыжий, не произнося вообще ничего. Обидно, обидно до отметин от ногтей на ладонях, забавно напоминающих полумесяцы, до головной боли от усталости и криков, до чего-то, больно ранящего и так не совсем целую душу словно острым скальпелем, до прокусанной губы в порыве сдержать чересчур обидные слова, так и норовящие вырваться наружу.       Аякс снова убегает из дома: сначала совсем наплевать в чём, потом жалеет, что убегает в легком спортивном костюме на мороз, зима как-никак. Хотя, даже не убегает вовсе: уходит под разгневанными взглядами родных, нарочито спокойно, несмотря на хаос в голове и пустоту в сердце.       Холодно, но возвращаться он сегодня туда не будет. Посидит где-нибудь, походит, согреется в кафешке и хуй с ним, не в первой.       А Чжун Ли снова находит его в парке: сидящего на той же самой лавочке, что и в прошлые разы, с застывшими потёками слёз на щеках и заёбанным взглядом, глупо улыбающегося парню и дрожащего от холода. Хмурится, но сдерживает порыв нравоучений, понимая, что их возлюбленный и дома наслушался. Только тянет в свою квартиру, где родители максимум раз в неделю появляются, греет замёрзшие руки, держа в своих и целуя, а после поит горячим чаем с булочками, игнорируя любые возвражения типа «Ты и так многое для меня сделал, неудобно уже помощь принимать...», ведь «Аякс, не говори глупостей. Я люблю тебя, и помощь для тебя — пустяки. Смирись наконец с этим и выпей чай».       А потом обнимать будет. Долго, нежно, пятернёй взъерошивая рыжую копну волос, целуя веснушки на щеках, нежно улыбаясь. Рыжий в такие моменты и не верит в происходящее: столько всего нежно-заботливого от такого прекрасного и красивого парня, и для него одного предназначенного. Но в долгу не остаётся, обнимает крепко-крепко, целует всё, до чего только дотянется проворными губами, и любит, любит, любит, точно также, как Чжун Ли его.       Брюнет вновь разрешает остаться на ночь. Видит, как не хочет домой парень, потому-то и предлагает и даже удивляется немного, когда согласие без стеснений и неловкости слышит. Может, действительно серьёзное случилось что-то. Чжун Ли не спрашивает, не задевает больную тему — если Аякс захочет, сам расскажет, а пока чего трогать неприятную для обоих тему?       Изначально спят по комнатам разным, потом посреди ночи горячего(во всех смыслах) Чжун ли обвивают холодные тонкие руки второго со спины — всегда так было и всегда так есть. В смысле, ритуалы ночные их. Хотя и замёрзший рыжий тоже: как того ни отогревай, какими одеялами ни накрывай, теплым ночью он только весной-летом будет.       Чжун Ли вздрагивает из-за холода внезапного, но вы не подумайте, он не против объятий Аякса, наоборот даже: любит такие моменты всем сердцем. Да и вообще, всего Аякса любит, потому и пускает снова и снова к себе в квартиру, когда тому хуёво.       Ну и конечно потому, что знает, что любовь его взаимна.