tales from the gaySMP

соль в том, что почти все их разговоры проходили ночью. днем разговаривать как-то непривычно. да и не хочется. от палящего солнца становится холодно, от дождя бросает в жар, от снежинок на языке хочется повеситься на гирлянде с маминого чердака. в общем, нахуй этот день. ночью все было…мрачнее? в хорошем смысле. солнца не было, лишь облизывающие еле-еле доносившиеся белые лучи лунного света, дождь был как слёзы, может кого-то из богов, может самого джи как-то просочились через подушку. он не знал. а может это все ночной кошмар лекса и дождь это способ выбраться или, допустим, налить себе стакан воды. бред. точно бред. абсолютный бред. этой ночью не было ни кошмаров, ни дождя, потому что никто не спал. казалось, все это какой-то фильм, сон, картина, что-то нереальное, но вполне могло бы быть. вот, ствол дерева, а вот кровать, вот сундуки. где-то по бокам кровати в недрах ее пушистых областей затерялись джи и лекс. вампир-колдун с единственным счастливым мгновением в башке — как они с сестрой испортили отцу эксперимент и маме туфли, и арахнид с крыльями, бледной кожей, светящимися глазами в темноте и верой во что-то. странный набор. хотя, в этом доме не бывает ничего в пределах разумного. с одного плеера тихо шепчет музыка, с другого тоже. джи поерзал. прищурился. лекс моргнул. тишину убивала музыка, но оба были как в вакууме, под водой, что-ли. они разглядывали. у лекса сверкали глаза, губы, искрился нос, какие-то участки кожи. кисть руки скрипнула. лекс был милым, таким чертовски милым. просто предательски! лекс предатель! только потому что он слишком мил. джи ужасно бесился, как будто ревновал самого себя. или больше лекса. мысли крутились вокруг да около. хотелось выкрикнуть что-то и убежать. да, точно, выкрикнуть и убежать. — глупая песня. и твой музыкальный вкус дерьмо, как и ты. ты надоедливый и скучный. так, хорошо, теперь бежать. черт! собственный голос отдавался эхом в бесконечности этой комнаты. голос какой-то хриплый, из гробницы, из ночных кошмаров и всякой жуткой хуйни. это не крик, блядь, это хрип умирающего. сука. лекс как-то озадачился. нахмурился. на миг подумалось, что он сейчас возьмет и придушит джи. поджал губы, почти обиженно. они засверкали, словно кто-то обсыпал их блестками. закрыл глаза, выдохнул раздробленные звезды, взял плеер в руки. а потом все было как в тумане. как в пьяном бреду. губы в блестках оказались близко, сверкающие глаза, милый нос. потом все как-то страшно неловко. джи словно пьян или, может, под кайфом. ну, если он не может сказать то, что хочет, он сделает то, что хочет. джи начал горестно целовать эти блестящие в слезах лесных фей губы. а лекс, почему-то, не отодвинулся. какая чушь! все-таки отодвинулся. сегодня не твой день, тупица! лекс присел. мягко поднялся, как вспорхнул. запустил пальцы в волосы. джи остался лежать на месте. не двигался, почти не дышал, не моргал. хотелось закричать, залезть ему на бедра, убежать, еще раз поцеловать, заплакать, утопиться. но джи лежал. — не делай так больше. я становлюсь эмоциональным когда целуюсь и твои слова начинают что-то значить. бред, бред же, ну! пьяный бред, угар, называйте как хотите.