Давайте послушаем тишину

***

      Домой мы шли в гробовой тишине. Родители часто искоса смотрели на меня, избегали встречаться взглядами, хотя сами то и дело переглядывались. Дома меня усадили на диван и, долго не решаясь, наконец спросили:       — Скажи, Маринетт, а ты случайно не падала в последнее время? Возможно, ударилась головой?       Если бы мы были в каком-нибудь сериале, то, уверена, где-то сбоку от меня сейчас всплыло бы окошко со всеми теми сценами, когда, борясь с акумами, я падала. Зачем они вообще спрашивают? И почему у мамы красные глаза? Она что, плакала в кабинете доктора?

***

      — Сахарок, что это за срочная встреча? Меня сейчас хозяин потеряет, — ворчливо поприветствовал Плагг.       — С Леди Баг беда. Маринетт смертельно больна, — почти взвыла Тикки.       На секунду квами потерял дар речи. Конечно же, владельцы талисманов умирали: на поле боя, от чумы, в конце концов — от банальной старости. Но на его памяти такое было впервые, чтобы молодая, пятнадцатилетняя девчонка...       Квами разрушения пришлось взять себя в руки. Он кашлянул и холодно напомнил:       — Тебе стоит поговорить с ней о преемнике. Всё-таки Маринетт не только Леди Баг, но и Хранитель чудес. Нельзя допустить, чтобы шкатулка попала в чужие руки.       — Как ты можешь! Она же живое существо!       Он смягчился.       — Сахарок, если мы будем оплакивать каждое живое существо, у нас не хватит времени на наши прямые обязанности... Лучше, чтобы преемником стал кто-то со стороны. Не стоит зацикливаться на определённом круге людей.

***

      Во вторник Тикки отпросилась на встречу с квами Кота Нуара. Она не сказала, к чему такая срочность, но разве я сама не поняла? Полетела рассказывать всему миру, что хозяйка бракованная досталась!       Как же я разозлилась! Бесило всё: комната с жизнерадостными обоями, родители, которые решили ничего не рассказывать дедушке с бабушкой, а «подготавливать потихоньку». Можно подумать, реально подготовить к мысли, что единственная внучка — ходячий труп.       В какой-то момент внутри что-то щёлкнуло, и я подскочила. Разбросала вещи, сломала стенд с фотографиями Адриана... Родители вбежали в комнату, когда я уже срывала обои. Даже вспоминать не хочу, каких гадостей я им тогда наговорила. Остановилась, только услышав всхлипы. Мама плакала. Мама, которую невозможно было вывести из равновесия.       В среду я пошла в школу. Мне было не до уроков, но почему-то казалось, что школьная обстановка отвлечёт от тяжёлых мыслей. Зря казалось.       Первые три урока я вспоминала свою жизнь и пыталась убедить себя, что моё существование не прошло бесследно. На четвёртом — задумалась о том, что я слишком молода и ещё многого не сделала. Не знаю, как дождалась звонка, но первой выбежала из класса, закрылась в туалете и остаток дня проревела, то и дело вопрошая:       «Почему именно я?», «За что?», «Что же ты за спасительница, раз свою жизнь спасти не можешь?»