Не так страшен черт, как его малюют.

Слуги расставляли на столиках еду и напитки, чтобы гости Пристани Лотоса могли поесть и выпить в перерывах между чтениями. Вэй Ин с интересом огляделся по сторонам, замечая много новых лиц. Похоже, вчерашнее открытие книги притащило в Пристань Лотоса из самых разных мест всех тех, кто будет иметь непосредственное участие в каких-либо событиях, отраженных в книге. К примеру, парень с чудными ямочками на щеках, явно их ровесник, вёл себя тихо, словно его здесь и нет. Или мальчишка лет восьми-девяти недоверчиво рассматривал свои руки, после чего облегченно выдыхал, прижимая их к груди. Юноша лет шестнадцати-семнадцати, с виду монах, а рядом с ним тринадцатилетний мальчишка в белых одеждах скромно улыбался. Несколько девушек щебетали между собой, что-то обсуждая, и среди них была одна знакомая. - Мянь-Мянь, спасибо за мешочек с травами, - Усянь подскочил к ней, заставив вздрогнуть и повернуться к нему лицом. - Он нам очень пригодился. - Молодой господин Вэй, я должна ещё раз вас поблагодарить за спасение, - сказала девушка, поклонившись ему. - Нет-нет, это пустяки, каждый адекватный человек не оставил бы деву в беде, - замахал руками парень, делая шаг назад. - Лучше скажи спасибо Цзян Чэну, что вывел вас из пещеры. Ему это нужнее. Он перехватил странный взгляд Лань Чжаня на себе, прежде чем тот отвернулся. Ну вот, опять. Тот же самый взгляд он видел после фразы: "Тебе нравится Мянь-Мянь?", будто Ванцзи считает его идиотом. Нет, ну а что, он же просто спросил! А Лань Чжань чувствовал ревность, глядя, как Вэй Ин флиртует с девушками. И почему ему не удается с такой же легкостью заговорить с Вэй Усянем, или это вбитые с детства нормы поведения не позволяют переступить через себя? После перерыва книгу в руки взял Цзян Чэн, открывая на нужной странице и зачитывая: "Глава 2. Жестокость. Часть первая. Увесистый пинок заставил Вэй Уcяня открыть глаза. Над самым ухом прогрохотало: — Хватит притворяться мёртвым! - Что значит: "Хватит притворяться мёртвым"? - тут же возмутился Вэй Ин, сев ровнее. - Человек был мёртв тринадцать лет, он не притворяется! - Вот-вот, - согласился с ним Цзян Чэн, качая головой. Удар угодил прямо в грудь, повалив Вэй Усяня навзничь. Он стукнулся затылком об пол и, ощутив резкий приступ тошноты, смутно подумал: «А ты невероятно смел, раз позволяешь себе бить самого Старейшину». На несколько минут зал утонул в смехе, потому что все вполне живо представили эту сцену. - Ну или невероятно глуп, - тонко улыбнулся Не Хуайсан, пряча улыбку за веером. - Или решил, что он бессмертный, - поддержал его Цзинь Цзысюань. Хоть он и не общался с названым братом своей бывшей невесты, но не сомневался, что Вэй Усянь так просто спустит с рук то, что его ударили. Вернет с процентами, как говорится. - Лучше бы этому человеку бежать оттуда, - заметил Цзян Чэн, отсмеявшись. - А то наш Вэй Усянь отомстит и забудет, что отомстил. - Как ты в меня веришь, Чэн-Чэн, - деланно удивился Вэй Ин, глядя на брата. - А что, разве не так? - Ну, я правда отомщу и забуду, повторно точно никому не мщу. Обычно с первого раза доходит. - Вот и я про то же. Вэй Усянь уже много лет не слышал даже обычного человеческого голоса, не говоря уже о столь громком и пронзительном визге. Голова его кружилась, перед глазами всё плыло, а в ушах жужжащим эхом отдавался сиплый голос: — Задумайся вот о чём! На чьей земле ты живёшь?! Чей рис ты ешь?! Чьи деньги ты тратишь?! Так что такого, если я возьму себе пару твоих вещичек?! Всё равно они принадлежат мне! Вэнь Цин напряглась, услышав про головокружение и шум в ушах, вся сущность лекаря стремилась помочь пациенту, пусть они всего лишь читали книгу. - Бедный Вэй-сюн, - искренне посочувствовал другу Не Хуайсан. - Только очнуться, и первым, что услышать - это визг человекоподобной свиньи. - Предпочитаю сладкоголосые трели соловья, - улыбнулся Вэй Ин, заставляя внимательно наблюдающего за ним Лань Чжаня немного смутиться. - Или прекрасную игру на гуцине, это так красиво. Лань Хуань бросил взгляд в сторону брата, мол, мотай на ус слова господина Вэя. Ведь самая красивая игра на гуцине - у Ванцзи, это всем известно. Фактически, брату только что сделали комплимент. - Ему что, миски риса жалко? - неожиданно возмутилась словам неизвестного Ло Цинъян. - Настолько жалко, что господин Вэй должен за еду платить своими вещами? - Неравноценный обмен, надо признать. Вслед за его словами раздался глухой металлический стук обшариваемых сундуков и грохот падающих на пол предметов. Постепенно взгляд Вэй Усяня прояснился. Поначалу из темноты вынырнул тускло освещённый потолок, а затем – лицо человека с позеленевшими от злости глазами и перекошенными бровями, оросившего его слюной: — Как смеешь ты жаловаться на меня? Думаешь, я тебя испугался?! Думаешь, хоть одна живая душа в этом доме заступится за тебя? - Фу-у, - присутствующие в зале заклинатели скривились, представив себе брызжущего слюной человека. - Оклемаюсь и сам за себя заступлюсь, - пожал плечами Вэй Ин. - Этот парень явно быстро встретит свою смерть, - заметил Не Минцзюэ, поглаживая рукоять своей сабли. - Его наверняка настигнет возмездие. Интересно, сколько вообще покойников в этой книге? - Думаю, много, как бы не половину зала мысленно придётся хоронить, - мягко сказал Лань Хуань. - Не принимайте мои слова близко к сердцу. - Тогда я с нетерпением буду ждать дальнейших событий, - кивнул Минцзюэ. - И считать тех, кто выбыл. Двое здоровяков, судя по виду, слуг, подошли к нему: — Молодой господин, по вашему приказу всё разгромлено. Сиплоголосый юнец удивился: — Как вы управились так быстро? — В этой лачуге не так много вещей, — донеслось в ответ. Обладатель сиплого голоса вполне удовлетворился этим и вновь принялся за Вэй Усяня, тыча ему в лицо пальцем, словно намереваясь пронзить насквозь: — Сначала ты осмелился наябедничать на меня, а теперь валяешься на земле, притворяясь мёртвым! Ради чего? Как будто кто-то позарится на твоё барахло! Что ж, посмотрим, как ты теперь донесёшь на меня за разгром твоей хибары! Думаешь, ты особенный, потому что несколько лет обучался в ордене заклинателей? Да тебя же вышвырнули вон, словно шелудивого пса! Вэй Усянь утомленно подумал: «И вовсе я не притворяюсь мёртвым. Я ведь действительно был мёртв несколько лет». - О чём уже говорилось ранее, - подтвердил Не Хуайсан, припомнив, что недавно эта информация уже прозвучала. - Вэй-сюн наверняка просто дезориентирован после стольких лет отсутствия. - И что вообще за свинское отношение к чужому жилью и чужим вещам? - проворчал Цзинь Цзысюань, ревностно оберегавший своё личное пространство от чужих людей. Прочие молодые господа из Великих и не столь известных средних и малых орденов также поддержали его согласным гудением. Для них вообще немыслимо было, чтобы другой человек бесцеремонно вваливался в чей-то дом и вёл себя там по-хозяйски. Кто-то даже мысленно провёл параллели с Вэнь Жоханем и его сыновьями, но благоразумно не стал высказывать эту мысль вслух. - То есть, мальчишка был адептом какого-то ордена? - нахмурилась Юй Цзыюань. - И даже несколько лет постигал науку заклинательства? - И кто такой небрежный глава, который не может пристроить мальчишку туда, где он может приносить пользу? - громыхнул Не Минцзюэ. - Коли не стал заклинателем, так пусть слугам помогает, не стоит разбрасываться ценными ресурсами. Все взгляды скрестились на Цзинь Гуаншане, нервно обмахивающемся веером. О его любви к женщинам можно было слагать легенды. - Что вы так на меня смотрите? - нервно спросил Гуаншань, которого пугала сидящая рядом супруга, от коей распространялись весьма ощутимые волны злости. - Кобель, - тихо припечатала Цзинь Ливэй*, наступив на ногу мужу и добившись от него тихого писка. - Вернемся в Орден, я за тебя возьмусь, дорогой супруг. «Кто это?» «Где я?» «Неужели я опустился настолько, что захватил чужое тело?» - А такое вообще возможно? - тихо спросила одна из девиц, сидевших кружком в стороне от остальных. Это были дочери и племянницы глав малых и средних орденов, пришедшие на чтение только ради поиска мужа. - Вполне, юная дева, - Лань Цижень не мог не блеснуть своими знаниями, поглаживая бородку. - Человек, обладающий духовными силами, может призвать злого духа и заставить его что-то сделать, но если допустит ошибку, злой дух завладеет его телом. И тогда получается одержимый человек. Девы тут же заохали и заахали, представляя себе подобное. Разгромив лачугу и избив её обитателя, тем самым отведя душу, сиплый юноша, важно вышагивая, вышел из лачуги в сопровождении двух слуг, хлопнув дверью. — Смотрите в оба и не выпускайте его на улицу! Не хватало ещё, чтобы он опозорил нас перед гостями! — громко приказал он. За дверью послышались ответы слуг. Дождавшись, когда звуки шагов затихли в отдалении, и снаружи воцарилось безмолвие, Вэй Усянь попытался подняться. Однако тело отказалось повиноваться, и ему пришлось опуститься обратно на пол. Тогда Вэй Усянь перевернулся на бок и, всё ещё мучаясь головокружением, принялся разглядывать незнакомую обстановку вокруг и кучи хлама на полу. Чуть в стороне лежало бронзовое зеркало, брошенное кем-то на землю. Вэй Усянь дотянулся до него и увидел отражение мертвенно-бледного лица, со щеками, ассиметрично вымазанными чем-то красным: добавить сюда ещё высунутый кроваво-алый язык — и вышел бы отличный призрак висельника. Он несколько обескураженно отшвырнул зеркало в сторону, потёр лицо рукой и обнаружил на ладони осыпавшиеся белила. К счастью, новое тело не было таким с рождения — всё это оказалось лишь причудами его прежнего владельца. Без сомнения, он являлся мужчиной, но, тем не менее, мужчиной с макияжем, причём, весьма неумелым. Вэй Ин весело усмехнулся и тут же изобразил пантомиму: якобы держа в одной руке зеркало и смотрясь в него, второй рукой он совершал движения, будто пудрит лицо. Затем наносит сверху краску вокруг глаз и кончиком пальца поправляет "макияж". Оценив "отражение" в "зеркале", он наклонил голову к плечу и высунул язык, изображая висельника. Всем, кому посчастливилось наблюдать это представление, тут же дружно заржали. - Тебе идёт, - с долей сарказма заметил Цзян Чэн, проиграв борьбу со смехом. - А-Сянь, ты совершенно не умеешь делать макияж, - звонко рассмеялась Яньли, потянувшись к его лицу. - Давай я помогу. - Шицзе, я и так красавчик, - заметил Усянь, немного отклонившись назад. - Мой макияж призрака висельника и так хорош. - Давай поправлю. - Шицзе, ты хочешь, чтобы я сильнее напугал тех, кто на меня будет смотреть? - Хорошо, уговорил. Не буду трогать. Вторая волна смеха была не менее сильной, кое-кто из зрителей этой пантомимы даже растирал по щекам брызнувшие от хохота слёзы. И ещё нескоро смогли успокоиться, чтобы продолжить чтение. Ошарашенность неожиданно придала ему сил: Вэй Усянь худо-бедно принял сидячее положение и наконец-то заметил под собой круглое магическое поле. Алое и довольно неровное, оно явно было нарисовано от руки кровью, ещё не засохшей и источавшей характерный запах. Поле испещряли кривые каракули заклинаний, которые кое-где смазались его телом, но от этого не стали выглядеть менее зловеще и повергать в меньший трепет. Но всё же Вэй Усяня величали Основоположником Пути Тьмы, Магистром Дьявольского культа и прочими титулами, поэтому он не впервые сталкивался с подобными устрашающими полями и, само собой разумеется, знал их природу как свои пять пальцев. Он не захватывал ничьего тела — оно оказалось добровольной жертвой! Собравшиеся в зале заклинатели охнули, представив себе, что какой-то безумец может решиться на подобный ритуал и добровольно пожертвовать своё тело злому духу. Взгляды вновь обратились в сторону достопочтенного учителя Лань. - Подобное возможно, но это надо быть совсем безумцем, - заметил Лань Цижень, поглаживая свою бородку. - Либо настолько отчаявшимся человеком, что и свет белый не мил, - хмыкнул Вэй Ин, разводя руками в ответ на возмущенный взгляд старика Ланя. Ну а что, разве не так? Сколько людям не запрещай делать что-то, обязательно найдется человек, который попробует это сделать хотя бы из интереса. Замалчивание информации точно не пойдет на пользу. - Это прозвучало очень жизнеутверждающе, - с лёгким сарказмом заявил Цзян Чэн, ненадолго отрываясь от чтения. - А что, нет? Зато люди, возможно, несколько раз подумают, настолько ли они отчаялись, чтобы пойти на такой шаг. Однако по сути эта «добровольная жертва» являлась проклятием. Заклинатель сам себе наносил увечья, делая несколько надрезов на теле, кровью писал заклинания и рисовал магическое поле. Сев в центр круга, он призывал злого духа исключительной ярости и мощи и молил об исполнении желания, предлагая в оплату собственное тело и возможность вернуться на землю. Ритуал этот — «добровольная жертва» — в корне отличался от «насильственного захвата». Оба они имели дурную славу и относились к числу запретных, но первый не обладал ни применяемостью, ни распространенностью последнего. Едва ли найдутся чаяния столь сильные, что заставят человека по собственной воле отдать всё, что у него есть: редко кто решался на подобное, и в итоге ритуал оказался почти утерянным в веках. Древние фолианты за тысячи и тысячи лет сохранили всего три или четыре достоверных случая. Все люди, проводившие ритуал, желали лишь одного — мести, а злые духи, откликнувшиеся на призыв, безупречно исполняли их желания в самой кровавой и безжалостной манере. Вэй Усянь отказывался смиряться. - Ха, да чтобы этот паршивец смирился, это нужно что-то запредельное, - почти что с гордостью хмыкнула Юй Цзыюань, заставив домочадцев удивленно посмотреть в её сторону. Она что, гордится? Вэй Усянем? - Ну да, тогда бы это был не Вэй Усянь, - фыркнул Цзян Чэн, соглашаясь с матерью. Представить себе смирившегося друга и брата было очень сложно, практически невозможно. - Это я-то злой дух? - возмутился Вэй Ин, скорчив оскорбленную рожицу. - Да я, если бы такое случилось, был бы самым безобидным духом! С каких это пор он оказался «злым духом исключительной ярости и мощи»? Слава о нём, конечно, шла дурная, и умер он ужасающей смертью, но при этом никогда не преследовал живых и не искал возмездия. Он мог поклясться, что стал самым безобидным блуждающим призраком на всём белом свете! Щекотливость же ситуации состояла в том, что для сделки хватало всего лишь желания заклинателя. Как бы Вэй Усянь ни противился, но… как только он попал в это тело, контракт посчитался заключенным. Он был обязан исполнить желание призывающего, иначе проклятие обернётся против призванного, и его душа будет окончательно уничтожена без возможности перерождения. Заклинатели дружно перевели взгляды на Вэй Усяня, услышав с книжных страниц те же самые слова о его безобидности. - Бр-р, выполнять чьи-то глупые желания я не подписывался, - скрестил руки на груди Вэй Ин, нахохлившись. - С другой стороны, мне-книжному явно не захочется потерять второй шанс на нормальную жизнь и уничтожить свою душу без права перерождения. - Это у тебя-то нормальная жизнь? - фыркнул Цзян Чэн, прекрасно знавший, что слова "Вэй Усянь" и "нормальная жизнь" находятся в противоположных направлениях. Это воплощение хаоса спокойно жить не может! - Да ты и дня не проживёшь без шутки! - Как хорошо ты меня знаешь, Чэн-Чэн, - притворно удивился Усянь, со смешком уворачиваясь от подзатыльника. - Семь лет вместе растём, - передразнил его Ваньинь, ткнув локтём в бок и тут же получая ответный тычок. - И мне почему-то вечно приходится быть гласом разума в нашей паре! - Просто признай наконец, что как бы ты ни злился, мои выходки поднимают тебе настроение. - Не буду признавать. - А-Чэн, А-Сянь, успокойтесь, - попросила Яньли, напоминая, что они в зале не одни. - Хорошо, сестра/шицзе! Вэй Усянь развязал пояс и распахнул своё черное одеяние, осматривая тело, затем поднял руки и убедился, что оба его запястья крест-накрест рассекали порезы, нанесённые чем-то острым. Кровотечение уже остановилось, однако Вэй Усянь знал, что то были не обычные порезы: если он не исполнит желание заклинателя, раны не затянутся. Более того, с течением времени они будут становиться все серьёзнее и серьёзнее, и если Вэй Усянь не управится в срок, его душа и это тело будут разорваны на части. Он перепроверил всё несколько раз, периодически восклицая про себя: «Да что же это такое!» и, наконец, держась за стену, поднялся на ноги. Вэнь Цин наконец расслабилась, услышав, что книжный Вэй Усянь пришёл в себя достаточно, чтобы подняться на ноги. Иначе бы она точно применила все свои лекарские навыки, чтобы залечить его раны. - Наконец-то! - в тон её мыслям хмыкнула Юй Цзыюань, которой не нравилось, что первого ученика её ордена так легко смог одолеть какой-то деревенщина, не знающий своего места. Зря она, что ли, учила Вэй Усяня, чтобы он позорил её труды по воспитанию? - Простите, - робко обратилась к заклинателям одна из девушек, привлекая к себе внимание. - Вы что-то хотите спросить, дева..? - вежливо сказал Лань Сичень, глядя на подавшую голос деву. - Цинь Су, - тут же представилась девушка, слегка поёжившись под любопытными взглядами окружающих. Родители со вздохом не стали её перебивать. - Скажите, а подобные раны, полученные в ходе ритуала, опасны для заклинателя? - В какой-то мере да, - кивнул Лань Цижень, поглаживая свою бородку. - Такие раны не заживут, пока не исполнится желание заклинателя, и чем больше времени пройдет, тем сильнее они будут давать о себе знать. - А в какие примерно сроки нужно выполнить желание призвавшего? - уточнила Ло Цинъян. - Зависит от поставленных условий. Где-то требуется неделя или месяц, а бывает, что и года мало для выполнения желания. - Эти девы благодарят учителя Ланя за объяснения, - поклонились обе девушки. Дом, в котором очутился Вэй Усянь, был довольно большим, но пустым и бедным. Постельное бельё и покрывало не меняли уже долгое время, от чего по комнате расползался стойкий запах плесени. В углу стояла бамбуковая корзина для мусора, но из-за недавнего погрома весь сор из неё вывалился и рассыпался по полу. Вэй Усянь наткнулся взглядом на смятый клочок бумаги, по виду испачканной чернилами, и тотчас же схватил его, обнаружив нестройные ряды иероглифов. Он торопливо подобрал оставшиеся бумажки. Похоже, автором этих строк оказался предыдущий хозяин тела, который подобным образом изливал свои чувства в минуты сильного отчаяния. Некоторые предложения представляли собой бессвязный набор слов, не имеющих смысла, а от пляшущих иероглифов за версту веяло беспокойством и напряжением. Вэй Усянь внимательно изучил свои находки и постепенно начал догадываться, что дело нечисто. Он выстроил несколько предположений и более-менее понял положение вещей. Оказалось, человека, призвавшего его, звали Мо Сюаньюй, а поселение это называлось деревня Мо. - Что? - вскричала молодая женщина, на которую до этого не обращали внимания, прижимая к себе маленького ребёнка лет четырёх. - Мой А-Юй? - А вы, простите, кто? - тут же задал уточняющий вопрос Цзинь Цзысюань, глядя на молодую женщину и её ребёнка, казавшегося смутно знакомым. - Мо Тинг**, - представилась та, украдкой бросая взгляды в сторону Цзинь Гуаншаня, делавшего вид, что совсем её не знает. - А моего сына зовут Мо Сюаньюй. - Что? - взгляды заклинателей скрестились на малыше, сидевшем на руках у мамы и любопытно сверкающем глазками, оглядывая окружающую обстановку. - Второй, - хмыкнул Не Минцзюэ, разбивая воцарившуюся тишину. - Дагэ, - Не Хуайсан вздрогнул от неожиданности, тут же поворачиваясь к брату. - Ты меня напугал. - Второй кто? - вежливо уточнил Лань Сичень, глядя на названого брата. - Второй умерший в этой истории. - Ты что, теперь каждого будешь считать? - Надо будет, каждого посчитаю. - Постойте-ка, - Вэй Ин неожиданно поднялся со своего места и подошел к матери с ребенком, присаживаясь на корточки. Внимательный взгляд отметил тонкие дуги бровей, большие красивые глаза, курносый носик и пухлые губки, в целом, облик девушки получался довольно милым. Наблюдавший за ним Лань Чжань ревниво нахмурился, видя интерес возлюбленного к особе женского пола. И почему Вэй Ин так внимательно изучает её лицо? Неужели понравилась? - А в вашей семье, госпожа Мо, не было людей по фамилии Вэй? - Мою маму звали Вэй Люэй, - негромко сказала Мо Тинг, но в воцарившейся тишине её слова были слышны всем собравшимся. - А почему вы спрашиваете, господин? - Потому что вы и ваш сын, госпожа Мо, имеете сходство во внешности со мной, - развёл руками Усянь, улыбнувшись малышу. - Поэтому я и решил уточнить. Глаза у нас с А-Юем точно одного цвета. - У Чанцзэ была младшая сестра, которую звали Люэй, - кивнул Цзян Фэнмянь, тоже отметив сходство молодой женщины и её сына со своим воспитанником. - Значит, вы с А-Сянем и правда родственники. Пурпурная Паучиха прикрыла глаза рукой, переосмысливая свою жизнь. Значит, Вэй Усянь и правда сын Чанцзэ. Тогда она напрасно ревновала своего мужа к Цансэ-саньжэнь? Напрасно скандалила, обвиняя в том, что Фэнмянь притащил в их дом своего нагулянного ребёнка? Заставляла всю семью нервничать и ходить на цыпочках? И ведь доказательство прямо перед глазами, что этот вздорный мальчишка пошёл внешностью в породу отца, а характером в мать. Господи, столько потерянных на ревность и злость лет, которые можно было уделить своей семье! Фэнмянь повернулся к ней лицом и осторожно взял за руку, опасаясь, что его супруга вновь может вспылить, но получая в ответ слабую улыбку. Похоже, для них, как для супругов, ещё не всё потеряно? Дед Мо Сюаньюя происходил из местного богатого рода. Семья его была небольшой: несмотря на все старания, ему удалось произвести на свет лишь двух дочерей. Их имена не упоминались, но зато говорилось, что старшая появилась от законной жены, и ей прочили блестящее замужество, а младшая, хоть и отличалась красотой, являлась дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть её с рук первому встречному, но неожиданно девушке улыбнулась удача. Когда ей исполнилось шестнадцать лет, глава одного известного ордена заклинателей проезжал через их селение и влюбился в неё с первого взгляда. Деревня Мо превратилась в место их тайных свиданий, и через год вторая госпожа Мо родила сына — Мо Сюаньюя. Поначалу жители деревни Мо восприняли сей факт с некоторой долей презрения. Однако заклинателями восхищаются все, в глазах обывателей они — загадочные и благородные любимчики Небес, да к тому же, глава ордена зачастую оказывал щедрую помощь как и своей содержанке, так и всей её родне. Вскоре ветер задул в ином направлении: семья Мо возгордилась, а остальные жители деревни — прониклись завистью. Но благополучие длилось недолго: глава ордена оказался ветреным человеком, жаждущим новизны. Через пару лет и любовница, и сын наскучили ему. Едва Мо Сюаньюй достиг четырёхлетнего возраста, его отец покинул их и больше никогда не возвращался. Мо Тинг вздыхала и кивала головой, слушая книгу и подтверждая, что всё именно так и было. Но что могла знать тогда деревенская девчонка, ещё не выпорхнувшая из родительского гнезда? Она влюбилась в красивого заклинателя и родила ему сына, который сейчас с ней в этом зале. Кто же знал, что она была для него всего лишь временным приключением? Взгляды в сторону Гуаншаня теперь не кидал только ленивый, поскольку всем было известно, как охоч глава Цзинь до женщин. И неразборчив в связях, а из его бастардов можно основать новый Орден. Цзинь Цзысюань почувствовал стыд за отца, умудряющегося не пропускать ни одной юбки и позорящего своими постельными победами свой Орден. Цзинь Ливэй бросила злой взгляд на мужа и с удовольствием наступила ему на ногу каблучком туфли, добиваясь вскрика, скрытого за веером. Затем её взгляд прошёлся по людям в зале, безошибочно выцепляя юношу, год назад спущенного с лестницы Благоуханного дворца, потом метнулся к маленькому мальчику и его матери. Вот они, свидетельства распутства её супруга, прямо перед глазами. И что особенно возмутило госпожу Цзинь - девчонка смогла удержать внимание этого ветреного человека аж на пять лет, тогда как все прочие интрижки заканчивались максимум через неделю! Мэн Яо тоже зло посматривал в сторону своего биологического отца, сжимая кулаки на коленях. Почему к его матери Гуаншань пришёл всего один раз и после даже не поинтересовался, как они живут и хватает ли денег хотя бы на еду, а молоденькую девчонку и её сына осыпает подарками? Не то чтобы сам Мэн Яо на что-то рассчитывал, приходя в башню Золотого Карпа, но разве нельзя было быть менее грубыми и не сталкивать его с лестницы? В последующие годы, как это водится, люди заговорили по-другому. Вернулись первоначальные презрение и пренебрежение, в этот раз разбавленные надменной жалостью. Вторая госпожа Мо отказывалась смиряться, продолжая твёрдо верить, что отец не отвернётся от своего собственного сына. И действительно, как только тому исполнилось четырнадцать, глава ордена прислал за ним гонцов и официально забрал к себе. Несмотря на то, что вторая госпожа Мо не могла отправиться вместе с сыном, всё же она вновь воспрянула духом, разом забыв прежние обиды, и принялась всем рассказывать, что её сын непременно станет бессмертным и принесёт славу своим предкам. Досужие пересуды жителей деревни Мо зазвучали иначе уже в третий раз. Однако, не достигнув никаких успехов на ниве совершенствования тела и духа и не унаследовав пост отца, Мо Сюаньюй был отослан назад. И не просто отослан, а с позором изгнан. Мо Сюаньюй оказался обрезанным рукавом, причём весьма смелым, открыто пристававшим к своим товарищам по учёбе. Происшествие это получило широкую огласку, и поскольку сын второй госпожи Мо не проявлял никаких способностей, у отца не было причин оставлять его подле себя. В довершение всего, неизвестно, какая муха укусила юношу, но когда Мо Сюаньюй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, словно что-то до смерти напугало его. - Забрал? В Орден? - Цзинь Ливэй с недоверием посмотрела на мужа, не веря своим ушам. Чтобы этот кобель уделил внимание кому-то из своих бастардов и даже дал возможность учиться заклинательству? Если это шутка, то какая-то несмешная. - Я так и думал, - усмехнулся Не Минцзюэ, услышав подтверждение своим мыслям. Остальные главы Великих орденов с разными эмоциями посмотрели на Цзинь Гуаншаня: кто-то с презрением, кто-то с издёвкой или укоризной. - Тайна Главы, не умеющего оценить имеющиеся ресурсы в виде человека и пристроить его к делу, раскрыта. Мэн Яо снова сжал кулаки, услышав про обучение заклинательству. Почему-то ему самому никто такого шанса не предоставил! - А других вариантов и не было, - фыркнула Юй Цзыюань, намекая на то, что все и так знали о неразборчивости и откровенном пренебрежении к нуждам своего Ордена Гуаншаня. Фактически, орденом Ланьлин Цзинь управляет госпожа Цзинь, а не сам глава. - Но изгонять из ордена только за сексуальные предпочтения? - удивился Не Хуайсан, пожимая плечами. - Как-то неправдоподобно. - Можно этому недостойному обратиться с вопросом? - подал голос Мэн Яо, уважительно кланяясь. - Что же в ордене Ланьлин Цзинь могло так напугать несчастного, что он начал сходить с ума? - Может, услышал что-то, не предназначенное для его ушей? - неуверенно предположил кто-то из заклинателей. - Или увидел чью-то смерть? - Да вряд ли из-за такой мелочи станут выгонять из ордена! - Уж точно не из-за того, что парнишка оказался обрезанным рукавом. - А вдруг он приставал к кому-то влиятельному? - За такое плетей могут дать, а не изгнать из ордена, - хмыкнул Не Минцзюэ, держащий своих адептов в ежовых рукавицах. - А может, ребёнок услышал что-то, что не должен был узнать, потом увидел смерть какого-нибудь известного заклинателя и решил, что притвориться сумасшедшим - отличная идея? - закатил глаза к потолку Вэй Ин. - А то, что он обрезанный рукав - всего лишь предлог, чтобы убрать свидетеля из ордена? - А не проще ли было просто убить? - скептически заметил Цзян Чэн. - Слишком сложная комбинация. Давайте продолжим чтение. Дойдя до этих записей, Вэй Усянь нахмурил брови. Обрезанный рукав, да к тому же сумасшедший. Стало ясно, почему на лице этого человека красовалось столько пудры и румян, что он походил на призрак висельника, и почему никто не удивился огромному кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюаньюй хоть целый дом от пола до потолка своей кровью, никто бы всё равно не удивился. Все знали — он же больной! Когда Мо Сюаньюй вернулся домой, насмешки и издевки посыпались словно из рога изобилия, но, похоже, на этот раз толпа своего мнения менять не собиралась. Вторая госпожа Мо не вынесла подобного удара и вскоре скончалась от удушья, вызванного застоем скверной Ци. Слушавшая книгу Мо Тинг крепче прижала к себе сына, словно стараясь защитить от злых слов. Решено: ни в какой Орден её малыш не вступит, все положенные науки могут преподать и на дому приглашенные учителя. А то мало ли, испортят её кровиночку. К демонам этот орден Ланьлин Цзинь, мало того, что папаша - кобель тот ещё, так ещё и А-Юя сделают обрезанным рукавом! Нет-нет, только приглашенные учителя, исключить саму возможность подобного исхода. К тому времени дед Мо Сюаньюя уже отошёл в мир иной, и во главе семьи встала первая госпожа Мо. Судя по всему, она с самого детства стыдилась своей младшей сестры, и особо косые взгляды кидала на её внебрачного сына. Единственным ребёнком госпожи Мо был Мо Цзыюань, тот самый человек, который только что разгромил эту лачугу. Когда за Мо Сюаньюем явились гонцы, она, надеясь на хоть какое-то, а всё же родство с кланом заклинателей, мечтала, что Мо Цзыюаня также заберут для совершенствования тела и духа. Разумеется, ей отказали, а если сказать точнее, то просто проигнорировали. Что за вздорные чаяния! Всё-таки речь шла не о торговле капустой на базаре, где можно было торговаться и, купив один кочан, получить второй бесплатно! На несколько минут зал утонул в смехе, всем понравилось сравнение заклинателей с капустными кочанами. На что только рассчитывала эта глупая женщина? Если бы у второго мальчишки был хоть какой-то потенциал, его бы забрали и так, без всякой помпы, как в случае с Мо Сюаньюем. Хотя и правда, зачем привлекать столько внимания к бастарду, который ещё неизвестно, как себя проявит? Тем не менее, все в семье Мо твёрдо верили, что Мо Цзыюань был человеком выдающимся, обладающим незаурядными способностями и талантами. Отправься он тогда на обучение, заклинатели непременно воздали бы ему должное, в отличие от безнадёжного двоюродного брата. Несмотря на то, что Мо Цзыюань находился в совсем ещё юном возрасте, когда Мо Сюаньюя забрали, подобную чушь столь часто вбивали ему в голову, что он поверил в неё всем сердцем. Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюаньюя, оскорблял и бранил его, проклиная за то, что тот украл его блестящее будущее и возможность стать бессмертным. Кроме того, Мо Цзыюань обожал отбирать у брата различные талисманы, эликсиры и прочие предметы заклинателей, присваивать себе и вытворять с ними, что в голову взбредёт. Временами Мо Сюаньюй действительно впадал в безумие, но всё же осознавал, что над ним издеваются. Он долгое время терпел, однако Мо Цзыюань, перейдя всяческие границы, стащил едва ли не все его вещи. Терпение Мо Сюаньюя лопнуло, и он, заикаясь и запинаясь, пожаловался своим тёте и дяде, что и вызвало сегодняшний погром. Выведенные мелким почерком закорючки сиротливо жались друг к другу, и у Вэй Усяня заболели глаза. Он подумал: «Что за, мать его, хреновая жизнь!» Неудивительно, что Мо Сюаньюй решил прибегнуть к запрещённому ритуалу и умолять злого духа о помощи, ради мести пожертвовав тем единственным, что у него осталось — собственной жизнью. - А у меня другой вопрос, - нахмурился Вэй Ин, потерев висок и поднимая взгляд на заклинателей. - Если ритуал запрещённый и за все века только три или четыре подтвержденных случая его применения, откуда его мог взять Мо Сюаньюй? Подобные сведения на дороге не валяются. Зал тут же загудел, обсуждая своевременный вопрос, поднятый первым учеником ордена Юньмэн Цзян. В самом деле, откуда мог взять описание ритуала простой адепт, к тому же недоучка? - Малолетний выскочка Мо Цзыюань считает себя пупом земли? - насмешливо прогудел Не Минцзюэ, больше всего на свете не любивший предателей и подобных выскочек. - Что-то я сомневаюсь, что избалованный ребёнок смог бы освоить путь заклинателя, - фыркнула Юй Цзыюань, поглаживая кольцо на пальце. - Родители слишком ему потакают, а от заклинателей в первую очередь требуют усидчивости и старательности. - Я бы не стал учить подобного ребёнка, - веско заметил Лань Цижень. - Да и красть вещи заклинателей очень опасно, - заявила Ло Цинъян. - Это может навредить простому человеку, причём последствия будут гораздо тяжелее, чем для самого заклинателя. Потому что обыватели не имеют Золотого ядра, развиваемого медитациями и самосовершенствованием. Госпожа Мо и Мэн Яо жадно впитывали сведения о мире заклинателей, молчаливо решая, что сейчас любое знание пригодится. И ведь обывателям не объясняют всю опасность соприкосновения с подобными совершенствующимися личностями. Так что лучше узнать как можно больше, чтобы не попасть впросак и не подвергнуть свою жизнь опасности. От напряжения заныли глаза, и постепенно боль начала распространяться по всей голове. По логике вещей, в этом ритуале заклинатель произносил своё желание мысленно, и Вэй Усянь, как призванный злой дух, должен был услышать все подробности. Но похоже, Мо Сюаньюй тайком переписал обрывочные фрагменты заклинания из повреждённого манускрипта, содержащего неполный текст, и именно эту часть упустил. Вэй Усянь догадывался, что тот хотел отомстить семье Мо, но как именно? Каковы масштабы? Необходимо ли ему вернуть украденное Мо Цзыюанем? Или избить всю семью Мо до полусмерти? Или же… стереть её с лица земли? Вероятнее всего, стереть с лица земли! В конце концов, любой, кто имел хоть какое-то отношение к заклинателям, знал Вэй Усяня как бессердечного и неблагодарного злодея, который потерял человеческий облик и рассудок. Мог ли кто-нибудь представить более яростного и злобного духа, чем он? И если Мо Сюаньюй решился призвать именно Вэй Усяня, значит, исполнить его желание, которое явно не относилось к числу безобидных, было не так-то просто. И всё же Вэй Усянь хмыкнул: — Ты обратился не по адресу… - Вся суть А-Сяня в одной фразе, - нежно улыбнулась Яньли, обнимая своих братьев. Решено было вновь сделать перерыв, чтобы собравшиеся в зале заклинатели могли подкрепиться и утолить жажду, а также размяться после долгого пребывания в одной позе.