Не так страшен черт, как его малюют.

Посмотрев на своего ученика, Вэй Ин решил сам читать следующую главу. Кто знает, какие тайны им дальше откроет эта книга? Он поднялся со своего места и подошёл к госпоже Юй. - Госпожа Юй, могу я взять книгу? - Можешь, но сядешь рядом со мной, - распорядилась Юй Цзыюань, делая слугам знак перенести его кресло ближе к ней. Иньчжу вложила ей в ладонь крепкий гребень и отступила на шаг назад. - А теперь повернись ко мне затылком, Вэй Усянь, и начинай читать. - Хорошо, госпожа Юй, - растерянно кивнул Усянь, взяв книгу, и приобнял прижавшегося к его боку ученика, открывая томик на нужной странице и начиная читать. "Глава 29. Роса. Часть вторая. Слуга ответил: — Не спешите, я как раз собирался об этом упомянуть. Так вот, все они мертвы. Да, я сказал, что глава клана остался в живых, но это продолжалось недолго: не прошло и нескольких лет, Чан Пин также погиб. И умер он куда более ужасающей смертью — его убили линчи! Мне ведь не нужно вам рассказывать, что такое линчи? Это когда от тела живого человека ножом или мечом состругивают тоненькие кусочки плоти, три тысячи шестьсот раз, до тех пор, пока всё мясо не будет снято и не останется один только скелет… Вэй Ин сглотнул, стараясь контролировать свой голос, который от удивления так и норовил сесть. Госпожа Юй ни разу за эти годы не прикасалась к его волосам, не говоря уже о расчесывании и какой-либо прическе. Но тем не менее, сейчас гребень скользил по его волосам, распутывая узелки и превращая их в тёмный шёлк. Лань Чжань впервые видел Вэй Ина с распущенными волосами, и эта картина неожиданно сделала его старше на несколько лет и серьезней. Кончики пальцев зудели от желания запустить их в чернильные пряди и слегка сжать, притягивая любимого ближе для поцелуя. Нет, ещё рано, стоит запастись терпением. Юй Цзыюань заплела две косички с боков и закрепила их лентой на затылке, оставив остальную массу волос стекать по спине. - Продолжай, Вэй Усянь. Безусловно, Вэй Усянь не мог не знать, что такое линчи. Если бы кто-то вдруг возжелал книгу «Тысяча способов мучительно умереть», он оказался бы наиболее подходящим кандидатом в писатели. Вэй Усянь махнул рукой: — Я понял. Что ж, может быть, ты знаешь, почему весь клан Чан уничтожили? Слуга продолжил: — Говорят, они пали жертвой козней другого ордена. Вне всяких сомнений, так и было! Иначе как же целая группа людей, да к тому же заклинателей, не смогла выбраться наружу? Их определенно поймали в западню, человек или существо. На случай, если беседа не развлечёт гостей достаточным образом, владелец лавки даже принёс им по блюдцу арахиса и семечек. Вэй Усянь кивнул в знак благодарности и, щёлкая семечки, продолжил расспрашивать: — Кто-нибудь пытался выяснить, что это был за человек или существо? - И откуда тебе может быть известно, что такое линчи? - закатил глаза к потолку Цзян Чэн, временно потерявший возможность тыкать в брата локтем или кулаком. - Наверно, у старейшины Илин были насыщенные годы, - хмыкнул Вэй Ин, пожимая плечами. - Поэтому он много чего успел узнать. - Сомневаюсь, что клану Чан стал бы мстить другой клан, - заметил Цзинь Цзысюань. - Только если эти заклинатели умудрились разозлить какую-нибудь опасную тварь и не справились с ней, что более вероятно. - Но что это за тварь тогда должна быть? - возразила ему Ло Цинъян, как вполне неплохая заклинательница. - Понятия не имею, но чем не версия, почему все в клане были убиты? Слуга рассмеялся: — Молодой господин, да вы ведь просто подшучиваете надо мной! Как можем мы, простые люди, которые влачат жалкое существование, выяснить что-то о тех, кто парит в облаках? Уж, скорее, вы знаете больше меня, потому что вы тоже заклинатели! Я только краем уха слышал, что они, кажется, оскорбили того, кого оскорблять не следовало! Как бы то ни было, с тех пор Юэян остался беззащитным перед всякими тварями. Вэй Усянь задумчиво произнёс: — Того, кого оскорблять не следовало? — Вот именно, — слуга съел два орешка, — все эти ваши ордены, кланы, или как там ещё, всегда не прочь выяснить отношения. Моё мнение — клан Чан пал жертвой других заклинателей. К тому же, убить ради наживы ведь обычное дело, разве нет? Все рассказчики так говорят, да и легенды и сказания тоже не отстают. И хоть я и не знаю, кто именно стёр с лица земли целый клан, но, скорее всего, здесь не обошлось без одного очень известного злодея. - И почему мне кажется, что все шишки опять посыпятся на совершенно непричастного к этому человека? - задумчиво спросил Не Хуайсан, обмахиваясь веером. - У тебя вдруг прорезался дар прорицания, А-Сан? - подколол братишку Не Минцзюэ, взъерошив ему волосы. - Нет, дагэ, просто рассуждаю вслух, - отрицательно качнул головой Не Хуайсан. - Учитель Вэй? - обратился к нему Сюэ Ян, заметив обиженное выражение у него на лице. - Твою логику, Не-сюн, да в другое бы направление, - скривился Вэй Ин, скользнув взглядом по следующим строчкам. Вэй Усянь поднёс чашу ко рту, улыбаясь и боковым зрением глядя на него: — Дай угадаю. Ты сейчас скажешь, что не знаешь, что это за злодей? Слуга возликовал: — А вот и нет! Этого-то я уж наверняка знаю! Он еще рифмуется со словом «наглейшее»… Точно, «старейшина». Старейшина Илин! Вэй Усянь поперхнулся, булькнув пузырьками в чаше вина: — Что? Опять он?! - Им что, старейшина Илин в каждой бочке затычка? - вознегодовал Вэй Ин, возмущенный до глубины души. - Ну что уж поделаешь, - развел руками Цзян Чэн, едва удерживаясь от смешков при виде его кислого лица. - Такой уж известный персонаж получился, что его готовы приплести в любое дело. - Свели соседскую козу - старейшина Илин виноват, - подхватил его рассуждения Не Хуайсан, пряча глумливую улыбку за веером. - Заболел внучатый племянник двоюродной сестры шурина - опять старейшина отметился. - Издеваетесь? - сердито посмотрел на друзей Усянь. - Ну что ты, Вэй-сюн, как можно? - сделал невинное лицо Хуайсан. Слуга подтвердил: — Да-да, всё так! Его фамилия была Вэй, а полное имя, кажется, Вэй Уцянь. Люди говорят о нём и с презрением, и со страхом одновременно. — … Вэй Усянь как следует поразмыслил и понял для себя две вещи: первая — он раньше никогда не был в Юэяне, и вторая — из всех его жертв никто не умер от линчи. Вэй Усяню показалось, что ситуация становится нелепой, и он обернулся на Лань Ванцзи, словно ища разъяснений. Лань Ванцзи, уже достаточно долго ждавший этого взгляда, ответил: — Идём. - Уф, хоть кто-то не обращает внимания на нелепые сплетни! - выдохнул Вэй Ин, посылая ему благодарную улыбку. - Спасибо, Лань Чжань! - Вэй Ин не мог этого сделать, - кивнул Лань Чжань, убежденный в невиновности своего любимого. - Да и зачем мне в Юэян? Что там может быть интересного? - Зато я там был, учитель Вэй, - тихо заметил Сюэ Ян, стараясь, чтобы их не услышал никто другой. - Если не захочешь, ты туда не вернешься, А-Ян. Постараюсь сделать всё, что возможно. Вэй Усянь сразу же сообразил, что Лань Ванцзи должен ему кое-что сказать, но не может сделать этого в лавке, где кругом любопытные глаза и уши. Он поднялся со словами: — Что ж, пойдём. Сколько… Ах, да, все уже оплачено. Дружище, я пока оставляю вино здесь и допью, когда мы вернёмся. — И полушутя добавил: — Надеюсь, оно никуда не денется? Слуга, съевший уже больше половины блюдца орешков, горячо ответил: — Что вы! В нашей лавке не обманут ни ребёнка, ни старика! Можете со спокойной душой оставлять вино здесь. Мы не закроем лавку до вашего возвращения. О, кстати, молодые господа, вы ведь сейчас собираетесь в имение Чан? Это так здорово — я вот здесь живу, но ни разу там не был! Моей смелости хватило лишь на то, чтобы подглядеть издалека. А вы, наверное, войдёте внутрь? Что будете там делать? Вэй Усянь ответил: — Мы тоже подглядим издалека. - Ага, да ты первым внутрь полезешь! - фыркнул Цзян Чэн, весело посмотрев на брата. - Скажешь, не так? - Как ты хорошо меня знаешь, А-Чэн, - рассмеялся Вэй Ин. - Но в нашем поместье нет ничего интересного, - заметил кто-то из молодых людей, привлекая к себе внимание слушателей. - А вы, простите, кто? - обратился к нему Цзинь Цзысюань. - Чан Пин, - представился заклинатель. - Ты! - взвыл Сюэ Ян, рванув к нему, но тут же был остановлен сильной рукой. - Пустите! - А-Ян! - резко сказал Усянь, удерживая его на месте и заставляя прислушаться к себе. - Успокойся и дыши через нос. Сейчас не время для разборок, закончится глава, выйдете из зала и подеретесь. Понял? - Простите, учитель, - А-Ян перестал вырываться и уважительно ему поклонился. - Я едва не позволил своему гневу управлять мной и чуть не подвел вас. Этот ученик постарается сдерживать себя. - Вот и молодец, А-Ян. Давай, садись. Слуга был молодым общительным юношей, слишком быстро сближающимся с людьми. Вот и сейчас он всего ничего болтал с гостем, но уже считал того своим другом. Он подошёл ближе и обвил рукой плечи Вэй Усяня: — А вообще — у вас двоих тяжёлая работа? Много денег получаете? Наверное, целую кучу! Всё-таки уважаемая профессия. Я бы вот что хотел узнать — начинать трудно? Я… Неожиданно он перестал болтать, захлопнул рот и, в испуге поглядывая в сторону, прошептал: — Молодой господин, а почему тот, что подле вас… так уставился на меня? Вэй Усянь проследил за его взглядом и увидел, как Лань Ванцзи встал, развернулся и вышел из лавки: — А, ты про него. Моего друга слишком строго воспитывали. Он на дух не переносит, когда люди в его присутствии начинают вести себя слишком свободно друг с другом. Странно, да? Слуга неловко убрал руку и приглушённо произнёс: — Ещё как странно. Он так на меня глянул, будто бы я его жену обнял… Лань Чжань ощутил, как теплеют мочки ушей и отвёл взгляд в сторону, чтобы не показывать своего смущения. Ему и сейчас не нравится, когда на Вэй Ине виснут разные посторонние личности или он сам с кем-нибудь обнимается. А уж Ханьгуан-цзюнь, особенно после тринадцати лет ожидания, тем более нетерпим к тому, что старейшину Илин лапают чужие люди. - Ванцзи, выдохни, - тихо посоветовал брату Лань Сичень, с умилением глядя на его смущение. - Это всё в книге. - А Ханьгуан-цзюнь ревнует старейшину Илин, кажется, - самым невинным тоном заметил Не Хуайсан, пряча лукавую улыбку за веером. - Насчёт слишком строгого воспитания соглашусь, - кивнул Вэй Ин. - Лань Чжань безупречен и никому не позволяет вести себя слишком вольно. Но при чём здесь ревность? - Мой братец - тугодум, - пробормотал Цзян Чэн, прикрыв ладонью глаза. - И намеков не понимает от слова "совсем". Даже я уже понял! - Про что ты уже понял, А-Чэн? - растерянно хлопнул глазами Усянь. - Потом объясню, А-Ин, - с досадой махнул рукой Ваньинь. Лань Ванцзи обладал острым слухом и определённо не мог не слышать последней фразы, даже несмотря на пониженный голос. Представив, что он сейчас чувствовал, Вэй Усянь до колик в животе старался не прыснуть со смеху. Он поспешил сказать: — Я осушил весь сосуд. Слуга удивился: — И что? Вэй Усянь указал на себя пальцем: — Я всё ещё на ногах. - Этого болвана с одного кувшина вина не свалит, - фыркнул Цзян Чэн. - Пф, надо гораздо больше, чтобы я на ногах не удержался, - выпятил грудь Вэй Ин. - Главное, чтобы не начал петь матерные частушки, - язвительно заметил Ваньинь, покачав головой. - А-Чэн, не подбрасывай ему идеи, - хмыкнула Юй Цзыюань, посмотрев на сына. - Он ведь из принципа именно так и сделает. - Могу помочь с репертуаром, - предложил Не Минцзюэ. - А я - с адресатом, - заявил Вэнь Жохань. Все трое ехидно переглянулись и решили воплотить идею на алкогольной битве. В конце концов, не такая уж она и плохая! Слуга, наконец, припомнил свою зазывалку «если, прикончив всю тару, вы всё ещё сможете стоять на ногах, я возьму вашу фамилию» и затараторил: — Ой, ой… Да-да! Вот оно что... Ого! Нет, правда, я впервые вижу, что кто-то в состоянии твёрдо стоять на ногах и говорить, не заплетаясь, осушив целый сосуд. Молодой господин, как ваша фамилия? Вэй Усянь начал было говорить: — Моя фамилия… Но тут он вдруг вспомнил про «Вэй Уцяня», упомянутого слугой, и уголки его губ дрогнули. Он без запинки продолжил: — Лань. Слуга тоже оказался не из стыдливых и, ни капли не дрогнув, во всеуслышание объявил: — Быть посему. Отныне моя фамилия Лань! - Не надо нам таких в ордене, - фыркнул Лань Цижэнь, задрав подбородок. - Надо было не слуге предложить это, а тебе самому взять эту фамилию, - ровным голосом заметила Юй Цзыюань, но в глазах у неё блестели смешинки. - Лань Ин? - протянул Вэй Ин, рассматривая потолок. - Хм. Да мне пока и моя родная фамилия нравится. - Вам бы пошло, молодой господин Вэй, - смеющимся голосом сказал Лань Сичень. Лань Чжань незаметно сглотнул, когда его возлюбленный, пусть и в шутку, скрестил фамилию их клана со своим именем. Это прозвучало так привлекательно и мягко, как сбывшаяся мечта. Он бы очень хотел, чтобы Вэй Ин и правда взял его фамилию и жил с ним в Облачных Глубинах! - Думаю, второй молодой господин Лань тоже возражать не станет, - хихикнула Цзян Яньли. - Но-но, только года через три! - сообщил Цзян Чэн, пока не готовый делиться братом с кем-то другим. Снаружи, под ярко-красной вывеской лавки, высокая фигура в белом, казалось, слегка пошатнулась. Вэй Усянь, заложив руки за спину и шкодно улыбаясь во всё лицо, подошёл к Лань Ванцзи и похлопал того по плечу: — Ханьгуан-цзюнь, в благодарность за то, что ты оплатил счёт, я сказал ему взять твою фамилию. Покинув город, мужчины устремились в направлении, указанном слугой. Постепенно людей на их пути становилось всё меньше, а деревьев — всё больше. Вэй Усянь поинтересовался: — Тогда, в лавке, почему ты остановил меня от дальнейших расспросов? Лань Ванцзи ответил: — Я внезапно вспомнил, что уже слышал о том, что случилось в Юэяне. В дальнейших расспросах больше не было нужды. - Я и не сомневался, что ты в любой ситуации постараешься найти что-то смешное, - закатил глаза к потолку Цзян Чэн. - Слуга в лавке сам предложил взять чужую фамилию за кувшин вина, - невинно улыбнулся Вэй Ин, пожимая плечами. - Разве я мог его разочаровать? Да и Лань - хорошая фамилия. - Кто бы сомневался, Вэй-сюн, - тонко улыбнулся Не Хуайсан. - А мне интересно, что же случилось в Юэяне, о чём нельзя было рассказать в лавке, - заметил Цзинь Цзысюань. Слушатели согласно закивали, готовясь услышать что-то невероятно интересное. Вэй Усянь произнёс: — Прежде чем ты всё объяснишь, позволь кое-что узнать у тебя. Мне нужно мнение со стороны, чтобы кое в чём убедиться. В общем, это... ведь клан Чан... с лица земли стёр не я? В довесок к тому, что в то время Вэй Усянь был мёртв, а душа его смиренно довольствовалась своим уделом, едва ли он мог погубить целый клан и не помнить об этом! Лань Ванцзи ответил: — Нет. Вэй Усянь сказал: — О. Он словно вернулся в те дни, перед самой своей смертью, когда он был хуже сточной крысы, которую каждый спешит обругать и ударить: в любых несчастьях всегда находилась доля его участия. Его винили во всём: даже если соседский внук отказывался есть кашу и отощал на пару-тройку цзиней, то это случилось явно потому, что дитя слишком напугался рассказов о Старейшине Илин, приказывающем Призрачному Генералу умертвлять людей. - Вэй Ин никого не убивал, - категорично заметил Лань Чжань. - Потому что в тот период был бесплотным духом и где-то шлялся, - фыркнула Вэнь Цин. - При этом не откликаясь ни на какие ухищрения заклинателей. - Может, просто не хотел? - усмехнулся Вэнь Жохань. - Стремился к покою и мирной жизни? - Вот так всегда: ты стремишься жить по совести и помогать тем, кто ни в чём не виноват, а тебя уже клеймят монстром и натравливают армии, - надулся Вэй Ин. - Потому что тех, кто отличается от других, не любят, - сообщил Цзян Чэн. - А ещё тех, кто не хочет подчиняться и жить по общепринятым правилам, - добавил Не Хуайсан. Трое приятелей удивленно переглянулись, обнаружив, что их мнения перекликаются и дополняют друг друга. Кажется, в этом уже неслучившемся будущем всё должно было так и произойти, но появление книги меняло настоящее и не давало натворить ошибок, которые бы привели к таком исходу. Однако Лань Ванцзи продолжил: — Убийство совершил не ты, но ты действительно связан с ним. — Каким образом? — Есть две нити. Первая — один из тех, кто вовлечён во всю эту историю, начал свой путь заклинателя подобно твоей матери. Вэй Усянь резко остановился. Сейчас он не осознавал бушующих в душе чувств или выражения своего лица. Немного поколебавшись, Вэй Усянь переспросил: — Моей матери?.. Вэй Усянь был сыном Вэй Чанцзэ, слуги Ордена Юньмэн Цзян, и саньжэнь Цансэ, бродячей заклинательницы. - Я никогда не считал Чанцзэ слугой, наши отношения были, как у братьев, - заметил Цзян Фэнмянь, покачав головой. - Такие же, как сейчас у А-Чэна с А-Ином. - Я всегда готов защищать и А-Чэна, и А-Ли, - закивал Вэй Ин, расплываясь в широкой улыбке. - Потому что мы - одна семья, - согласилась с ним Цзян Яньли. - И никакие трудности и беды не заставят нас оттолкнуть родного человека, - твёрдо сказал Цзян Чэн, давая клятву самому себе всегда быть для брата и сестры такой же поддержкой, какой они являются для него. Они - семья! И Цзян Фэнмянь, и его жена Юй Цзыюань довольно хорошо знали родителей Вэй Усяня, но несмотря на это, Цзян Фэнмянь никогда не пускался в пространные воспоминания о покойном друге, а Юй Цзыюань за всю свою жизнь едва ли сказала Вэй Усяню хоть что-то хорошее. Тот считал за счастье, если она хотя бы не стегала его кнутом и не гнала преклонять колени в храме предков, всеми силами пытаясь держать Вэй Усяня подальше от Цзян Чэна. Все свои скудные знания о родителях он услышал от чужих людей, поэтому Вэй Усяню было известно не более, чем остальным. Лань Ванцзи тоже притормозил и оглянулся, встретившись с ним взглядом: — Ты когда-нибудь слышал о Сяо Синчэне? - Значит, мой шишу пойдет по стопам мамы? - Вэй Ин с улыбкой посмотрел в сторону Сяо Синченя. - Вероятно, наставница когда-нибудь отпустит меня посмотреть мир, - согласился с ним Сяо Синчень. - Только мне нужно хорошо учиться, чтобы она согласилась. - И дядя Цзян с госпожой Юй уже рассказали мне некоторые веселые истории о родителях, например, о периоде обучения в Облачных Глубинах. - Теперь понятно, откуда ты взял эту идею... - Лань Цижэнь погладил до сих пор гладкий подбородок, на котором не было щетины, и тяжело вздохнул. - Но тебе так больше идёт, Цижэнь, - подтрунивающе заметил Вэнь Жохань. - Я просто не мог не повторить мамин подвиг, учитель Лань! Порывшись в памяти, Вэй Усянь ответил: — Нет. Лань Ванцзи продолжил: — И не мог слышать. Этот человек прославился, вернувшись в мир двенадцать лет назад. А сейчас никто не вспоминает о нём. Двенадцать лет назад — это всего на год позже осады горы Луаньцзан в Илине, а значит, Вэй Усянь почти застал его. Он спросил: — С какой горы? Кто наставлял его? Лань Ванцзи ответил: — Мне неизвестно, что это была за гора. Наставляла же его заклинательница. Сяо Синчэнь был учеником саньжэнь Баошань. - Мы это уже узнали, - сказал Цзинь Цзысюань, кинув взгляд в сторону юного ученика бессмертной. - Шишу, а сейчас у бабушки есть ещё ученики, кроме тебя? - с любопытством спросил Вэй Ин. - Да, ещё пятеро, - с улыбкой кивнул Сяо Синчень. - Но вряд ли хоть кто-то из них выскажет подобное желание. Да и мне может достаться на орехи по возвращении, честно говоря. - Но это книга тебя притянула, шишу, от тебя ничего не зависело. - Только на это и остаётся уповать, А-Сянь. Я могу же так к тебе обращаться? - Буду рад, шишу. Вэй Усянь, наконец, понял, почему Лань Ванцзи сказал, что тот человек начинал путь заклинателя подобно его матери: — Значит, Сяо Синчэнь — мой шишу. Саньжэнь Баошань обучала также и саньжэнь Цансэ. Саньжэнь Баошань была заклинательницей, жившей в уединении от внешнего мира и, по слухам, принадлежавшей к тому же поколению, что Вэнь Мао и Лань Ань. Большинство героев прошлого уже давно обратились в прах, но саньжэнь Баошань до сих пор считалась несломленной. Если молва не ошибалась, то она, должно быть, более чем искусная заклинательница возрастом в несколько сот лет. В те годы Вэнь Мао стал первым, кто счёл нужным сконцентрироваться на прославлении и возвышении клана, а не ордена, и вслед за ним объединения заклинателей, связанных кровными узами, вырастали, словно побеги бамбука после дождя. Любой маломальский талант решал примкнуть к остальным. Но эта женщина захотела удалиться от мирских сует и ушла в горы, взяв себе имя саньжэнь Баошань. По сей день никто не знает, какую именно гору она «объяла». - Да, наставнице уже много лет, - согласно кивнул Сяо Синчень. - Но она по-прежнему энергична и молода. - И нет никакого способа встретиться с Баошань-саньжэнь? - с интересом спросил Вэнь Жохань. - Кажется, мама как-то упоминала, что её наставница от того ушла в уединение, что не хотела более соприкасаться с мирской суетой, - опередил с ответом уже нахмурившегося Синченя Вэй Ин. - Так что не думаю, что бабушка Баошань решится покинуть свою обитель ради чьего-то удовлетворения любопытства, даже если это сам Верховный заклинатель. Прошу простить за дерзкие слова главу клана Вэнь. - Я не обиделся, молодой господин Вэй, - снисходительно махнул рукой Жохань. - Да и вряд ли бы бессмертной понравилась нынешняя обстановка в мире, - как бы между прочим заметил Лань Цижэнь. Камень явно был в сторону главной ветви клана Вэнь, но Верховный заклинатель только хмыкнул на столь "тонкий" намёк. Что есть, то есть, как говорится. С другой стороны, уединение от внешнего мира называется уединением как раз потому, что никому не известно, где находится пристанище отшельника. И если люди могут с лёгкостью отыскать его, то, значит, это вовсе не уединение, а набивание себе цены. Так или иначе, она жила на неизвестной горе бессмертных и часто в тайне забирала к себе брошенных детей, которые становились её учениками. Однако со всех до единого саньжэнь Баошань брала клятву в том, что они посвятят свои жизни совершенствованию тела и духа, никогда не покинут гору и не вернутся в мир. В противном же случае ученики лишались пути назад, что бы ни произошло; им пришлось бы разорвать все связи со своей наставницей и рассчитывать только на себя в своих скитаниях по бренному миру. Все высоко ценили дальновидность саньжэнь Баошань, установившей подобное правило. За несколько сот лет только три послушника покинули гору — даожэнь Яньлин, саньжэнь Цансэ и Сяо Синчэнь. И никто из них не почил в мире. - Даочжан? - Сюэ Ян вцепился в рукав ханьфу своего учителя, с тревогой посмотрев на улыбчивого мальчика всего на несколько лет его старше. - Успокойся, А-Ян, - заметил Вэй Ин, заставляя его поднять голову, и успокаивающе улыбнулся. - Мы ведь для того и читаем, чтобы предотвратить смерти невинных людей. - Всё будет хорошо, - заверил ребенка, с которым уже успел неплохо пообщаться, Сяо Синчень. - Уверен, теперь всё будет по-другому, что бы ни происходило в книге. - Суровое правило, - покачал головой Цзинь Цзысюань, который попытался представить, каково это - лишиться поддержки опытного наставника и рассчитывать только на себя. - И никаких исключений? - Я никогда не слышал ни о каких исключениях, - развел руками Синчень. - Наставница пусть и сурова, но те, кто уходят с горы, имеют крепкую базу и отнюдь не беспомощны. Вэй Усянь с самого детства знал о судьбах первых двух и не нуждался в пояснениях, поэтому Лань Ванцзи поведал ему историю последнего ученика, его шишу. Сяо Синчэнь покинул гору в возрасте семнадцати лет. Лань Ванцзи никогда не встречался с ним лично, но был наслышан от других о его одаренности. В то время с Аннигиляции Солнца прошло всего несколько лет, а осада горы Луаньцзан в Илине и вовсе едва завершилась. Все именитые ордены всячески зазывали в свои ряды лучших из заклинателей. Сяо Синчэнь же вернулся в люди с мечтой спасти мир. Благодаря природным способностям и великолепному наставнику во время своей первой ночной охоты он, с длинным мечом в одной руке и метёлкой из конского волоса в другой, в одиночку одолел всех тварей и обошёл всех соперников — Сяо Синчэнь прославился в мгновение ока. - Насколько мне известно, Цансэ покинула гору в шестнадцать? - спросил Вэнь Жохань, посмотрев на юного ученика бессмертной. - Наставница говорила, что да, - согласно кивнул Сяо Синчень. - Я не застал шицзе Цансэ. - Шишу, не возражаешь, если мы в перерыве скрестим клинки на тренировочном поле? - предложил Вэй Ин, наклонив голову к плечу. - Почту за честь, А-Сянь, - улыбнулся ему Синчень. - Но только на деревянных. - Конечно, я же не хочу, чтобы кто-то из нас поранился. А-Чэн, Цзысюань? - Мог бы и не спрашивать, - хмыкнул Цзян Чэн. - Присоединяюсь, - согласился Цзинь Цзысюань. Ордены заклинателей, увидев юношу с безмятежной наружностью, но с исключительными талантами в заклинательстве, были потрясены и наперебой принялись предлагать ему присоединиться к ним. Однако Сяо Синчэнь вежливо отверг все приглашения и заявил, что хочет ни от кого не зависеть и создать свой собственный, совершенно новый орден на пару с преданным другом, который не опирается на кровное родство. Нрав его был кроток, но сердце — как кремень; мягкий снаружи, решительный внутри, он строго содержал себя в духовной чистоте. Когда люди попадали в беду или иную трудноразрешимую ситуацию, первым делом они искали его помощи, и Сяо Синчэнь никогда не отказывал, за что все глубоко уважали его. Примерно в это же время кто-то полностью уничтожил Орден Юэян Чан. - С другом? - улыбнулся Сяо Синчень, обрадованный такой хорошей мечтой. Почему бы и правда не создать свой орден, пусть маленький, где не будут смотреть на кровное родство и принимать всех, кто окажется достоин? - И мне кажется, я даже знаю, кто им станет для тебя, шишу, - хмыкнул Вэй Ин, подмигнув Сун Ланю. - Кто? Я? - удивился Сун Лань, показав на себя. - Уверен, что вы обязательно подружились бы в будущем, когда встретились. Да и сейчас вы хорошо общаетесь. - Я буду рад, если ты станешь моим другом, Сун Лань, - заявил Синчень. - Я буду рад не меньше, Сяо Синчень, - согласился Цзычень. - Конец главы, - объявил Усянь, отложив книгу в сторону. - Спасибо, госпожа Юй.