Не так страшен черт, как его малюют.

Перерыв был как раз кстати, чтобы Мэн Яо успел сходить в павильон целителей для проверки своего здоровья, а Лань Сичень - сыграть "Песнь Очищения" для Не Минцзюэ. Кажется, сегодняшняя арка оказалась весьма сложной для восприятия, слушателей то и дело ошарашивали какой-нибудь невероятной новостью, и требовалось хотя бы немного времени, чтобы их переварить. Мелодия не была слишком длинной, но Не Минцзюэ с видимым удовольствием слушал игру названого брата, не порываясь никуда бежать. - Давай пересяду обратно, - негромко предложил Вэй Ин, глядя в ястребиные глаза любимого. - Разве тебе неудобно? - уточнил Лань Чжань, не желая, чтобы он испытывал хоть малейший дискомфорт. - Удобно, просто я не собираюсь краснеть перед Цзинь Гуаншанем, когда он вернется в зал. Не залечили же его до смерти наши целители? Значит, скоро точно придёт. - А глава Вэнь тебя не смущает? - Он посмотрел, похмыкал и промолчал. А глава Цзинь обязательно бы прокомментировал всю эту ситуацию. Чувствуешь разницу? Хитрый зайчонок крепко держится за дядю, да? - Потому что цзюцзю меня никогда не уронит, - улыбнулся Мо Сюаньюй, обнимая его за шею. - Мы же возьмем твою фамилию? - Ну, если твоя мама готова, я поговорю с дядей о церемонии, - пообещал Усянь, нажав ему на кончик носа. - Хотя дядя Цзян предлагал перенести это событие на время после чтения. - Вэй Ин... - Ванцзи с вопросом посмотрел ему в глаза, стараясь не давать воли своей ревности. - Церемония принятия в семью, а не то, о чём ты подумал, - парень легонько постучал ему костяшками пальцев по лбу. - Тинг-цзе мне сестра, как и А-Ли, А-Юй - племянник. - Мы с радостью возьмем твою фамилию, Сянь-ди, - улыбнулась Мо Тинг. - А сколько у тебя родственников прибавится после этого, - рассмеялся Цзян Чэн, посмотрев на застывшего братца. - А-Чэн, не грузи мне мозг этим сейчас. А то испугаюсь и сбегу. - Дальше купола не сбежишь, - фыркнул Ваньинь. К счастью, от целителей вернулся А-Яо, прерывая тихие смешки, за ним в зал проскользнул Цзинь Гуаншань, сразу же занявший место рядом с женой. Читать вызвался Лань Сичень, уже убравший сяо* за пазуху и веселившийся в душе. Зашуршали переворачиваемые страницы, и чтение началось. "Глава 50. Вероломство. Часть пятая. Не Хуайсан пнул свою саблю в сторону и бросился прочь с тренировочной площадки. Цзинь Гуанъяо крикнул ему вдогонку: — Хуайсан! Хуайсан! Однако едва Цзинь Гуанъяо устремился вслед за ним, раздался холодный голос Не Минцзюэ: — Стой! Цзинь Гуанъяо замер на полпути и обернулся. Не Минцзюэ окинул его взглядом и, подавив гнев, произнёс: — У тебя всё ещё хватает смелости являться сюда? Цзинь Гуанъяо тихо ответил: — Я пришёл, чтобы признать свою ошибку. Вэй Усянь подумал: «Надо же, а он даже бесстыднее меня». - Учитель, а я думал, бесстыдней вас только кукловод, - скорчил удивленную рожицу Сюэ Ян. - Знаешь, не ты один так думал, - изобразил задумчивость Вэй Ин. - Вы такими же словами извинялись, господин Вэй, - заметил со смешинками в глазах Мэн Яо. - Что поделаешь, господин Мэн, только вот вряд ли реакция Чифэн-цзюня будет такой же, как у Ханьгуан-цзюня на эти же слова. Не Минцзюэ спросил: — Разве ты когда-нибудь признавал свои ошибки? Цзинь Гуанъяо приоткрыл рот, намереваясь ответить, но тут вернулись адепты, отправленные за снадобьем для Не Хуайсана: — Глава Ордена, Ляньфан-цзунь, второй молодой господин заперся у себя в комнате и никого не впускает. Не Минцзюэ воскликнул: — Посмотрим, сколько же он там просидит! Бунтовать, значит, удумал! Цзинь Гуанъяо с благожелательным выражением лица обратился к одному из адептов: — Благодарю вас. Пожалуйста, дайте мне снадобье, я отнесу ему позже. Он забрал склянку с настойкой из рук заклинателя. Когда посторонние удалились, Не Минцзюэ спросил: — Зачем ты пришёл? Цзинь Гуанъяо ответил: — Брат, неужели ты забыл? Сегодня я должен был играть для тебя на гуцине. - И почему мне кажется, что всё не так просто? - задумчиво спросил Не Хуайсан. - Что вы имеет в виду, молодой господин Не? - уточнил Цзинь Гуаншань. - Вряд ли Ляньфан-цзунь пришел бы в Нечистую Юдоль только ради исполнения "Песни Очищения", глава Цзинь. - Он вам подарки принёс, - с весельем в голосе сказал Вэнь Жохань. - Ну, разве что так, глава Вэнь. Не Минцзюэ без обиняков заявил: — Я не собираюсь обсуждать с тобой вопросы, касаемые Сюэ Яна. Можешь не тратить силы, заискивая передо мной. Всё равно бесполезно. Цзинь Гуанъяо возразил: — Во-первых, я не заискиваю перед тобой. А во-вторых, если это и впрямь бесполезно, то, брат, почему же ты столь беспокоишься, пытаюсь ли я снискать твоей милости или нет? Не Минцзюэ ничего не ответил. Цзинь Гуанъяо продолжил: — Брат, в последнее время ты всё сильнее и сильнее давишь на Хуайсана. Причиной тому сущность сабли?.. — Затем, немного помолчав, добавил: — Хуайсан всё ещё не знает о саблях вашего Ордена? - Спасибо, книга уже успела немного меня просветить по этому вопросу, - тихо проворчал себе под нос Не Хуайсан. - Что за сущность сабли? - тут же встрепенулся Вэй Ин. - После ковки в ходе особого ритуала в саблю подселяется дух животного, - неохотно открыл секрет Не Минцзюэ. - Поэтому они у вас такие своевольные? И всё время хотят сражаться? - Да. Не Минцзюэ сказал: — Зачем мне столь рано посвящать его во всё? Цзинь Гуанъяо вздохнул: — Хуайсан привык быть избалованным ребёнком, но он не может всю свою жизнь оставаться праздношатающимся вторым молодым господином Не из Цинхэ. В один прекрасный день он поймёт, что ты стараешься для его же блага. Брат, так же, как и я понял это сейчас. Вэй Усянь подумал: «Лихо, лихо! Я бы не смог сказать подобное, будь у меня хоть пара жизней в запасе, но Цзинь Гуанъяо звучит столь естественно, что заслушаться можно. Не Минцзюэ сказал: — Если ты и в самом деле понял, то возвращайся ко мне с головой Сюэ Яна в руках. И Цзинь Гуанъяо без запинки отчеканил: — Хорошо. - Думаю, кукловод тоже предпочитает себя в целом виде, - скорчил рожицу Сюэ Ян. - И можно вопрос: разве от Ляньфан-цзуня не будут разбегаться, если он будет идти с чужой головой в руках? - И почему я сразу представил себе эту картину? - пробормотал себе под нос Цзян Чэн. - Потому что у тебя хорошее воображение? - предположил Вэй Ин. Не Минцзюэ бросил на него взгляд. Цзинь Гуанъяо пристально посмотрел в ответ и повторил: — Хорошо. Брат, я прошу дать мне последний шанс. Через два месяца я преподнесу тебе голову Сюэ Яна. Не Минцзюэ спросил: — А если ты не исполнишь обещанное? Цзинь Гуанъяо произнёс твердо, как никогда: — А если нет, то я вверяю свою судьбу старшему брату! Вэй Усянь даже несколько зауважал Цзинь Гуанъяо. Он до дрожи боялся Не Минцзюэ, но, в конце концов, всегда находил миллионы крючкотворных и ушлых словечек, вынуждающих того дать ему ещё один шанс. Тем же вечером Цзинь Гуанъяо, как ни в чём не бывало, вновь играл «Песнь Очищения» в Нечистой Юдоли. Цзинь Гуанъяо торжественно поклялся сдержать своё слово, однако Не Минцзюэ не пришлось ждать два месяца. - Хэй, чем вам моя голова помешала? – обиделся Сюэ Ян. - Не твоя, А-Ян, а кукловода, - напомнил ему Вэй Ин. - Тьфу ты, всё время забываю. - И почему же мне не пришлось ждать два месяца? – хмыкнул Не Минцзюэ. - Кто знает, глава Не, кто знает, - пожал плечами Мэн Яо. Как-то раз Орден Цинхэ Не созвал Совет по военному делу. Не Минцзюэ обходил свои владения и, минуя одну из построек, внезапно услышал приглушённый шёпот, принадлежащий, скорее всего, Цзинь Гуанъяо. Через секунду раздался второй, не менее знакомый, голос. Лань Сичэнь говорил: — Если брат согласился связать вас клятвой, то, стало быть, он действительно верит в тебя. Цзинь Гуанъяо уныло заметил: — Но, брат, ты ведь слышал текст этой клятвы? В каждой фразе таилось нечто большее. «И тысячи людей презрительно ткнут пальцем; да разорвёт его тело пятёрка коней» — звучит как явное предупреждение для меня. Я… Я впервые слышал подобный обет. Лань Сичэнь ласково ответил: — Он сказал: «в случае вероломства». А ты разве задумал клятвоотступничество? Это ведь не так, тогда к чему же столь тревожиться об этом? Цзинь Гуанъяо подтвердил: — Верно, не так. Но брат уже давно укоренился в своём мнении обо мне, поэтому я и не знаю, как изменить его. Лань Сичэнь ответил: — Тем не менее, он всегда ценил твои способности и надеялся, что ты сможешь выбрать правильный путь. - А что есть правильный путь, глава Не? – с усмешкой спросил Вэнь Жохань, поглядывая на молодого главу. - Конечно же, путь меча, - тут же гордо сообщил Лань Цижэнь, делая движение, словно пытается погладить бородку. Рука схватила только воздух. - Вэй Усянь! - Я здесь, учитель! - сказал Вэй Ин, подняв руку и стараясь не смеяться, хотя уголки губ так и норовили разъехаться в улыбке. - Как ты это сделал и собираешься ли вернуть? - устало вздохнул Цижэнь. - Не брюзжи, без своего козлиного украшения ты весьма привлекателен, Цижэнь, - хохотнула Цзян Жусинь. - Скорее всего, такой результат получился из-за сока одного растения. Только обычно его девы используют, чтобы удалить лишние волосы с тела. Три недели кожа гладкая. - Понятно, - Вэнь Цин хмыкнула, поняв, что за растение имелось в виду. - Хорошее средство. Успокойтесь, господин Лань, отрастет потом щетина. - Надеюсь, дева Вэнь, надеюсь. Цзинь Гуанъяо сказал: — Дело вовсе не в том, будто я не понимаю, что правильно, а что нет. Просто порой я оказываюсь бессилен перед обстоятельствами. Как, например, сейчас, куда ни кинь, всюду клин, но я должен каким-то образом поступить так, как устроит всех. И я бы не обратил ни малейшего внимания на посторонних, но… Неужели я и впрямь как-то обидел нашего старшего брата? Брат, ты сам все слышал. Слышал, как он назвал меня. Лань Сичэнь вздохнул: — В тот момент ярость застлала ему глаза и лишила возможности думать, прежде чем говорить. Сейчас нрав нашего брата уже не идёт ни в какое сравнение с прошлым, поэтому пуще всего опасайся вновь вызвать его гнев. В последнее время сущность сабли всё сильнее воздействует на брата. Не Хуайсан снова препирался с ним, и они до сих пор так и не помирились. Цзинь Гуанъяо едва ли не душили слезы: — О, если он смог сказать подобное в порыве гнева, то, в таком случае, что же он думает обо мне в своём обычном состоянии? Неужели из-за своего происхождения, которое я не волен выбирать, из-за матери, которая не была вольна выбирать свою участь, мне теперь всю жизнь придётся терпеть унижения и издевательства? А если так, то чем тогда мой брат отличается от остальных, презрительно смотрящих на меня сверху вниз? Что бы я ни делал, в конечном итоге меня клеймят одной лишь фразой – «сын шлюхи». Мэн Яо со вздохом отвернулся в сторону и помассировал переносицу, ему было неприятно слушать подобное о своей маме. Только уважительные слова господина Вэя позволяли не так сильно зацикливаться на обиде. И чувствовалось, что он был искренен, в отличие от других. - Господин Мэн, позвольте принести вам извинения за опрометчивые слова, - чуть наклонил голову Не Минцзюэ, глядя в его сторону. - Полагаю, любому почтительному ребёнку будет неприятно услышать из чужих уст клевету на своих родителей. Пусть слова были сказаны Чифэн-цзюнем, но примите извинения от меня. - Я их принимаю, глава Не, - коротко кивнул А-Яо. - Вы были не обязаны отвечать за чужие слова. - Тем не менее, я это сделал, - хмыкнул Минцзюэ. Цзинь Гуанъяо сетовал на свою горькую судьбу Лань Сичэню, однако ещё вчера вечером он вёл задушевный разговор с Не Минцзюэ и, будучи открытым и сердечным, перебирал струны гуциня. Услышав, как Цзинь Гуанъяо преспокойненько кляузничает за его спиной и пытается посеять раздор, Не Минцзюэ вмиг рассвирепел и пнул дверь ногой. Пламя ярости, опалившее его рассудок, распространилось по всему телу. В воздухе взорвался громоподобный рёв: — Да как ты смеешь! Увидев его, Цзинь Гуанъяо в ужасе затрепетал и тут же бросился за спину Лань Сичэня. Тот, оказавшийся между двумя мужчинами, не успел вымолвить ни слова: Не Минцзюэ мгновенно обнажил саблю и бросился в атаку. Лань Сичэнь парировал удар своим мечом, одновременно выкрикнув: — Беги! Цзинь Гуанъяо стрелой вылетел на улицу. Не Минцзюэ спешно отпихнул Лань Сичэня в сторону: — Не стой у меня на пути! Не Минцзюэ выскочил наружу и пустился за ним в погоню. Пробегая по длинной крытой галерее, он внезапно наткнулся на Цзинь Гуанъяо, непринуждённо шагающего ему навстречу. Не Минцзюэ молниеносно рубанул саблей, и алая кровь фонтаном брызнула во все стороны. Но ведь сейчас Цзинь Гуанъяо должен был отчаянно спасаться бегством, почему же он вдруг решил вернуться, к тому же шествуя в столь праздной манере?! - Не понял, - удивленно протянул Не Минцзюэ, выпрямляясь в кресле. - С чего бы Чифэн-цзюню так неучтиво вести себя с лучшим другом? - А мне кажется, что у меня есть ответ на этот вопрос, - нахмурилась Вэнь Цин. - Он был немного не в себе от мнимого предательства названого младшего брата и хотел покарать его, при этом отталкивая своего друга. - Быть предвзятым и не слушать чужие слова о сложившихся обстоятельствах - это у всех обладателей сабель так? - вежливо уточнил Мэн Яо. - Или только избранные имеют столь вспыльчивый характер? - Полагаю, что владение саблей с подселенным в неё духом животного отнюдь не положительно влияет на их хозяев, - пожал плечами Вэй Ин. - Но давайте слушать дальше. Нанеся удар, Не Минцзюэ продолжил нестись вперёд, пошатываясь всем телом. Добравшись до площади, он остановился, поднял голову и отдышался. Вэй Усянь почувствовал, как бешено стучит его сердце. Цзинь Гуанъяо! Все люди, беспрерывной вереницей тянущиеся по площади и повсеместно окружающие Не Минцзюэ, обладали внешностью Цзинь Гуанъяо! Не Минцзюэ уже поразило искажение Ци! Сознание его спуталось, и в голове осталась лишь одна мысль: убить, убить, он должен убить, убить, убить Цзинь Гуанъяо. Не Минцзюэ нападал на любого, попадающегося ему на глаза, и вскоре пронзительные крики заполонили всю площадь. Неожиданно Вэй Усянь услышал истошный вопль: — Брат! Не Минцзюэ вздрогнул и, несколько придя в себя, обернулся. В беспорядочном месиве размытых лиц Цзинь Гуанъяо он наконец-то разглядел иные черты. Зажав рану на руке, Не Хуайсан изо всех сил пытался доковылять до Не Минцзюэ, с трудом волоча за собой ногу. Увидев, что тот замер на месте, Не Хуайсан радостно воскликнул сквозь слёзы: — Брат! Брат, это я, опусти саблю, это я! Однако Не Хуайсан так и не сумел дойти до брата. Не Минцзюэ рухнул на землю. - Искажение ци! - Вэй Ин и Вэнь Цин мрачно переглянулись между собой, потом одновременно вздохнули. Только этого не хватало! - Дагэ! - испуганно воскликнул Не Хуайсан, сжав в руке сложенный веер. - Тихо, А-Сан, я здесь, - Не Минцзюэ неуклюже привлек братишку к себе и взъерошил ему волосы. - Вот и не смей меня бросать, - глухо проворчал Хуайсан, вцепившись свободной рукой в его ханьфу. - Постараюсь. - Неприятная и страшная ситуация, на самом-то деле, - поморщилась Цзян Жусинь, видимо, вспомнила какой-то свой пример подобного происшествия. - А тут ещё наложилось и то, что Не очень вспыльчивые люди, так что выбить их из равновесия - не такое уж сложное дело. И всё, искажение ци во всей красе. За секунду до падения его глаза напоследок прояснились, и он увидел настоящего Цзинь Гуанъяо. Тот стоял у выхода из галереи. На теле его не краснело ни единого пятнышка крови. Он молча наблюдал за Не Минцзюэ, и слёзы струились по его щекам. Сияние средь снегов буйно цвело на груди Цзинь Гуанъяо, словно улыбаясь вместо своего владельца. Внезапно Вэй Усянь услышал голос, издалека зовущий его по имени. Он был тихим и глубоким, поначалу довольно неразборчивым, словно его источник находился где-то на границе яви и химеры. Второй зов звучал уже более отчётливо и осязаемо, и Вэй Усянь даже разобрал в нём едва заметную нотку томительного беспокойства. Третий зов громко и настойчиво зазвенел у него в ушах. — Вэй Ин! Вэй Усянь тут же вернулся в сознание! - Уф, "Сопереживание" закончилось, - облегченно выдохнул Вэй Ин, немного отклонившись назад и потерев переносицу. - Теперь хотя бы понятно, почему с каждой новой найденной частью расчлененного трупа Ханьгуан-цзюню и старейшине Илин приходилось прикладывать всё больше усилий по их усмирению. Он погиб, не успев отомстить обидчику, и эта обида не давала душе уйти с миром. - Душу тоже расчленили, - напомнил ему Лань Чжань, придерживая его за спину, чтобы не упал. - Это тоже не давало ей откликнуться на "Призыв" и показать владельца руки, привезённой из деревни Мо. - И получился очень свирепый лютый мертвец, - хмыкнул Вэнь Жохань. - Если бы его не расчленили, он принёс бы много беспокойства и проблем. Чифэн-цзюнь уже третий, кто упоминается в качестве лютого мертвеца. - Что поделаешь, глава Вэнь, книга ещё и не то может сказать. Его душа всё ещё пребывала в теле бумажного человечка, прилипшего к шлему на голове Не Минцзюэ. Вэй Усянь, немного повозившись, ослабил узел, стягивающий её железными пластинами, и наружу показался широко распахнутый глаз, налитый кровью от ярости. Отведённый ему срок стремительно истекал: Вэй Усянь должен немедленно возвращаться в своё физическое тело! Бумажный человечек взмахнул руками, будто мотылёк — крыльями, и спланировал вниз. Однако, едва Вэй Усянь миновал штору, скрывающую голову на полке, как тут же увидел силуэт, прячущийся в полумраке потайной комнаты. Цзинь Гуанъяо слегка улыбнулся и, не говоря ни слова, извлёк из-за пояса гибкий меч. Это было прославленное оружие Цзинь Гуанъяо – Хэньшен. Когда Цзинь Гуанъяо работал под прикрытием и служил Вэнь Жоханю, он часто носил этот меч опоясанным вокруг талии и пускал в дело в различные опасные моменты, наматывая его на руку. На первый взгляд Хэньшен казался слишком гибким, а его удары – чересчур тягучими, но на самом деле меч бил точно в цель, пока жертва не понимала, что происходит. Когда лезвие обвивалось вокруг руки Цзинь Гуанъяо, он питал его особенными духовными силами, и враг вмиг оказывался расщепленным на части оружием, выглядящим безобидно, словно потоки весеннего ручья. В своё время он раздробил немало прославленных мечей в кучу железных стружек. Сейчас лезвие Хэньшена извивалось подобно серебристой змее, пытающейся во что бы то ни стало укусить бумажного человечка. Замешкайся Вэй Усянь хоть на секунду — и её ядовитые клыки вопьются в тонкую фигурку! - Эм, господин Мэн, а как зовут ваш меч? - тут же уточнил Вэй Ин, посмотрев на него. - Я хотел назвать его Хэньшен, но мама была против, - пожал плечами Мэн Яо. - Так что пришлось поломать голову и дать ему имя Сянцзян. - "Кружащий в воздухе, как птица", хорошее имя, - одобрительно кивнул Не Минцзюэ. - И да, господин Вэй, он не гибкий, а самый обычный. - Спасибо, господин Мэн, вы меня успокоили. - А что, опасаешься? - поддразнил брата Цзян Чэн. - Просто не хочу таких параллелей, А-Чэн. Похоже, бумажному человечку пора делать ноги. Бумажный человек проворно хлопал рукавами, мечась во все стороны и уклоняясь от атак. Но, в конце концов, Вэй Усянь находился не в своём теле, и Хэньшен просвистывал всё ближе и ближе к нему. Если так будет продолжаться и дальше, острие непременно пронзит Вэй Усяня насквозь! Неожиданно в поле его зрения попал меч, спокойно лежащий в стенной деревянной нише. Его уже давно не натирали до блеска, поэтому и сам меч, и вся полка скрывались под слоем пыли. Оружие оказалось не чем иным, как прошлым мечом Вэй Усяня – Суйбянем! Бумажный человечек стремглав спланировал к нише и силой напрыгнул на рукоять Суйбяня. Меч тут же подчинился его приказу и со звоном дёрнулся вперёд! Суйбянь вылетел из ножен и скрестился с причудливым вихрем Хэньшена. В глазах Цзинь Гуанъяо промелькнула тень потрясения, впрочем, он в мгновение ока овладел собой и ловко вскинул правую руку запястьем вверх. Хэньшен, подобно виноградной лозе, оплёл негнущееся белое лезвие Суйбяня, и Цзинь Гуанъяо отпустил его, оставив мечи сражаться сами по себе. Левой рукой он попутно запустил в бумажного человечка талисманом, который загорелся в воздухе, вспыхнув яркими языками пламени. Вэй Усянь почувствовал, как к нему несётся обжигающая волна огня, и, воспользовавшись на миг ослепившими Цзинь Гуанъяо искрами, высекаемыми мечами над их головами, отчаянно замахал рукавами и вылетел из комнаты! - Кто бы сомневался, что твои загребущие ручонки тут же поспешат захапать себе какой-нибудь трофей тёмного заклинателя! - Цзинь Ливэй ткнула мужа под ребро сложенным веером. - Моя госпожа, вы всё не так поняли, - тут же заюлил Цзинь Гуаншань, бегая глазами по залу и стараясь не смотреть на злую супругу. - Что значит "прошлым мечом"? - возмутился Вэй Ин, дернувшись. - Суйбянь - единственный! Других мне не надо. - Что совершенно не мешает вам с А-Чэном бегать и рассматривать другой меч, - иронично напомнила Юй Цзыюань. - Так легенда же, как не полюбоваться лишний раз? - смутился Цзян Чэн. Время пребывания в бумажной форме подходило к концу, и Вэй Усянь больше не пытался укрыться, торопливо паря к гостевым покоям. К счастью, Лань Ванцзи как раз в этот момент распахнул дверь, и бумажный человечек со всего размаха влепился ему в лицо. Вэй Усянь намертво приклеился к Лань Ванцзи, закрыв глаза мужчины своими широкими рукавами. Его бумажное тельце будто бы слегка подрагивало. Лань Ванцзи позволил Вэй Усяню немного потрястись у себя на лице, а затем аккуратно спустил его вниз. Вскоре его душа благополучно вернулась в свою физическую оболочку. Вэй Усянь тут же с шумом втянул в себя воздух, затем поднял голову, открыл глаза и внезапно встал с кровати. Тем не менее, он никак не ожидал, что тело всё ещё не вышло из состояния оцепенения: голова его закружилась, и Вэй Усянь, качнувшись, едва не завалился вперёд. Лань Ванцзи поспешно поймал его в свои объятия. Вэй Усянь снова попытался поднять голову, однако на этот раз пребольно врезался макушкой в нижнюю челюсть Лань Ванцзи. Мужчины в унисон охнули. Вэй Усянь немедленно принялся растирать ушибленное место, свободной рукой дотянувшись до подбородка Лань Ванцзи: — Ай! Прости. Лань Чжань, ты в порядке? - Надеюсь, от такого внезапного столкновения Ханьгуан-цзюнь не прикусил себе язык, - шутливо заметил Вэй Ин. - Всё нормально, старейшина Илин не виноват, - качнул головой Лань Чжань. - Только слишком торопится после возвращения в своё тело, не даёт себе роздыха. - Так если не поторопиться, кто знает, что может произойти в потайной комнате? Вдруг голова отрастит ножки и сбежит? - Вот ни разу не смешно, - фыркнул Цзян Чэн. - Может, и не смешно, А-Чэн, но в чём-то А-Сянь прав, - вздохнула Цзян Яньли. - Кто знает, что могло произойти в отсутствие старейшины Илин в комнате? Лань Ванцзи позволил пару секунд погладить свой подбородок, затем мягко убрал его руку и покачал головой. Вэй Усянь потянул Лань Ванцзи за собой: — Идём! Тот, не задавая лишних вопросов, молча последовал за Вэй Усянем и уже в дверях спросил: — Куда? Вэй Усянь ответил: — Благоуханный Дворец! Бронзовое зеркало в одних из его покоев – вход в потайную комнату. Жена Цзинь Гуанъяо выведала кое-какие из его секретов, поэтому он утащил её внутрь. Думаю, она до сих пор там! Вместе с головой Чифэн-цзуня! Цзинь Гуанъяо наверняка вновь укрепит печать на голове Не Минцзюэ и укроет её в другом месте. Однако даже если ему удастся избавиться от головы, Цинь Су, свою жену, он спрятать не сумеет! В конце концов, она являлась хозяйкой Башни Золотого Карпа и ещё совсем недавно присутствовала на пиршестве. Столь достопочтенная и значимая фигура не могла раствориться в никуда, не возбудив дополнительных подозрений. Сейчас Вэй Усянь и Лань Ванцзи должны не упустить шанс и со всех ног бежать в потайную комнату, лишив Цзинь Гуанъяо возможности наплести новой паутины лжи или закрыть рот Цинь Су! - Закрыть мне рот? - удивилась Цинь Су. - Зачем? - Чтобы ты не рассказала чужие секреты, - объяснила подруге Ло Цинъян. - А кому я их могу рассказать? - Врагам или недоброжелателям. - Бронзовое зеркало? - напрягся Цзинь Гуаншань, стараясь не показывать своей паники. Не хватало, чтобы все догадались о том, что это правда. - Что-то не так, глава Цзинь? - с усмешкой спросил Вэнь Жохань, посмотрев на него. - Нет-нет, что вы, глава Вэнь, - тут же ответил Гуаншань, пряча лицо за веером. Засада. Они неудержимо мчались к Благоуханному Дворцу, ногами отпихивая всех, кто пытался встать у них на пути. Цзинь Гуанъяо приучил адептов, охраняющих его покои, всегда оставаться крайне бдительными. Едва завидев нарушителя, дозорные поднимали тревогу, чтобы в случае, если их собственных сил недоставало для защиты Дворца, предупредить его хозяина. Однако порой на всякого мудреца довольно простоты. Так вышло и теперь: чем громче адепты били в колокола, тем более в невыгодном положении оказывался Цзинь Гуанъяо. Сегодня под крышей Башни Золотого Карпа собралось несчётное множество орденов и кланов, и, помимо оповещения Цзинь Гуанъяо, шум и гам также привлекал всех гостей! Первым их настиг Цзинь Лин с обнажённым мечом в руке и удивлённо спросил: — Что вы здесь делаете? Пока он говорил, Лань Ванцзи уже поднялся на три ступени по лестнице, ведущей к Дворцу, на ходу вынимая меч из ножен. Цзинь Лин насторожился: — Это спальня моего дяди. Вы заблудились? Нет, вы намеренно пытается вторгнуться в его покои, верно? Что вам надо? - А-Лин! - обрадовалась Цзян Яньли, стоило услышать, что в книге вновь появился будущий сын. - А где был он сам, что так быстро прибежал? - удивился Цзинь Цзысюань. - Территория Ордена ведь немаленькая. Или он на мече долетел? - И правда, что бы понадобилось Ханьгуан-цзюню со старейшиной Илин в чужих покоях? - с иронией сказал Вэнь Жохань. - Наверно, чаю хотели попить с хозяином. По залу пронеслись смешки, слушателям явно понравилась шутка. К ним со всех сторон подтягивались заклинатели, ночующие в Башне Золотого Карпа. То тут, то там раздавались озадаченные возгласы: — Что случилось? — Кто поднял такой галдёж? — Мы в Благоуханном Дворце. Не думаю, что нам стоит здесь находиться… — Я лишь услышал сигнал тревоги… Заклинатели хмурились и беспокойно вертели головами. Тем временем из Дворца не доносилось ни звука, и Вэй Усянь, не мудрствуя лукаво, постучал в дверь: — Глава Ордена Цзинь? Верховный Заклинатель? Цзинь Лин сердито воскликнул: — Да что тебе надо, в конце-то концов! Всех переполошил и вынудил притащиться сюда! Это спальня моего дяди, понимаешь ты или нет?! Спальня! Разве я не говорил тебе… Тут подошёл Лань Сичэнь, и Лань Ванцзи безмолвно взглянул на него. Едва их глаза встретились, лицо последнего на миг окаменело, а затем стало ещё более растерянным, словно Лань Сичэнь только что узнал нечто совершенно невероятное. Похоже, он наконец всё осознал. Голова Не Минцзюэ находилась в Благоуханном Дворце. - Моя голова у меня на плечах, - фыркнул Не Минцзюэ, помассировав заднюю часть шеи. - Это у Чифэн-цзюня недокомплект конечностей. - Дагэ, как ты можешь об этом шутить? - скривился Не Хуайсан, стукнув его веером по затылку. - Вот ни разу не смешно! - Не принимай это близко к сердцу, А-Сан. Кто знает, что дальше ещё может встретиться? - Глава Лань, можно вопрос? - неожиданно обратился к нему Вэй Ин. - Конечно, господин Вэй, - кивнул Лань Сичень. - Неужели Цзэу-цзюнь может увидеть в глазах Ханьгуан-цзюня целые реплики, словно они говорят вслух? - Полагаю, после стольких лет вынужденного молчания Цзэу-цзюнь уже на интуитивном уровне считывает то, что хочет сказать ему брат, только по взгляду. Особенно после второй трагедии с потерей родного человека. - Потому что кое-кто не сказал Ханьгуан-цзюню о том, что мама умерла, заставляя считать, что та на него за что-то обиделась и больше не пускает, - заметил Лань Чжань. - Вот и пришлось этому кое-кому учиться понимать собственного брата. Усянь нашел его ладонь и сжал, заставляя расслабиться и благодарно кивнуть. Пожалуй, ему уже давно стоило выплеснуть хотя бы часть эмоций и не копить их в себе. Внезапно до их слуха долетел улыбающийся голос: — Что такое? Неужели вы все не повеселились всласть на дневном пиршестве и желаете продолжить праздник в моих покоях? Цзинь Гуанъяо непринуждённо вышел из толпы. Вэй Усянь обратился к нему: — Ляньфан-цзунь, вы как раз вовремя. Приди вы чуть позже, и тогда никому не удалось бы полюбоваться на содержимое потайной комнаты Благоуханного Дворца. Цзинь Гуанъяо несколько замешкался: — Потайная комната? Люди вокруг них недоверчиво косились друг на друга, не понимая, что происходит. Цзинь Гуанъяо озадаченно повторил: — И что? Разве потайные комнаты столь редки? Наверняка у каждого ордена есть свой тайник, доверху забитый всякими сокровищами, ведь так? Лань Ванцзи вознамерился ответить ему, но тут вмешался Лань Сичэнь: — А-Яо, не мог бы ты впустить нас и показать свою потайную комнату? Цзинь Гуанъяо, казалось, нашёл его просьбу одновременно странной и обременительной: — Брат, но ведь потайная комната так и называется, потому что в ней хранят вещи, скрытые от посторонних глаз. Ты же так внезапно просишь меня открыть её. Это как-то… - Ни один глава не станет показывать посторонним потайную комнату своего Ордена! - поморщился Цзинь Гуаншань, обмахиваясь веером. - Потому что так не принято. - А чего это у тебя глазки так забегали, супруг мой? - прищурившись, спросила мужа Цзинь Ливэй. - Уже успел накосячить? - Моя госпожа, как вы можете так обо мне думать? - фальшиво удивился Гуаншань, пряча от неё взгляд. - Потому что я хорошо тебя знаю, - фыркнула Ливэй. - Меня оклеветали! Я невинен, как младенец! - Ну-ну, ври больше. Ты уже давно вышел из младенческого возраста. За столь короткий период времени Цзинь Гуанъяо никак не успел бы перенести Цинь Су в другое место и остаться незамеченным, а Талисман Перемещения должен был использоваться самим человеком. Однако, судя по нынешнему состоянию Цинь Су, она не обладала ни достаточным количеством духовных сил, ни желанием пускать Талисман в ход. Следовательно, сейчас Цинь Су находилась внутри, и нигде больше. Живая или мёртвая. Впрочем, её обнаружение в любом случае погубит Цзинь Гуанъяо. Цзинь Гуанъяо отчаянно хватался за соломинку, сочиняя всё новые и новые отговорки, однако внешне он сохранял прежнее спокойствие. Но на его беду, чем сильнее он отнекивался, тем твёрже звучал Лань Сичэнь: — Открывай. Цзинь Гуанъяо пристально посмотрел на него и неожиданно расплылся в улыбке: — Ну уж если мой старший брат приказывает мне, то я должен немедленно подчиниться и впустить вас! - Да неужели уже успел перепрятать голову? - закатил глаза к потолку Цзян Чэн. - Ну если так легко согласился, значит, точно перепрятал и не боится за свою шкурку, - хихикнул Вэй Ин, тут же кивая в сторону бастарда Гуаншаня. - Не принимайте это на свой счёт, господин Мэн. - Нет-нет, не извиняйтесь, господин Вэй, - тут же поспешил его заверить Мэн Яо. - Я совершенно не обиделся. - Чего вы перед ним расшаркиваетесь? - фыркнул кто-то из глав мелких кланов. - А вы имеете что-то против вежливости моего воспитанника, глава Фа? - ровным голосом спросил Цзян Фэнмянь. - Нет-нет, глава Цзян, я просто так это сказал. Он подошёл двери, взмахнул рукой, и та тотчас же распахнулась. В толпе раздался холодный голос: — Говорят, в Ордене Гусу Лань превыше всего ценят правила приличия. Однако, похоже, слухи – всего лишь слухи. Вломиться во внутренние покои главы ордена – это и впрямь верх приличия. Сегодня днём, когда Вэй Усянь стоял с Лань Ванцзи на площади, он услышал, как адепты Ордена Ланьлин Цзинь с большим почтением приветствовали этого человека, обращаясь к нему «глава Ордена Су». Говорящий был главой процветающего в последние годы Ордена Молин Су по имени Су Шэ, одетый в белые облачения. Его узкие глаза, тонкие брови и плотно сжатые губы позволяли описать Су Шэ как красивого, но несколько высокомерного мужчину. На первый взгляд его внешность и стать представлялись приятными, но всё же второй раз на Су Шэ смотреть не хотелось. Цзинь Гуанъяо прервал его: — Хватит, хватит. В той комнате всё равно нет ничего такого, чего бы я устыдился. Он говорил с надлежащей творящемуся вокруг интонацией: слушатели могли подумать, что Цзинь Гуанъяо ведёт себя достойно и проявляет терпение, но в то же время в тоне его проскальзывала лёгкая неловкость. Цзинь Лин следовал за ним, возмущённый бесцеремонным вторжением в спальню его дяди, и по пути не преминул одарить Вэй Усяня парой свирепых взглядов. - Кто? Я? - растерянно захлопал глазами "глава ордена Су". - Пенял Ханьгуан-цзюню на отсутствие приличий? - Су Шэ... - Лань Цижэнь устало помассировал переносицу. - И почему я не сомневался в кандидатуре? - Учитель Лань, не надо нервничать, - хихикнул Вэй Ин. - Это всего лишь книга. Сразу чувствуется, кто был воспитателем А-Лина. - Это ты на что намекаешь, А-Сянь? - прищурился в его сторону Цзян Чэн. - Ну что ты, А-Чэн, я не силен в намеках, - невинно похлопал глазами Усянь. - Просто взгляды из категории: "мы ещё вернемся к этому вопросу" обычно метаешь ты. Вот ребенок и скопировал твою манеру поведения. - Ну уж извини, - фыркнул Ваньинь. - Какой пример перед глазами был, того за образец и взял! - Ты ж мой злой ёжик! - Сиди на месте, зараза! Цзинь Гуанъяо повторил: — Вы желаете взглянуть на мою потайную комнату? Он приложил руку к бронзовому зеркалу, нарисовал на его поверхности несколько размашистых знаков и первым ступил внутрь. Вэй Усянь, не отставая от него ни шаг, также вошёл в сокровищницу и увидел исписанную заклинаниями штору, скрывающую полку, увидел железный стол, на котором удобно расчленять трупы. Еще он увидел Цинь Су. Она стояла у стола, повернувшись спиной к вошедшим. Лань Сичэнь немного удивился: — Почему мадам Цзинь здесь? Цзинь Гуанъяо ответил: — Все наши владения – общие, поэтому А-Су порой приходит сюда и любуется сокровищами. Заметив Цинь Су, Вэй Усянь также поразился и подумал: «Выходит, Цзинь Гуанъяо не спрятал её или не убил? Неужели он не боится, что Цинь Су может проговориться?» Он, не успокоившись, обошёл женщину со стороны и внимательно всмотрелся в её лицо. Однако Цинь Су была не только жива, но и выглядела вполне здорово и совершенно обычно. Впрочем, вид она имела довольно отсутствующий, но, тем не менее, Вэй Усянь наверняка знал, что Цинь Су не находилась под действием какого-либо заклятия или яда. Она ясно осознавала, что с ней происходит. Но чем более ясным казался её рассудок, тем страннее становилась вся ситуация. Вэй Усянь своими собственными глазами наблюдал бурные эмоции Цинь Су и её отчаянное сопротивление Цзинь Гуанъяо. Как же ему удалось договориться с женой в столь короткий срок и заставить её замолчать? - А я бы не отказался взглянуть на чужую потайную комнату, - хмыкнул Вэнь Жохань. - Вам своей не хватает, глава Вэнь? - вежливо уточнил Лань Цижэнь. - Ну что вы, господин Лань, хватает, но интересно же, - заметил Жохань. - Господин Вэй, почему у старейшины Илин столь мрачное воображение? - удивилась Цинь Су. - Почему он предполагает худшее? - Полагаю, был печальный опыт, дева Цинь, - развел руками Вэй Ин, посмотрев в её сторону. - К тому же, обстоятельства его гибели и все предшествующие этому события также могли быть довольно травмирующим опытом. - Потому что надо делиться с близкими своими мыслями и проблемами, а не пытаться решить всё в одиночку! - фыркнул Цзян Чэн. - Буду стараться, но не обещаю, что это будет быстро. В душе Вэй Усяня росло недоброе предчувствие, всё сильнее укрепляя его в мысли, что, вопреки их чаяниям, их всех ожидает отнюдь не благополучный исход. Он прошёл к деревянной полке и быстрым движением поднял штору. За ней не обнаружилось ни шлема, ни, разумеется, головы. На полке лежал один лишь кинжал. Кинжал отливал плотным холодным блеском, вея сильнейшей жаждой убийства. Лань Сичэнь также уже некоторое время не сводил глаз со шторы, но всё никак не мог решиться открыть её. Увидев, что на полке находилось вовсе не то, что он представлял, он словно вздохнул с облегчением: — Что это? — Это, — Цзинь Гуанъяо подошёл к стене и, взяв кинжал в руки, принялся крутить его между пальцев, — вещица необычайной редкости. Когда-то этот кинжал принадлежал одному наёмному убийце, и тот с его помощью умертвил несметное количество людей. Оружие и по сей день остаётся чрезвычайно острым, а если внимательно вглядеться в его лезвие, то внутри можно заметить отражение, но не своё собственное. Иногда в кинжале показывается мужчина, иногда женщина, иногда старик или старуха. Все эти тени – духи тех, кто погиб от руки того убийцы. Его тёмная энергия слишком мощна, поэтому я скрыл кинжал за шторой с заклинаниями, надёжно запечатав. Лань Сичэнь нахмурился: — Должно быть, что он… Цзинь Гуанъяо невозмутимо ответил: — Верно. Он принадлежал Вэнь Жоханю. - А? - взгляды присутствующих в зале слушателей скрестились на невозмутимом главе Вэнь. - Что? - выгнул бровь Вэнь Жохань, иронично посмотрев на людей. - Глава Вэнь, чисто теоретически, вы бы хотели иметь в своей коллекции такой кинжал? - спросил Вэй Ин. - Ну если только теоретически, господин Вэй, я бы не отказался от подобной диковинки, - усмехнулся Жохань. - Всё же успел подменить предметы, - заметил Цзян Чэн. - Быстро. - Вэй-сюн, а после побега бумажной фигурки меч может продолжать сражаться? - неожиданно спросил Не Хуайсан. - Чего не знаю, Не-сюн, того не знаю. Обычно заклинатели сражаются мечами, видя друг друга, а вот если один из поединщиков улетел, по идее, меч вернется в ножны. - Я просто любопытствую, Вэй-сюн, ничего такого. - Я так и понял, Не-сюн. Цзинь Гуанъяо и впрямь проявлял удивительную сообразительность. Он понимал, что рано или поздно кто-то может обнаружить его потайную комнату, поэтому, помимо головы Не Минцзюэ, поместил сюда и иные ценности: мечи, талисманы, древние каменные стелы и прочее оружие заклинателей – редкостей здесь хватало с лихвой. Потайная комната Цзинь Гуанъяо и в самом деле выглядела обычной сокровищницей, а кинжал, спрятанный на полке, в полном соответствии с его словами, являлся диковинкой, пышущей затаённой злобой. Многие ордены, потакая своим пристрастиям, истово коллекционировали у себя подобные предметы, и, разумеется, все понимали, зачем Цзинь Гуанъяо хранил у себя военный трофей, доставшийся ему после убийства главы Ордена Цишань Вэнь. Присутствующие ничем не выразили своего недоумения. Цинь Су стояла подле Цзинь Гуанъяо и наблюдала, как её муж поигрывает кинжалом. Внезапно она протянула руку и выхватила оружие у него из рук! Цинь Су задрожала всем телом, а лицо её перекосилось от нахлынувших чувств. Никому из собравшихся не удавалось разгадать эмоций женщины, но Вэй Усянь тут же опознал их, потому что видел её ссору с Цзинь Гуанъяо. Страдание, гнев, позор! - Убийства, да? - выгнул бровь Вэнь Жохань. - Этот недостойный такого никогда не делал, - глубоко поклонился ему Мэн Яо, стараясь сдержать инстинктивную дрожь. - Дядя, это всего лишь книга, - напряженным голосом напомнила Вэнь Цин. - Я знаю, Цин-Цин, просто не слишком приятно слышать подобное. - Думаю, не одному вам, дядя. Улыбка застыла на губах Цзинь Гуанъяо: — А-Су? Лань Ванцзи и Вэй Усянь одновременно потянулись за кинжалом, но тот, яркой вспышкой сверкнув в воздухе, молниеносно утонул в животе Цинь Су по самую рукоять. Цзинь Гуанъяо завопил: — А-Су! Он бросился вперёд и подхватил обмякшее тело Цинь Су. Лань Сичэнь спешно выудил из рукавов снадобье. Однако кинжал обладал не только чрезвычайной остротой, но и мощнейшей тёмной энергией – Цинь Су скончалась в мгновение ока! Никто не ожидал подобного развития события: все ошарашенно замерли на месте. Цзинь Гуанъяо с широко распахнутыми глазами в глубочайшей скорби повторял имя жены, нежно поглаживая её лицо. По щекам его струился нескончаемый поток слёз. Лань Сичэнь заговорил первым: — А-Яо, мадам Цзинь… прими мои соболезнования. Цзинь Гуанъяо поднял на него взгляд: — Брат, да что же такое происходит?! Почему А-Су столь внезапно покончила с собой? И почему вы все собрались перед Благоуханным Дворцом и потребовали открыть мою сокровищницу? Есть что-то, о чём ты не поведал мне? Цзян Чэн, прибывший позже остальных, холодно произнёс: — Цзэу-цзюнь, прошу вас объяснить, в чём дело. Мы все весьма озадачены. - Бр-р, - поёжилась Цинь Су, услышав о смерти своей книжной версии. - А что, бывают такие сильные артефакты, что заставляют человека что-то делать против его воли? - Полагаю, этот кинжал, отнявший жизни многих людей, успел впитать в себя чужие страдания и потому в какой-то мере может оказывать ментальное давление на человека в расстроенных чувствах, дева Цинь, - заметил Вэнь Жохань. - Не хотелось бы встречаться с подобным тёмным артефактом, - передернула плечами Ло Цинъян. - Никогда не знаешь, что может встретиться на жизненном пути, - неожиданно разумно сказал Цзинь Цзысюань. - То есть, от взаимодействия с чем-нибудь тёмным никто не застрахован, молодой господин Цзинь? - уточнила Цзян Яньли. - Совершенно верно, дева Цзян. Собравшиеся наперебой вторили ему, и Лань Сичэню пришлось начать свой рассказ: — Недавно несколько учеников Ордена Гусу Лань отправились на ночную охоту. Когда они проходили деревню Мо, на них напала левая рука, принадлежащая расчленённому мертвецу. Её затаённая злоба и жажда убийства достигали крайних пределов возможного. Ванцзи последовал направлению, указанному рукой, и вскоре собрал все части трупа. И тогда мы обнаружили, что тем расчленённым мертвецом оказался… наш старший брат. Все присутствующие, как в потайной комнате, так и за её пределами, одновременно загалдели! Цзинь Гуанъяо пришёл в полнейшее смятение: — Старший брат? Но разве тело нашего брата не предали земле? Мы с тобой видели это своими собственными глазами! Не Хуайсан решил, что он, должно быть, ослышался, и сбивчиво протараторил: — Старший брат? Брат Сичэнь? Ты говоришь о моём старшем брате? И о своём тоже??? Лань Сичэнь тяжело кивнул в ответ. Зрачки Не Хуайсана закатились за верхние веки, и он с грохотом завалился навзничь. Вокруг него раздались торопливые крики. — Глава Ордена Не, глава Ордена Не! — Позовите лекаря! - Вот даже не вздумай падать в обморок, - заметил Не Минцзюэ, сунув под нос младшему братишке увесистый кулак. - Я ведь не буду тебя откачивать. - Это не ты узнаешь, что над трупом твоего старшего брата поглумились, - язвительно сказал Не Хуайсан, сразу передумав следовать примеру книжного Незнайки. - Не принимай всё услышанное так близко к сердцу, - проворчал Минцзюэ, проглотив справедливый упрек. - Ничего не обещаю, - Хуайсан налил себе в чашу вина и залпом выпил. - Посмотрим на твоё поведение, дагэ. В глазах Цзинь Гуанъяо по-прежнему стояли слёзы, но теперь, похоже, они покраснели от ярости. Он сжал руки в кулаки, горько и негодующе воскликнув: — Расчленённый… Расчленённый! Кто, во имя Небес, отважился на столь бесчеловечное деяние?! Лань Сичэнь покачал головой: — Мне неизвестно. Сейчас мы находимся в поиске головы, но у нас не осталось никаких зацепок. Цзинь Гуанъяо замер, словно, наконец-то, догадался, что происходит: — У вас не осталось зацепок… поэтому вы пришли обыскать меня? Лань Сичэнь хранил молчание. Цзинь Гуанъяо, казалось, никак не мог поверить услышанному. Он повторил: — Вы просили открыть потайную комнату, потому что подозревали, что… я держу у себя голову брата? По лицу Лань Сичэня пробежала тень стыда. Цзинь Гуанъяо поник головой, прижимая к себе мёртвое тело Цинь Су. Немного погодя он добавил: — Ладно. Забудем об этом. Но, брат, откуда Ханьгуан-цзюнь узнал, что сокровищница находится в моих внутренних покоях? И почему он решил, что голова брата спрятана именно в этой комнате? Ведь Башня Золотого Карпа весьма хорошо охраняется. К тому же, если бы это было и впрямь моих рук дело, разве позволил бы я вот так просто обнаружить его голову? - Кто отважился, кто отважился... - проворчал Цзян Чэн. - Тот, кто затаил на него обиду! - Считаете, Чифэн-цзюнь так легко заводит врагов? - усмехнулся Не Минцзюэ, скрестив руки на груди. - Кто знает, глава Не, вдруг в будущем кому-то Чифэн-цзюнь успел нанести сильную обиду? - развел руками Вэй Ин, невинно похлопав глазами. - Всё равно кто-то останется в проигрыше, невозможно угодить всем на свете. - Тем не менее, голова Чифэн-цзюня находилась в потайной комнате, когда туда залетал бумажный человечек, - хихикнул Мэн Яо. - Даже мне интересно, куда она делась, стоило прийти другим заклинателям. - Может, в цянькунь спрятали? - предположил Не Хуайсан, тут же поёжившись, когда на него устремились удивленные взгляды. - Я не знаю, я не знаю, я ничего не знаю. - Поздно, Не-сюн, - захихикал Усянь. - Отмазка уже не работает. - Вот блин. Лань Сичэнь не сумел предложить ему подходящего объяснения. И не он один попал в затруднительное положение, Вэй Усянь также не знал, что ответить Цзинь Гуанъяо. Кто бы мог подумать, что за столь короткий период времени Цзинь Гуанъяо не только перенесёт голову в другое место, но и каким-то образом подтолкнёт Цинь Су совершить самоубийство у всех на глазах?! Пока в голове Вэй Усяня метались подобные мысли, Цзинь Гуанъяо вдруг со вздохом обратился к нему: — Сюаньюй, это ты надоумил моего брата и всех остальных? Какой прок прибегать к обману, который так легко изобличить? Глава какого-то ордена спросил: — Ляньфан-цзунь, о ком вы ведёте речь? Кто-то холодно заметил: — О ком? Разумеется, о том, кто стоит подле Ханьгуан-цзюня. Все разом повернулись к говорящему. Им вновь оказался Су Шэ. Он продолжил: — Те, кто не входит в состав Ордена Ланьлин Цзинь, вероятно, не слышали об этом человеке. Его зовут Мо Сюаньюй, и когда-то он тоже являлся адептом Ордена Ланьлин Цзинь. Однако, из-за недостойного поведения, а точнее, из-за преследования Ланьфан-цзуня, его с позором изгнали из Башни Золотого Карпа. Теперь же, если верить людской молве, Мо Сюаньюй заслужил доверие Ханьгуан-цзюня и даже повсюду сопровождает его в странствиях. Почему вдруг Ханьгуан-цзюнь, известный своей добродетелью и благовоспитанностью, оставил при себе подобного человека? Вот что действительно трудно понять. - Простите, господин Вэй! - тут же поспешил извиниться Су Шэ. - Этот глупый человек совершенно не хотел вас оскорбить. - Да не приставал я к Яо-гэ, - выпятил нижнюю губку Мо Сюаньюй, но тут же поспешил добавить: - А цзюцзю это тем более не нужно! У него Лань-гэгэ есть! - Болтун - находка для шпиона*, да, А-Юй? - щёлкнул его по носу Вэй Ин. - Да, старейшина Илин крутится вокруг Ханьгуан-цзюня, и кому от этого плохо? И кто-то просто гениально переводит стрелки, да? - Не понимаю, о чём вы, господин Вэй, - сделал недоумевающее лицо Мэн Яо. - Да, хороший мальчик с хорошими мозгами, - тихо хмыкнула Цзян Жусинь. - Ещё бы не старался подставить других, и вообще цены бы не было. Но в таком серпентарии только и остаётся, что отрастить ядовитые зубки и периодически подкусывать других людей. Услышав его речи, Цзинь Лин тут же помрачнел. Толпа продолжала гудеть разговорами. Цзинь Гуанъяо опустил тело Цинь Су на пол, медленно поднялся, и сжав рукоять Хэньшена, приблизился к Вэй Усяню: — Я не буду вспоминать обиды прошлого, но сейчас прошу тебя честно признаться. Неожиданное самоубийство А-Су… Это часть твоего хитроумного плана? Цзинь Гуанъяо и в самом деле лгал с крайним бесстыдством и с крайним упоением! Все присутствующие немедленно заключили, что Мо Сюаньюй, очевидно, лелея в душе старую ненависть к Ляньфан-цзуню, оклеветал его и каким-то образом поспособствовал самоубийству мадам Цзинь. Даже сам Вэй Усянь был не в силах придумать слов оправдания. Да и что он мог сказать? Что он видел голову Не Минцзюэ? Что он украдкой проник в потайную комнату? Упомянуть о человеке, с которым перед смертью встречалась Цинь Су? Или о странном письме, которое проще простого объявить простым оговором и выдумкой? Подобные оправдания лишь набросят на него ещё большую тень! Вэй Усянь лихорадочно соображал, как поступить, а Хэньшен, тем временем, уже обнажился. Лань Ванцзи тут же закрыл его своим телом, а Бичэнь парировал удар. - Ханьгуан-цзюнь не даёт старейшину Илин в обиду и защищает его, - хихикнул Вэй Ин, погладив его по плечу. - И разве способен тот, кто безмерно уважает женщин, убить хоть одну из них? - Не все такие сострадательные, А-Сянь, - заметила Цзян Жусинь. - Кто-то и на женщину способен поднять руку. - Хотел бы я посмотреть, кто посмеет обидеть вас, старейшина Жу, - хмыкнул Цзян Чэн. - Сразу ему всё ненужное оторвете или ограничитесь переломами? - Посмотрим на его поведение, - сказала Жусинь. - Надо же, какой перспективный молодой человек, - забормотал себе под нос Цзинь Гуаншань, бросая задумчивые взгляды в сторону старшего бастарда. - Только попробуй, кобель, и сразу же ощутишь на себе силу Цзыдяня, - Цзинь Ливэй с удовольствием прижала каблучком его ступню, заставив стиснуть зубы от боли. - Моя госпожа меня неправильно поняла, - тут же заюлил Гуаншань, уже успевший немного подзабыть, какие острые каблучки у его супруги. Не хватало снова попасть в руки этим маньякам-лекарям, и так насилу от них вырвался! А уж большую клизму и вовсе не вспомнишь без содрогания! Прочие заклинатели также принялись обнажать мечи. В его сторону полетели ещё два клинка. Вэй Усянь же по-прежнему оставался безоружным и потому неспособным защищаться. Но тут, по счастливой случайности, на глаза ему попался Суйбянь, лежащий на деревянном шкафу. Вэй Усянь тотчас же схватил его и вынул из ножен! Лицо Цзинь Гуанъяо окаменело, и он громко выкрикнул: — Это Старейшина Илин! В мгновение ока острия мечей всех адептов Ордена Ланьлин Цзинь направились на него. В том числе, меч Цзинь Лина! - А вот это уже обидно, - шутливо надулся Вэй Ин. - Даже любимый племянник наставляет меч на бедного старейшину Илин! - А-Сянь, не обижайся на А-Лина, - сказала Цзян Яньли. - Он просто не знает, какой ты хороший и добрый. - Тебе как будто специально подсунули Суйбянь, дурень, - заворчал на брата Цзян Чэн. - Надо же было так глупо спалиться! - Всё возможно, А-Чэн, Ляньфан-цзунь хороший стратег. Вэй Усянь, раскрытый столь неожиданным образом, не отрываясь смотрел на беспорядочную сумятицу чувств на лице Цзинь Лина. Он по-прежнему сжимал в руке Суйбянь, пребывая в абсолютном замешательстве. Цзинь Гуанъяо заговорил: — Ваше возвращение в этот мир и появление на моём пиршестве — большая честь для всех нас, Старейшина Илин. Покорнейше прошу простить отсутствие надлежащего приёма. Вэй Усянь всё ещё оставался в неведении, не имея ни малейшего представления, чем он себя выдал. Не Хуайсан путанно пробормотал: — Брат? Как ты его назвал? Разве это не Мо Сюаньюй? Цзинь Гуанъяо нацелился Хэньшенем на Вэй Усяня: — Хуайсан, А-Лин, подойдите ко мне. Всем быть предельно осторожными. Он извлёк этот меч из ножен, а, значит, наверняка является Старейшиной Илин, Вэй Усянем! - И только на основании того, что Суйбянь был извлечен из ножен, можно твердо сказать, что перед ними старейшина Илин? - удивился Вэй Ин, не понимая, что в этом такого. - Может, был какой-то секрет, что его узнали только по мечу? - предположил Цзинь Цзысюань. - А меч мог запечататься после гибели владельца? - дернул плечом Цзян Чэн, хотя даже думать не хотелось подобного в отношении братца. - Такое вполне возможно, наследник Цзян, - усмехнулся Вэнь Жохань. Из-за того, что люди чувствовали себя неловко, произнося имя меча Вэй Усяня, в разговоре все обычно называли его «этот меч», «тот меч», «его меч» и так далее. Слова «Старейшина Илин» пробудили в присутствующих даже больший страх, чем вести о расчленении Чифэн-цзуня, и даже те, кто поначалу не намеревался сражаться с Вэй Усянем, невольно обнажили мечи, взяв в кольцо ту часть потайной комнаты, где он стоял. Вэй Усянь окинул взором плотный забор из вихрей мечей, сохраняя спокойствие и невозмутимость. Хуайсан сказал: — Неужели тот, кто обнажил этот меч, обязательно должен быть Старейшиной Илин? Братья, Ханьгуан-цзюнь, кажется, здесь произошло какое-то недоразумение, да? Цзинь Гуанъяо ответил: — Никаких недоразумений. Это точно Вэй Усянь. Цзинь Лин внезапно выкрикнул: — Стойте! Дядя, стой! М-мой старший дядя ударил его Цзыдянем на горе Дафань! И его душа не вылетела прочь, а, значит, это тело никто не захватывал! Получается, он не Вэй Усянь, правда?! Цзян Чэн стоял мрачнее тучи. Он хранил молчание, сжимая рукоять своего меча, и словно раздумывал, как поступить дальше. Цзинь Гуанъяо спросил: — Гора Дафань? Верно. А-Лин, ты напомнил мне о том, что случилось на горе Дафань. Это ведь он призвал Вэнь Нина? - Старейшина Илин сам был в шоке от того, кто пришёл на его зов флейты, - напомнил всем присутствующим в зале Вэй Ин. - И он совершенно не ожидал, что им окажется Призрачный Генерал, чей прах давно развеяли. Так что это было всего лишь стечением обстоятельств. И чем вам не нравится имя моего меча? - Потому что только ты можешь спокойно говорить: "Какая разница", подразумевая его имя, - фыркнул Цзян Чэн. - Зато вся суть в одном названии. Это же надо так запугать людей, что одно прозвище: "старейшина Илин" заставляет всех трястись, как заячьи хвостики. - Но если тело никто не захватывал, как можно утверждать, что начинка уже другая? - заметил Не Хуайсан. - Или Ляньфан-цзунь сам показывал рукопись старейшины Мо Сюаньюю, втайне надеясь, что тот возродит всеобщее зло? - А для чего это Ляньфан-цзуню? - пожал плечами Мэн Яо. - Или весь мир так по нему соскучился? - Кто знает, господин Мэн, кто знает. Поняв, что его слова не только ничего не доказали, но и были изящно опровергнуты, Цзинь Лин посерел. Цзинь Гуанъяо продолжил: — Позвольте просветить вас, мои достопочтенные гости. Когда Мо Сюаньюй находился в Башне Золотого Карпа, он увидел у меня копию рукописи Старейшины Илин. В ней описывался ритуал тёмного искусства, так называемое «добровольное пожертвование». Заплатив своим телом и душой, заклинатель может призвать могущественного духа, который совершит возмездие вместо него. Глава Ордена Цзян не смог бы ничего проверить, нанеси он хоть сотню ударов Цзыдянем. Владелец этого тела сам его пожертвовал. Это не считается насильственным захватом! Его объяснение звучало разумно и вполне справедливо. Когда Мо Сюаньюя вышвырнули из Башни Золотого Карпа, в сердце его зародилась ненависть. Одержимый жаждой расплаты, он припомнил ритуал, чьё описание видел когда-то в рукописи, и попросил злого духа снизойти на землю, тем самым призвав Старейшину Илин. Все свои последующие поступки Вэй Усянь совершал, ведомый местью за Мо Сюаньюя. Наверняка и расчленение тела Чифэн-цзуня тоже его рук дело. Проще говоря, пока истинная подоплёка всей истории не установлена, наиболее вероятным представляется то, что всё происходящее – часть коварного плана Старейшины Илин! - Так вроде Чифэн-цзюнь ничего старейшине Илин не сделал, чтобы тот возжелал отомстить уже мертвому человеку, - Вэй Ин с трудом удержался от того, чтобы покрутить пальцем у виска. - Это у Ляньфан-цзуня были и причины, и мотив на месть вследствие их частых ссор и попыток главы Не прибить предателя. - А как же осада горы Луаньцзан? - напомнил ему Цзинь Цзысюань. - А нам до сих пор подлинно неизвестно, что именно там произошло, - парировал Усянь. - И смотрите, что интересно: у главы Цзинь хранилась рукопись старейшины, то есть, он в курсе её содержания, пусть и неполного; эти заметки видел и даже сумел запомнить А-Юй, выгнанный из Башни Кои по обвинения в домогательстве к достопочтенному главе, хотя на деле он вполне мог увидеть расчленение трупа; сильнейшие заклинатели никак не могли вызвать душу старейшины Илин, а слабосилку вдруг удалось невозможное. А-Юй, это я не о тебе. Старейшина Илин совсем не собирался возрождаться, хоть ритуал и не предполагает его согласия, но после обретения тела он косвенным образом поспособствовал гибели семейки Мо. Задание выполнено, можно жить и радоваться. И когда он должен был расчленять трупик, если рука в деревне Мо появилась одновременно с ним? На резонное замечание все предпочли промолчать. Тем не менее, некоторые заклинатели до сих пор сомневались: — Но поскольку доказать добровольное жертвоприношение тела в процессе ритуала никак нельзя, то, исходя из ваших слов, Ляньфан-цзунь, мы не можем ничего утверждать с полной уверенностью. Цзинь Гуанъяо ответил: — Верно, доказать жертвоприношение тела нельзя. Но зато можно доказать, что этот человек – не кто иной, как Старейшина Илин. Когда против него обратились его собственные призрачные солдаты и раскрошили в пыль его плоть на вершине горы Луаньцзан, Орден Ланьлин Цзинь забрал это оружие в качестве военного трофея. Однако вскоре меч запечатался сам по себе. Вэй Усянь удивлённо подумал: «Запечатался сам по себе?» Дурное предчувствие нарастало в его груди. Цзинь Гуанъяо продолжил: — Думаю, мне не стоит подробно объяснять, как оружие заклинателя может запечататься. У этого меча есть душа, и он не позволяет никому, помимо Вэй Усяня, использовать себя, поэтому отказывается выходить из ножен. Лишь Старейшине Илин по силам обнажить его. Но только что, на наших глазах, «Мо Сюаньюй» вынул из ножен меч, который был запечатан на протяжении тринадцати лет! Не успел он закончить своей речи, как на Вэй Усяня уже полетели дюжины вихрей мечей. - А-Чэн, ты был прав, и Суйбянь до этого был запечатан после гибели старейшины Илин, - заметил Вэй Ин. - То есть, привычный жест стал ловушкой и доказательством возрождения одного дурня, - фыркнул Цзян Чэн. - И всё равно это была подстава. - Это плохо, - огорчился Вэнь Нин. - Господин Вэй ведь ни в чём не виноват, его оклеветали. - Спасибо за твою веру, Вэнь Нин, - ободряюще улыбнулся ему Усянь. - Только почему мне чудится какая-то странность, словно в этой картине какой-то кусочек оказался не на своём месте? И там его не должно было быть? - Возможно, ответ найдется позже, мы пока и правда многого не знаем, - шепнул на ухо любимому Лань Чжань. - Ох, неужели господин Вэй всё же переупрямил Второго Нефрита и добился его дружбы? - намекающе подвигал бровями Цзинь Гуаншань. Впрочем, ледяной взгляд Лань Ванцзи тут же заставил его прикусить язык. Лань Ванцзи отбил их все. Бичэнь отбросил несколько людей в сторону, расчищая Вэй Усяню путь. Лань Сичэнь воскликнул: — Ванцзи! Несколько глав орденов, поваленные с ног холодной энергией Бичэня, возмущённо заклокотали: — Ханьгуан-цзюнь! Ты… Вэй Усянь не стал тратить драгоценные секунды на бесполезные слова. Опершись рукой о подоконник, он выпрыгнул на улицу, легко приземлился на ноги, принялся бежать во весь опор, на ходу размышляя: «Когда Цзинь Гуанъяо увидел странного бумажного человечка и обнажившийся Суйбянь, то, должно быть, сразу же догадался, кто я такой. Он тут же наплёл паутину лжи, придумал, как довести Цинь Су до самоубийства, а затем заманил меня в комнату со шкафом, где лежал Суйбянь, чтобы я обнажил его, тем самым раскрыв себя на глазах у всех. Ужас, несомненный ужас. Мне и в голову не пришло, что Цзинь Гуанъяо столь быстро соображает и столь складно врёт!» - Ляньфан-цзунь и правда быстро соображает и складно врёт, - лениво похлопал в ладоши Вэнь Жохань. - Прямо не знаешь, где такие драгоценности найти и забрать себе. - Этот недостойный считает, что глава Вэнь слишком хорошо думает о Ляньфан-цзуне, - учтиво поклонился ему Мэн Яо. - А разве не он втёрся в доверие к главе Вэнь, а затем убил его? - выгнул бровь Жохань. - Так что я не думаю о Ляньфан-цзуне слишком хорошо, всего лишь констатирую известный факт. Вэнь Цин молча налила ему чаю и с поклоном вручила прямо в руки, намекая, что ему стоит выпить и не пугать людей. Тут он вдруг услышал шаги за своей спиной. К счастью, преследователем оказался Лань Ванцзи, молча бегущий за ним. Вэй Усянь издавна пользовался дурной славой, поэтому не впервые попадал в подобную ситуацию. Однако образ его мышления в нынешней жизни разнился с его прошлым мировоззрением: Вэй Усянь уже спокойно и умело противостоял обстоятельствам такого рода. Для начала ему нужно скрыться, а затем в ближайшие несколько дней ждать подходящего момента для ответного удара. И он не станет бросаться в атаку, если этого момента пока не представится. А попытки сейчас доказать свою невиновность вызвали бы смех даже у самого Вэй Усяня. Если бы он решил остаться в потайной комнате, то всё, чего бы добился, – это сотен мечей, вонзённых в его тело. Все незыблемо верили, что однажды Старейшина Илин, в безумной ярости истребивший несметное множество кланов, вернётся в этот мир в поисках возмездия. Ни один человек не стал бы слушать его оправданий, особенно когда на горизонте маячил Цзинь Гуанъяо, подливающий масло в огонь. Но Лань Ванцзи – совсем другое дело. Он даже не должен будет ничего объяснять, напротив, это ему добрые люди объяснят, как ловко злокозненный Старейшина Илин обманул Ханьгуан-цзюня. Вэй Усянь воскликнул: — Ханьгуан-цзюнь, тебе не стоит идти за мной! Лань Ванцзи смотрел прямо перед собой, не говоря ни слова в ответ. За их спинами постепенно нарастали воинственные крики заклинателей, призывающие к убийству. В суматохе Вэй Усянь ещё раз повторил: — Ты действительно хочешь пойти со мной? Подумай, как следует. За этими дверями твоё доброе имя будет уничтожено! - Старейшине Илин не стоит решать за других, что им нужно делать, а что нет, - заметил Лань Чжань, чуть сильнее сжав объятия. - И если Ханьгуан-цзюнь твёрдо решил следовать за ним и оберегать от опасностей, значит, он не отступится, как его не убеждай. -... Хорошо, - пободавшись с ним взглядами, неохотно кивнул Вэй Ин. - Но пусть Ханьгуан-цзюнь тоже помнит, насколько упрям может быть старейшина в попытках сберечь чужое доброе имя, привыкнув брать на себя вину. - Отучайся брать на себя всю вину, пусть и другие почувствуют свою ответственность, - фыркнула Юй Цзыюань. - В конце концов, я хочу ещё погулять на твоей свадьбе, Вэй Усянь! - Я... я... - Усянь с трудом подтянул отвисшую челюсть, шокированный её словами. - Я вас понял, тётушка, и буду стараться доверять своей семье, делиться с вами проблемами и не брать на себя лишнего. - Ты всегда можешь на нас положиться, А-Сянь, - нежно ему улыбнулась Цзян Яньли. - Вот именно, дурень, - проворчал Цзян Чэн. - Ты тоже нам дорог, идиот. - Братишка, дай я тебя обниму! - Сиди и жди перерыва, дурак. Мужчины уже сбежали вниз по лестнице Башни Золотого Карпа. Лань Ванцзи неожиданно схватил его за запястье, словно намереваясь что-то сказать. Однако в ту же секунду перед ними промелькнула белая вспышка: Цзинь Лин преградил им путь своим мечом. Увидев, что это был Цзинь Лин, Вэй Усянь с облегчением выдохнул. Мужчины попытались обойти юношу, но Цзинь Лин взмахнул мечом, снова не пропуская их: — Ты Вэй Ин?! Лицо его выражало чрезвычайно путаную бурю чувств: и гнев, и ненависть, и сомнение, и нерешительность, и душевную боль. Он выкрикнул вновь: — Ты и в самом деле Вэй Ин, Вэй Усянь? Видя его состояние и слушая его голос, наполненный страданием в гораздо большей степени, чем ненавистью, Вэй Усянь ощутил, как сердце его дрогнуло. Однако сейчас лишь пара мгновений отделяла их от жаждущей крови толпы: Вэй Усянь просто-напросто не мог долее оставаться с Цзинь Лином. Он стиснул зубы и попытался обогнуть юношу в третий раз. Внезапно внутренности его опалил холод. Вэй Усянь опустил взгляд вниз и увидел, что Цзинь Лин уже вытащил когда-то белоснежное, но ставшее теперь красным от крови лезвие из его живота. Он не ожидал, что Цзинь Лин всерьёз пустит в ход меч. В голове Вэй Усяня успела пронестись мысль: «Он мог бы восхищаться и подражать кому угодно, но, как назло, решил последовать по стопам своего дяди Цзян Чэна. Они даже меч вонзают в одно и то же место». - А-Лин! - ахнула Цзян Яньли, услышав, что тот ранил её брата. - Дурной мальчишка, - нахмурился Цзинь Цзысюань. - Наслушался чужих слов и забыл, сколько раз его уже вытягивали из беды, - фыркнул Цзн Чэн. - И когда это Саньду Шеншоу успел ранить старейшину Илин в живот? - Возможно, в прошлой жизни? - поддразнил его Вэй Ин. - Спокойно, А-Чэн, я имел в виду время до осады Луаньцзан. И не ругайся ты на А-Лина, уверен, он позже пожалел о поступке, совершенном на эмоциях. Ребёнок сам страдает от таким образом открывшейся правды и не знает, как лучше поступить. - Никто не должен причинять Вэй Ину боль, - шепнул ему на ухо Лань Чжань. Все последующие события Вэй Усянь помнил смутно. Кажется, он пытался защищаться, но затем перед глазами всё поплыло. Шум, гам и людской топот ещё некоторое время стояли в ушах Вэй Усяня. Кто-то толкался, кто-то тормошил его, лязг оружия и непрекращающиеся вспышки светлой энергии сыпались со всех сторон. Вэй Усянь не знал, сколько продолжалось это безумие, но когда он кое-как разлепил свинцовые веки, то уже висел на спине Лань Ванцзи, парившего на Бичэне. Брызги алой крови немного запачкали его белоснежные щеки. По правде говоря, рана в животе Вэй Усяня болела не слишком сильно, но тем не менее, она по-прежнему являлась ничем иным, как дырой в теле. Поначалу Вэй Усянь держался так, словно ему все нипочём, но, похоже, в прошлом это тело нечасто ранили. Кровь всё сочилась и сочилась, и Вэй Усянь невольно чувствовал головокружение, будучи не в силах ничего с этим поделать. Он позвал Лань Ванцзи: — Лань Чжань… Лань Ванцзи дышал не ровно и спокойно, как обычно, а даже несколько учащённо. Причиной тому, скорее всего, служил, торопливый и длительный бег, а также отражение всех атак одновременно с бессознательным Вэй Усянем за спиной. Тем не менее, тон его голоса звучал твёрдо и надёжно, как всегда. Лишь один короткий звук: — Мгм. После «мгм» он добавил: — Я рядом. - Нечасто, видимо, старейшина Илин чувствовал себя так плохо, - задумчиво протянул Вэй Ин. - А "ночные охоты", с которых тебя притаскивали в полубессознательном состоянии - это так, комариные укусы? - выгнула бровь Юй Цзыюань. - Тётушка, зато возвращались все, сколько туда отправлялись. Разве я плохой старший, если позволю кому-то получить сильные травмы? - О себе тоже надо думать, а не бросаться под когти и клыки тварей, - проворчал Цзян Чэн. - И посещать лекарей после каждой охоты, а не таскать тайком бинты и мази, - укоризненно посмотрела на него Цзян Яньли. - А для лучшего запоминания могу воткнуть тебе иглу, - хмыкнула Вэнь Цин, демонстрируя зажатые между пальцами иглы. - Это психологическое давление, Цин-цзе! Не надо делать из меня ёжика. - А ты по-другому плохо понимаешь, Вэй Усянь. - Ух, целители - страшные люди, куда там старейшине Илин! Услышав эти слова, Вэй Усянь неожиданно ощутил, как в сердце распускается доселе невиданное чувство. Что-то вроде тоски. В груди его защемило, но в тоже время стало немного теплее. Он всё ещё помнил, как когда-то давно Лань Ванцзи за тысячу вёрст пришёл в Цзянлин, чтобы поддержать его в бою. Но Вэй Усянь совсем не оценил его доброты. Тогда они до хрипоты спорили по разным причинам и часто расходились недовольными друг другом. Однако Вэй Усянь никак не думал, что когда все в страхе будут заискивать перед ним, Лань Ванцзи осудит его прямо в лицо; когда все с ненавистью будут плеваться в его сторону, Лань Ванцзи встанет рядом. Внезапно Вэй Усянь произнёс: — А, теперь я вспомнил. Лань Ванцзи спросил: — Вспомнил что? Вэй Усянь ответил: — Теперь я вспомнил, Лань Чжань. Точно так же. Я… Я и в самом деле точно так же нёс тебя на спине. - А ты всё пытался превозмогать и демонстрировать стойкость, - теперь сердился уже Вэй Ин. - Ещё бы немного, и хромал бы всю оставшуюся жизнь. - О твоём ожоге тоже стоило позаботиться, - напомнил ему Лань Чжань. - Особенно после купания в той воде. - Так, стоп, - урезонила их одним взглядом Вэнь Цин. - Мы суть вашего спора не знаем, просветите уж нас. - Потом, - переглянувшись, хором сообщили влюбленные. - Конец главы, - вовремя вмешался Лань Сичень, закрывая книгу.