Не так страшен черт, как его малюют.

- Дева Цинь, не передадите ли мне книгу? - обратился к ней Лань Сичень. - Конечно, господин Лань, - кивнула Цинь Су, подходя к нему и вручая книгу. Лань Хуань слегка улыбнулся, листая странички в поисках нужной. Наконец, найдя её, он начал чтение. "Глава 64. Ласка. Часть вторая. Взяв флейту, Вэй Усянь сыграл нужный отрывок. Как и ожидалось, мелодия оказалась разорвана. Ноты на первой странице относились вовсе не к той песне, что была записана на второй. Между ними должна была находиться ещё одна страница, но её вырвали — аккуратно, незаметно. Сделавший это действовал с огромной осторожностью. От страницы не осталось ни следа, потому и обнаружить пропажу оказалось так сложно. Вэй Усянь перевернул книгу и посмотрел на тёмно-синюю обложку с написанным на ней названием из двух слов. — «Собрание Смятения»? Что это за книга? Мелодии в ней звучат несколько странно. - "Собрание Смятения"? - растерялся Лань Цижэнь, услышав название книги. - Что-то не так? - тут же уточнил Вэнь Жохань. - Эти мелодии вообще не должны покидать пределов комнаты, где хранится эта книга! - качнул головой Цижэнь. - Они опасны для тех, кто их слушает. Лань Ванцзи ответил: — Это собрание запретных песен из Дунъина. Вэй Усянь переспросил: — Из Дунъина? Так вот почему звук немного отличается от местных мелодий. Глядя на Лань Сичэня, не представлялось возможным понять испытываемые им сейчас чувства. — Если верить легендам, «Собрание Смятения» — это сборник тёмных песен, составленный одним из заклинателей Ордена Гусу Лань за годы странствий, когда он путешествовал по воде и добрался до Дунъина. Если заклинатель применит духовную энергию, исполняя песни из этой книги, он сможет причинить вред другим людям: от ослабления тела и раздражения разума вплоть до разгорячения крови и ограничения пяти чувств… Могущественный заклинатель мог бы забрать жизнь человека, исполнив всего лишь семь нот. - Глава Лань, - осторожно обратился к нему Вэй Ин, не желая задеть своими словами. - А зачем вообще хранить столь опасную литературу? Да и если у человека был пусть и кратковременный, но доступ к книге, разве ограничился бы он всего одной мелодией? - Господин Вэй, вы считаете, что могли украсть не один лист из сборника песен, а несколько? - уточнил Лань Хуань. - Такое вполне возможно. - Думаю, в каждом ордене есть свои запретные знания, которые опасно выпускать в мир, - заметил Лань Цижэнь. - А полностью уничтожать труды одного из предков Лань не хотелось, пусть и опасны они. Поэтому они просто хранятся вдали от чужих глаз. Вэй Усянь хлопнул ладонью по столу: — Вот это оно и есть! Он так обрадовался, что, ударив по столу, едва не опрокинул бумажный фонарь. Лань Ванцзи вовремя успел приподнять источник света. Вэй Усянь заговорил: — Глава Ордена Лань, есть ли в «Собрании Смятения» песня, способная пошатнуть самообладание человека, вызвать у него раздражение, волнение, агрессию, вспыльчивость? Лань Сичэнь чуть помедлил: — Должно быть, есть… - Я никогда не изучал этот сборник, так что это только предположения, - развёл руками Лань Сичень. - И потому вы не уверены в своём ответе, глава Лань, - проницательно заметил Мэн Яо. - Тем не менее, будь разговор о чём-то хорошо знакомом Первому Нефриту, он бы был твёрд в словах, - кивнул Вэй Ин. - Конечно, господин Вэй, я в этом и не сомневался, - сказал Яо. Вэй Усянь продолжил: — Духовных сил Цзинь Гуанъяо недостаточно, чтобы забрать жизнь человека с помощью семи нот. Более того, подобное убийство было бы слишком очевидным. Он явно не стал бы выбирать столь могущественную мелодию. Но если бы он под предлогом успокоения нрава названого брата играл для того Песнь очищения сердца три месяца напролёт, то могла эта мелодия подействовать как медленный яд и спровоцировать срыв Чифэн-цзуня? И снова Лань Сичэнь ответил не сразу: — Да. - Какой коварный план, - покачал головой Не Хуайсан, обмахиваясь веером. - Но действенный, - согласился с приятелем Вэй Ин. - И никто не догадается, что смерть была не от естественных причин, а спровоцирована извне, - подытожил Хуайсан и неожиданно ткнул брата сложенным веером под рёбра. - Никаких искажений ци, понял, дагэ? - Посмотрим, диди, - фыркнул Не Минцзюэ, взъерошив ему волосы. Вэй Усянь подытожил: — Что ж, в таком случае, моё предположение не лишено смысла. Фрагмент мелодии, не являющийся частью Омовения, находится на пропавшей странице «Собрания Смятения». Все песни Дунъина, записанные в нём, довольно сложны и тяжелы в освоении. У Цзинь Гуанъяо не было времени скопировать ноты в потайной комнате, поэтому пришлось вырвать страницу… Нет, всё не так! Ему достаточно лишь одного взгляда, чтобы запомнить написанное на всю жизнь. Он вырвал страницу не потому, что не мог запомнить мелодию, а чтобы уничтожить доказательства. Он позаботился, чтобы никто не смог найти источник этой мелодии, если однажды всё выплывет наружу или его поймают на преступлении. Цзинь Гуанъяо действовал с предельной осторожностью. Перед вами он явно играл правильную версию «Омовения». Чифэн-цзунь не питал особой страсти к искусству, он слышал «Омовение» в вашем, Глава Ордена Лань, исполнении и в общих чертах представлял, как оно должно звучать. Поэтому Цзинь Гуанъяо не осмелился открыто исполнять для него тёмную песню, а вместо этого пошёл долгим путём — решил соединить две мелодии разных стилей с противоположным воздействием, что у него превосходно получилось. Они звучат так, словно являются единым целым. Музыкальные способности Цзинь Гуанъяо воистину превосходны. Полагаю, в «Омовение» он вкладывал совсем мало духовной силы и использовал её по-настоящему именно в отрывке с мелодией из «Собрания Смятения». В конце концов, Чифэн-цзунь не был знаком с этой стезёй заклинательства и, конечно, не мог осознать, что Цзинь Гуанъяо заменил одну из частей песни тёмным, забирающим жизнь мотивом! - У вас быстро получается находить причинно-следственные связи, господин Вэй, - усмехнулся Вэнь Жохань. - Благодарю, не жалуюсь на воображение, - с достоинством ответил Вэй Ин. - И сразу становятся понятны мотивы людей, на которые ты раньше не обращал внимания, - кивнул Не Хуайсан. - Пусть Чифэн-цзюнь не знаком с музыкальным заклинательством, он хорошо ориентируется в других вещах, - хмыкнул Не Минцзюэ. - Направлять всю силу на "неправильный" кусочек мелодии... - потёр подбородок Лань Цижэнь. - Да уж, весьма опасно. Мэн Яо безмолвно согласился с ним, переживая о том, что его книжное отражение осуществило столь коварное убийство под предлогом успокоения. Пусть глава Не грубоват, громок и не интересуется искусством, он достойный человек, и подобного исхода не заслуживает. После довольно продолжительного молчания Лань Сичэнь тихо произнёс: — Он часто бывал в Облачных Глубинах, но... я никогда не говорил ему о комнате запрещённых книг в библиотеке Ордена Гусу Лань. Вэй Усянь сказал: — Глава Ордена Лань, простите меня за прямоту, но во время Аннигиляции Солнца Ляньфан-цзунь являлся шпионом в Безночном городе Ордена Цишань Вэнь. И шпионом весьма хорошим. Ему даже удалось обнаружить тайный кабинет Вэнь Жоханя, пробраться внутрь незамеченным, запомнить все карты и свитки, затем по памяти записать всю информацию и отправить её в Башню Золотого Карпа. Для подобного человека обнаружить комнату запрещённых книг библиотеки Ордена Гусу Лань — плёвое дело. - Пусть и прямо, но вы указали на ошибку, на которую прежде никто не обращал внимания, господин Вэй, - вздохнул Лань Сичень. - И тем самым огорчил вас, - заметил Вэй Ин. - Иногда твоя привычка говорить правду людям в лицо раздражает, - фыркнул Цзян Чэн. - Но кому-то всё равно приходится это делать, наследник Цзян, - сказал Вэнь Жохань. Лань Сичэнь взял в руки листок с записанным отрывком мелодии, порассматривал его какое-то время, затем решил: — Я... найду способ испытать эту мелодию. Лань Ванцзи вопросительно произнёс: — Брат? Лань Сичэнь сказал: — Когда брата не стало, осада Луаньцзан давно закончилась, а молодого господина Вэя больше не было в нашем мире. Если после испытаний этой части мелодии действительно выявится её способность влиять на разум, если подтвердится, что это не просто догадка, я… - Глава Лань, без тьмы не будет света, - покачал головой Сяо Синчень. - Закон равновесия, помните? - Нельзя полностью вычистить скопления тёмной ци, она будет всегда, - согласился с другом Сун Лань. - И даже если не будет темного заклинателя, кладбища всё равно останутся, - кивнул Сюэ Ян. Вэй Усянь поспешил вставить слово: — Цзэу-цзюнь, боюсь, испытание этой песни на живых людях противоречит правилам Ордена Гусу Лань. Лань Сичэнь ответил: — Я испытаю её на себе. После столь нелепых слов, произнесённых главой Ордена Гусу Лань, становилось ясно: на сердце у него неспокойно. Лань Ванцзи слегка повысил голос: — Брат! - Не вздумай, Сичень! - повысил голос Лань Цижэнь. - Не волнуйтесь, дядя, этого не будет, - покачал головой Лань Сичень. - Очень на это надеюсь. - А на сердце у Цзэу-цзюня и без сборника смятение, - подметил Вэй Ин. Лань Сичэнь подпёр лоб рукой, словно пытаясь сдерживаться, его голос звучал с нажимом: — Ванцзи, Цзинь Гуанъяо, которого знаю я, совсем не похож ни на того, кем его видишь ты, ни на образ, сложившийся в головах всех остальных людей! Все эти долгие годы в моём представлении он... переносил тяжкие испытания, заботился о людях, ко всем относился с уважением и сочувствием. Всё это время я был абсолютно уверен, что неодобрительные замечания в его сторону шли лишь от недопонимания, считал, что наверняка знаю истину. А теперь вы хотите, чтобы я в одночасье поверил, будто всё, что мне известно об этом человеке, — ложь. Поверил в то, что он планировал убить одного из своих названых братьев, а я тоже был частью его плана и даже помогал ему… Пожалуйста, позвольте мне самому всё обдумать, прежде чем принимать решение. - Разочаровываться в людях всегда тяжело, - заметила Ло Цинъян. - Но иногда всё совсем не так, как кажется нам, - кивнула Цинь Су. - Человек может носить маску, скрывая за ней настоящего себя, - вздохнула Цзян Яньли. - Это сейчас был булыжник в чей садик, сестра? - с шутливым подозрением посмотрел на неё Вэй Ин. - Догадайся с трёх раз, - фыркнул Цзян Чэн. - Всё, я сражён в самое сердце твоими подозрениями, А-Чэн! - Сердце с другой стороны, - любезно напомнила Вэнь Цин, заставив слушателей засмеяться. Лань Сичэнь научил Цзинь Гуанъяо Песни очищения сердца, помня о неприязни между Цзинь Гуанъяо и Не Минцзюэ и надеясь, что они смогут вернуться к прежним добрым отношениям. Он сам попросил, чтобы Цзинь Гуанъяо вместо него помог успокоить дух Не Минцзюэ. Кто мог знать, что его доброта предоставила возможность воплотиться жестокости Цзинь Гуанъяо? Как примириться с самим собой после такого? Все трое хранили молчание. Только когда они вышли из библиотеки, Лань Ванцзи наконец сказал: — Я пойду к дяде. Молчавший всё это время Лань Сичэнь тоже заговорил: — Я провожу обратно молодого господина Вэя. Ты можешь прийти после. - Не принимайте чужую злобу близко к сердцу, глава Лань, - неожиданно мягко сказал Вэй Ин. - Не все таят лишь добрые намерения, злоба и зависть - такая же неотъемлемая часть жизни. - Кому, как не тебе знать, да? - беззлобно фыркнул Цзян Чэн. - Думаю, каждый в этом зале либо испытывал их на себе, либо видел проявление этих эмоций, А-Чэн. - И слухи - опасное оружие в недобрых руках, - потёрла переносицу Юй Цзыюань. Взгляды слушателей тут же скрестились на главе Яо, который и был первым сплетником в Поднебесной. И которому всегда до всего было дело. Лань Сичэнь вёл Вэй Усяня по выложенным белым камнем тропинкам Облачных Глубин, пока они не вернулись к окружённому цветами горечавки уединённому домику в глубине гор. Вэй Усянь замешкался, стоя перед дверью. — Знает ли Учитель Лань, что Ханьгуан-цзюнь… Лань Сичэнь мягко перебил его: — Дядя только недавно очнулся. Я предупредил всех, чтобы ему не говорили лишнего. Узнай Лань Цижэнь, что они с Лань Ванцзи натворили в Башне Золотого Карпа, он наверняка тут же снова потеряет сознание от злости, едва придя в себя. Вэй Усянь сказал: — Большое спасибо Учителю Ланю за всё, что он сделал. Лань Сичэнь: — Дядя и правда сделал очень много. - Не знал, что старейшина Илин может быть благодарен за что-то тому, с кем постоянно спорил во времена ученичества, - заметил Лань Цижэнь. - Можете не верить, учитель Лань, но он вас всё-таки уважает, несмотря на разногласия, - сообщил Вэй Ин, пожимая плечами. - Вэй Ин умеет быть благодарным, - кивнул Лань Чжань. - И кажется, даже к бывшим врагам он способен испытывать симпатию, - усмехнулся Вэнь Жохань. - Не ко всем врагам, глава Вэнь, далеко не ко всем. Спустя некоторое время он произнёс: — Молодой господин Вэй, вам известно, что это за дом? Вэй Усянь: — Цзэу-цзюнь, почему вы думаете, что мне это может быть известно? Лань Сичэнь взглянул на него: — Именно в этом доме в Облачных Глубинах жила моя мать. Мать Лань Сичэня была и матерью Лань Ванцзи. Вэй Усянь счёл несколько странным тот факт, что все поколения глав Ордена Гусу Лань жили в ханьши, но этот домик, запрятанный в потаённом уголке Облачных Глубин, определённо ей не являлся. Неужели родители Лань Ванцзи состояли в неудачном договорном браке, как Цзян Фэнмянь и Госпожа Юй, а потому жили раздельно? - Пусть брак и был договорным, мы всё же смогли найти точки соприкосновения, - сообщил Цзян Фэнмянь, поглаживая руку супруги. - Правда, далеко не сразу, - усмехнулась Юй Цзыюань. - Брак наших родителей не был договорным, - покачал головой огорченный Лань Сичень. - Но тем не менее, он не принёс им счастья, - фыркнула Цзян Жусинь. - Потому что один не мог переступить через правила и нормально поговорить со своей женой, выяснить, что происходило на самом деле, а вторая страдала и молчала об этом! - Госпожа Цзян, - со вздохом протянул Лань Цижэнь. - Не надо. При всём старании нельзя было найти положительную причину тому, чтобы глава ордена проживал отдельно от своей жены. Да и ходили слухи, что супруга предыдущего Главы Ордена, носившего титул Цинхэн-цзюня, была слаба телом, бо́льшую часть времени лечилась от болезни, и ей претило встречаться с другими людьми. О ней изначально мало что было известно. В других кланах ходило множество догадок и предположений о том, что «болезнь» могла быть чем-то постыдным, например, шрамом на лице или иным увечьем. Поэтому Вэй Усянь не слишком лез в это дело и теперь хранил молчание, ожидая, пока Лань Сичэнь сам решит продолжить. Лань Сичэнь сказал: — Молодой господин Вэй, вы должны знать, что мой отец обычно медитировал в уединении и очень редко общался с остальным миром. Все эти годы Орденом Гусу Лань почти единолично управлял дядя. Вэй Усянь кивнул: — Это я знаю. - С запечатанными каналами и ядром ничего удивительного, что здоровье могло пошатнуться, - фыркнула Цзян Жусинь. - А если ещё периодически подтравливают, даже удивительно, что дети смогли родиться здоровыми! - Госпожа Цзян! - повысил голос Лань Цижэнь. - У Фан Руолан не было увечий, стала бы она из-за такого переживать, - закатила глаза к потолку зала Жусинь. - А вот идиот-муж был. - Бабуля Жу, - строго посмотрел в её сторону Вэй Ин, взглядом показывая на братьев Лань, которым явно неприятна была эта тема. - Хорошо, молчу-молчу, А-Ин. Лань Сичэнь опустил руку вдоль тела. Ладонь, в которой была зажата Лебин, спряталась в рукаве. Он медленно продолжил: — Причиной тому, что отец ушёл в затвор, являлась моя мать. Этот дом был… скорее местом заточения, чем жилищем. Вэй Усянь был потрясён. Отец Цзэу-цзюня и Ханьгуан-цзюня, Цинхэн-цзюнь, когда-то тоже являлся прославленным заклинателем. Он снискал славу ещё в юном возрасте, и ему прочили большое будущее. Однако в возрасте двадцати лет он неожиданно оставил этот путь и объявил о своей женитьбе. Цинхэн-цзюнь также перестал интересоваться мирскими делами. И хотя то, чем он занимался, называлось уединённой медитацией, по сути больше напоминало уход на покой. Люди придумывали множество причин такому поведению, но ни одна из них не находила подтверждения. - Ваш отец тоже был прославленным заклинателем, глава Лань? - полюбопытствовала Цинь Су. - Да, так и было, дева Цинь, - слабо улыбнулся Лань Сичень. - Слишком рано оставил эту стезю, - поморщился Лань Цижэнь. - Ну не всем же хранить себя до седых волос, Цижэнь, - фыркнул Вэнь Жохань. - Зато и голову не потеряешь от чувств. Лань Сичэнь склонился к кустикам горечавки и аккуратно погладил тонкие, нежные лепестки. — В молодости отец, вернувшись однажды с ночной охоты, увидел мою мать в пригороде Гусу, — он улыбнулся. — Говорят, что это была любовь с первого взгляда. Вэй Усянь тоже расплылся в улыбке: — Юность часто поддаётся чувствам. Однако Лань Сичэнь пресёк его весёлый настрой: — Но вот та женщина любви к нему не испытывала. К тому же она убила одного из учителей моего отца. - С чего бы ей испытывать любовь, когда даже без её согласия насильно берут замуж? - презрительно сказала Цзян Жусинь. - Не может человек на пустом месте вдруг взять и убить другого человека. Значит, какая-то причина для подобных действий была. - Учитель ничего плохого ей не сделал! - стиснул кулаки Лань Цижэнь. - Как ты можешь это утверждать, если не услышал вторую сторону? Всегда надо смотреть на ситуацию с нескольких точек зрения, а не принимать слова даже прославленного учителя на веру! - Хватит, - прервала их спор Юй Цзыюань. - Давайте послушаем книгу. Подобное поистине выходило за рамки воображения. И хотя Вэй Усянь понимал, что задавать слишком много вопросов считается дурным тоном, речь шла о родителях Лань Ванцзи, поэтому он просто обязан был узнать. — Почему?! Лань Сичэнь ответил: — Я не знаю, но могу предположить, что тут имела место некая вражда. Вэй Усянь не стал углубляться в этот вопрос и постарался усмирить любопытство. Вместо этого он спросил: — А… что было потом? — А потом, — последовал ответ Лань Сичэня, — когда мой отец об этом узнал, то, конечно же, испытал ужасную боль. Но даже столкнувшись с такими трудностями, он всё равно тайно забрал женщину к себе в орден. Не обращая внимания на возражения клана, он молча преклонил вместе с ней колени перед Небом и Землёй, а после объявил всем, что она будет ему женой до конца жизни. И что всякому, кто захочет причинить ей вред, придётся иметь дело с ним. - Вы, Лани, иногда демонстрируете поистине ослиное упрямство, - усмехнулась Цзян Жусинь. - Как упрётесь, так с места и не сдвинешь. - Что поделаешь, госпожа Цзян, не все мягкие и уступчивые, - кивнул Вэнь Жохань. - То есть, Цинхэн-цзюнь и правда женился на вашей матери насильно? - удивилась Ло Цинъян. - Нам это неизвестно, дева Ло, - качнул головой Лань Сичень. - Только с чужих слов мы можем об этом гадать. - Но разве можно совсем не спросить невесту, согласна она или нет, на замужество? - пискнула А-Цин. - Кто знает, А-Цин, но мне тоже сложно представить подобное, - развёл руками Сюэ Ян. Вэй Усянь округлил глаза. Лань Сичэнь продолжил: — После завершения церемонии мой отец нашёл дом, запер в нём мать, а в другом доме закрылся сам. Хоть это и называлось уединённой медитацией, но на самом деле было покаянием, — он чуть помолчал, а потом снова заговорил: — Молодой господин Вэй, вы понимаете, почему он так поступил? Вэй Усянь помедлил секунду и ответил: — Он не мог простить убийцу своего учителя, но вместе с этим не желал видеть смерть любимой женщины. Ему оставалось только жениться, чтобы защитить её жизнь, и заставить себя не видеться с ней. - А ведь Ханьгуан-цзюнь едва не поступил похожим образом со старейшиной Илин, - неожиданно выдал Не Хуайсан. - Ведь он хотел забрать его в Облачные Глубины и спрятать. - К его превеликому сожалению, старейшина Илин отбивался бы руками и ногами, - хмыкнул Вэй Ин. - И у него были основания считать, что ничего хорошего ему не светит, переступи он порог ордена Гусу Лань. - Ханьгуан-цзюнь исправится, - тихо пообещал Лань Чжань, наклонившись к его уху. Лань Сичэнь поинтересовался: — Как вы считаете, правильно ли он поступил? Вэй Усянь ответил: — Не знаю. Взгляд Лань Сичэня сделался немного отсутствующим. — Тогда что, на ваш взгляд, было бы правильным? Вэй Усянь вновь ответил: — Я не знаю. - У каждого человека есть своё "правильно" и "неправильно", глава Лань, - заметил Вэй Ин. - Что для одного является наилучшим решением, второму покажется худшей ошибкой. Но как по мне, вашему отцу стоило всё же выслушать аргументы вашей матушки и не рубить сплеча, принимая за неё решение. Свободу воли никто не отменял. - Надеюсь, в загробном мире они смогли решить свои разногласия и простить друг друга, господин Вэй, - кивнул Лань Сичень. - Только на это и остаётся уповать. Помолчав, Лань Сичэнь тихо проговорил: — Можно сказать, отец своими действиями отрёкся от всего. Старшие члены клана пребывали в ярости, но все они являлись его наставниками с малых лет, им ничего больше не оставалось, кроме как охранять эту тайну, намекая всем остальным, что жена Главы Ордена Гусу Лань страдает невыразимым недугом и не может видеться с людьми. Сразу после рождения нас с Ванцзи забрали и передали на воспитание другим людям. Как только мы подросли, нас отправили учиться к дяде. Мой дядя… от природы всегда был бесхитростным и прямым человеком. Поскольку отец из-за матери разрушил собственную жизнь, он ещё сильнее возненавидел людей, не желающих вести себя подобающе. А потому вложил все силы в наше с Ванцзи обучение. При этом он был особенно суров. Нам позволяли видеть мать лишь раз в месяц, в этом доме. - Все люди разные, не стоит превращать их в однотипных болванчиков, - фыркнул Вэнь Жохань. - Мир тем и чудесен, что всегда есть место неожиданностям. - Всего лишь раз в месяц видеться с матерью, - покачал головой Вэй Ин, сочувствуя тому малышу, каким когда-то был его любимый. - Сурово. - Идиотизм полнейший! - а вот Цзян Жусинь была зла. - Она и так жила в затворе, и лишать матери её любимых детей - жестоко! Золотая клетка, закрытая на сто замков, и единственная радость - провести время с сыновьями. Дети, которые каждый день общались лишь с суровым дядей и под его строгим надзором проводили всё время за кипами книг. Несмотря на усталость, им приходилось выпрямлять слабые спины и становиться самыми выдающимися адептами клана, примером для подражания в глазах других людей. Они почти не виделись с ближайшими родственниками, не могли подурачиться в объятиях отца, не могли покапризничать рядом с матерью. Но они очевидно не заслужили подобного. Лань Сичэнь продолжил: — Когда мы с Ванцзи навещали мать, она никогда не жаловалась на то, как скучно сидеть взаперти, без возможности даже шагу ступить за порог. Лишь спрашивала про нашу учёбу. Ей особенно нравилось дразнить Ванцзи, но он… чем больше его дразнишь, тем меньше он разговаривает, тем хуже выражение на его лице. Он был таким с самого детства. Однако, — Лань Сичэнь коротко рассмеялся, — пусть даже Ванцзи никогда этого не говорил, я знал, что он каждый месяц с нетерпением ждал встречи с матерью. Точно так же ждал её и я. - Это очень жестоко - знать, что мама на расстоянии вытянутой руки, и лишь раз в месяц видеться с ней, - прикусил губу Вэй Ин. - А всё остальное время слышать нелицеприятные слухи и осуждения, стремиться стать образцом для подражания, чтобы заглушить чужие слова. - Тем слаще были встречи, маленькие радости в череде серых дней, - Лань Чжань нежно сжал его ладонь, успокаивая. - Мы любили маму и очень старались, чтобы нас не лишили даже этих крох встреч с ней, - согласился с братом Лань Сичень. Юные девы завздыхали, жалея малышей, которые так хотели материнского тепла, получая лишь редкие встречи, из которых старались взять по максимуму. Вэй Усянь вообразил маленького Лань Ванцзи в объятиях матери, представил себе розовый румянец на его белоснежных щёчках и тоже рассмеялся. Улыбка всё ещё играла на его губах, когда Лань Сичэнь продолжил: — Но однажды дядя сказал нам, что больше не нужно сюда приходить. Матери не стало. Вэй Усянь осторожно спросил: — Сколько тогда было Лань Чжаню? Лань Сичэнь ответил: — Шесть, — помолчав, он произнёс: — Он тогда был ещё слишком мал и не мог понять, что значит «не стало». Сколько бы другие ни утешали его, сколько бы дядя ни бранился, Ванцзи упорно приходил сюда каждый месяц, садился на веранде и ждал, когда кто-нибудь откроет ему дверь. С возрастом он понял, что мать больше не вернётся, что эта дверь уже никогда не откроется для него, но всё равно продолжал приходить сюда. - Так зачем же вы прилетали в Илин, учитель Лань? - задумчиво спросил Вэй Ин, глядя куда-то в стену. - Ты был в Илине, Цижэнь? - удивился Вэнь Жохань, посмотрев на него. - Хотел, чтобы дети немного развеялись после смерти матери, - вздохнул Лань Цижэнь, потерев переносицу, но тут же замер. - Откуда ты знаешь, что я был там? - Узнаёте? - Усянь достал из-за пазухи потрёпанную игрушку-барабанчик и показал её. - Лань Чжань подарил в тот холодный день свою игрушку малышу с широкой улыбкой, потерявшему своих родителей на "ночной охоте". Я лишь недавно вспомнил, кто был тем ребёнком в белоснежных одеждах, проявившим участие к сироте. - Я услышал, что Цансэ с мужем пропали в тех краях и искал их ребёнка, - глухо сказал Цижэнь. - Меня нашёл дядя Цзян через два года. Но барабанчик всегда был со мной. Лань Сичэнь поднялся. Взгляд его тёмных глаз остановился на Вэй Усяне. — Ванцзи с самого детства был упрямым. Под шелест листьев неразлучное множество цветков горечавки заколыхалось вместе с ветром. Вэй Усянь, окинув взглядом деревянную веранду, представил себе маленького ребёнка с лентой на голове, сидящего в подобающей позе перед домом и тихо ожидающего, пока откроется дверь. Он сказал: — Госпожа Лань, должно быть, была очень ласковой женщиной. Лань Сичэнь ответил: — В моих воспоминаниях мать и правда была такой. Я не знаю, почему она тогда сотворила подобное. И, если по правде, я… — Он глубоко вдохнул, а потом признался: — Вовсе не хочу знать. Немного помолчав, Лань Сичэнь опустил веки. Он достал Лебин, и порыв ночного ветра подхватил и унёс прочь журчащий звук сяо. Звук низкий, словно вздох. - Выходит, проявленное участие и подарок через годы вновь столкнули вас друг с другом? - хихикнул Не Хуайсан. - Ага, он долго таскал с собой эту игрушку, ни на фэнь с ней не расставался, - фыркнул Цзян Чэн. - Только до недавнего времени дарителя я забыл, - пожал плечами Вэй Ин. - Ну а по первому впечатлению я был слишком шумным и возмутительно не соблюдающим правила, вот и не узнали друг друга. - Зато Вэй Ин вырос замечательным человеком, - заверил его Лань Чжань. - И всё же грустно, что ваша матушка так тосковала в затворе, не имея возможности быть постоянно со своими детьми, - вздохнула Цзян Яньли. Вэй Усяню уже доводилось слышать игру Лебин. Её звучание было точно таким же, как сам Лань Сичэнь: мягким и ненавязчивым, словно весенний ветерок и благодатный дождь. Но в эту самую минуту, несмотря на то, что мастерство исполнения оставалось всё таким же превосходным, звук Лебин пробуждал в слушателе странный осадок чувств. Порыв ветра слегка растрепал волосы Лань Сичэня и привёл в беспорядок лобную ленту. Однако глава Ордена Гусу Лань, который всегда тщательно следил за внешним обликом, не обратил на это ни малейшего внимания. Лишь когда мелодия была сыграна до конца, он отнял Лебин от губ. — В Облачных Глубинах музыка ночью запрещена. Сегодня я множество раз вышел за рамки дозволенного. Прошу прощения, молодой господин Вэй. - Вам не стоит просить прощения, глава Лань, - улыбнулся Вэй Ин. - Я-то уж точно больше вашего правил нарушал. - Тем не менее, от самых основных правил отступать всё же не стоит, - заметил Лань Сичень. - Вряд ли крепко спящий человек услышит музыку в ночи, - хмыкнула Вэнь Цин. - И ругать за неё не станет. - Но и нарушать чужой отдых всё же не стоит, - сказал Лань Цижэнь. - Не будь занудой, от одного раза никому плохо не станет, - усмехнулся Вэнь Жохань. Вэй Усянь спросил: — За что? Цзэу-цзюнь, вы разве забыли, что перед вами стоит человек, нарушивший правил больше, чем кто-либо ещё… Лань Сичэнь улыбнулся: — Орден Гусу Лань никогда не открывал посторонним наше с Ванцзи прошлое. Мне не следовало вам рассказывать всё это. Но сегодня мне вдруг захотелось сбросить с души этот груз, я поддался наитию. — Я не из тех, кто много болтает. Не беспокойтесь, Цзэу-цзюнь. — Как бы то ни было, могу предположить, что Ванцзи всё равно не стал бы ничего от вас скрывать. — Если он не хочет о чём-то говорить, то я не стану спрашивать. — Но учитывая характер Ванцзи, как сможет он поведать хоть что-то, если не задавать ему вопросы? Существуют вещи, о которых он не скажет, даже если вы спросите. Вэй Усянь собрался было что-то сказать, но услышал звук шагов за спиной. Обернувшись, он увидел залитую лунным светом фигуру Лань Ванцзи, который приближался к ним. В правой руке он держал два округлых сосуда, запечатанных красным сургучом. Взгляд Вэй Усяня загорелся: — Ханьгуан-цзюнь, ты очень предусмотрительный! - Ванцзи! - шокированно воскликнул Лань Цижэнь. - Вау, Лань Чжань, ты принёс вино! - обрадовался Вэй Ин, услышав про сосуды в его руках. - Они для Вэй Ина, - смутился Лань Чжань. - Понятно, что не для Цзэу-цзюня! Вам пить противопоказано. - Это ты-то много не болтаешь? - беззлобно фыркнул Цзян Чэн. - Болтун ещё тот! - Конец главы, - сообщил Лань Сичень, закрыв книгу. Поскольку время уже было поздним, все засобирались спать. Но перед этим Сичень и Ванцзи сыграли "Омовение", как их и просил Усянь, пусть это и было после прошлой главы. Слушатели мечтательно улыбались, расходясь по комнатам, в их душе царило умиротворение.