Не так страшен черт, как его малюют.

Небольшой перерыв на чай пошёл на пользу слушателям, они могли потихоньку обсудить первую прочитанную на сегодня главу и приготовиться к следующим. Вэй Ин же использовал перерыв, чтобы показать детям несколько иероглифов и начать понемногу учить их читать. С письмом обещал помочь Лань Чжань, у него был красивый и читаемый почерк, чтобы после поставить всем троим руку на каллиграфии. Взрослые украдкой бросали умилённые взгляды на окруженного детьми первого ученика Юньмэн Цзян, к которому понемногу стекались младшие адепты, внимательно слушающие объяснения. - Знакомая картина - А-Ин и дети, - хмыкнул Цзян Чэн. - А-Сянь, давай ты продолжишь урок в следующий перерыв, - нежно улыбнулась ему Цзян Яньли, заставив поднять голову. - О, я увлёкся, сестра, - извиняюще пожал плечами Усянь, обозрев стайку окруживших его детишек. - Продолжим чуть позже, ребята, и у кого-то сейчас урок истории. - Хорошо, шисюн! - хором откликнулись маленькие адепты и, поклонившись присутствующим, отправились на уроки. - До свидания. - А-Юй, А-Цин, если хотите, можете пойти с ребятами и послушать лекцию. - Конечно, цзюцзю, - закивал головой Мо Сюаньюй, взяв ладошку А-Цин в свою и аккуратно потянув в сторону выхода. - Подождите, мы с вами! - А я остаюсь, - сообщил Сюэ Ян, устроившись между даосами. Книга перекочевала в руки Сяо Синченя, и тот начал чтение. "Глава 66. Ласка. Часть четвёртая. Срезав путь с горы по скрытой тропинке, путники удалялись всё дальше и дальше от Облачных Глубин и наконец оказались в местах, куда адепты Ордена Гусу Лань выбираются редко. Тогда Вэй Усянь вдруг застонал: — Ай, как болит живот! Лань Ванцзи немедленно остановился. — Привал. Нужно сменить повязку. — Нет. Я просто поеду верхом, и все пройдёт. — Так садись. Вэй Усянь, состроив страдальческую гримасу, пожаловался: — Я боюсь потревожить рану, когда буду взбираться на спину Яблочка. - Не болит у тебя уже ничего, не придуривайся, - фыркнул Цзян Чэн. - Старейшине Илин просто хочется заботы и внимания, - показал ему язык Вэй Ин. - Ханьгуан-цзюнь позаботится о нём, - кивнул Лань Чжань. - Как дитя малое, - покачала головой Юй Цзыюань. Рана затянулась уже давно, и очевидно, что сейчас он просто капризничал. Лань Ванцзи остановил ослика, повернулся, посмотрел на Вэй Усяня, затем вдруг протянул руки, и, стараясь не прикасаться к месту ранения, аккуратно поднял того за талию и усадил на спину Яблочка. Так они и отправились дальше, один — верхом на ослике, другой — рядом, пешком. Вэй Усянь, сидя на спине Яблочка, довольно заулыбался, даже уголки его глаз приподнялись. Лань Ванцзи спросил его: — Что случилось? Вэй Усянь ответил: — Ничего. Кажется, он просто радовался каждый раз, когда удавалось совершить какую-то шалость. - На сей раз это не шалость, - заулыбался Вэй Ин. - Лентяй, - беззлобно фыркнул Цзян Чэн. - А-Чэн, если ему это надо, пусть делает, - успокоила брата Цзян Яньли. - И снова с ними ослик, - усмехнулась Цзинь Ливэй. - Яблочку тоже надо разминать копыта, госпожа Цзинь. Да и путешествовать так комфортно. Конечно, многое из своего детства Вэй Усянь совершенно не помнил, но эта картина, хоть и смутно, но навсегда запечатлелась в его памяти. Узкая тропинка, пятнистый ослик, трое путников. Мужчина в чёрных одеждах аккуратно приподнимает на руки женщину в белом платье и сажает на ослика, затем берёт на руки маленького ребёнка, поднимает повыше и усаживает себе на плечи. Вэй Усянь и был тем малышом, ростом едва ли до колена взрослым. Оказавшись на плечах мужчины, он в один присест сделался таким высоким, что ощутил себя внушительным и грозным и от радости то хватал мужчину за волосы, то трогал его лицо, то неустанно дрыгал маленькими ножками и что-то щебетал сам себе под нос. Женщина, сидя на спине ослика, покачивалась в такт его шагов, смотрела на них и, кажется, улыбалась. Мужчина же всё время молчал. Он вообще не любил лишние разговоры, только изредка поправлял малыша, чтобы тот сидел повыше и не падал, а в другой руке держал верёвку ослика. Так они и шли по узенькой тропе, неспешно продвигаясь вперёд. - Это ты с родителями, А-Ин? - Сяо Синчень поднял голову от книги и посмотрел на него. - Да, мы втроём так путешествовали, шишу, - с нежным вздохом подтвердил Вэй Ин, ностальгическая улыбка не сходила с его губ. - Мне мало что помнится из детства, но иногда во снах приходит эта светлая картина, жаль, что я уже не помню их лиц. - Цансэ много улыбалась и смеялась, в этом ты пошёл в неё, А-Сянь, - кивнул Цзян Фэнмянь. - И нарушала правила, удивляюсь, как она вообще сошлась с Вэй Чанцзэ, - беззлобно проворчал Лань Цижэнь. - Зато они были гармоничной парой, - напомнил ему Вэнь Жохань. - И только Чанцзэ мог повлиять на неё. Слушатели умилились такому мирному и светлому воспоминанию, слушая книгу. Вот и все немногочисленные воспоминания Вэй Усяня. То были его отец и мать. Вэй Усянь сказал: — Лань Чжань, возьмись за верёвку. Лань Ванцзи спросил его: — Зачем? Яблочко, будучи довольно умным животным, мог сам идти за хозяином, но Вэй Усянь настаивал: — Ну, сделай одолжение, возьмись же. Так и не сумев разгадать, отчего улыбка Вэй Усяня вдруг сделалась столь ослепительной, Лань Ванцзи, как тот и попросил, взялся за верёвку Яблочка и сжал её в руке. - Мне кажется, описание госпожи и господина Вэй кого-то напоминает, - заметила Ло Цинъян, обменявшись смешливыми взглядами с подругой. - Точно-точно, - закивала головой Цинь Су, и они тихо захихикали. - Теперь только маленького не хватает, - бездумно сказал Вэй Ин, которого описание воспоминания заставило вновь представить себе эту картину. - Если Вэй Ин захочет... - кивнул Лань Чжань, алея ушами и пытаясь прогнать картину своего любимого с малышом на руках. Девы смущённо захихикали, прикрывая порозовевшие личики веерами и рукавами, молодые люди понимающе заулыбались. Вэй Усянь пробормотал себе под нос: — Вот. Теперь не хватает только маленького. Лань Ванцзи переспросил: — Что? Вэй Усянь, украдкой посмеиваясь, ответил: — Ничего. Лань Чжань, ты и правда очень хороший человек. - Ой, - похлопал глазами Вэй Ин, услышав ту же фразу, что и он сказал, после чего спрятал полыхающее румянцем лицо в ладонях. - Уф, вот же совпало. - Если Вэй Ин захочет, будет ему маленький, - шепнул ему на ухо Лань Чжань, заставив покраснеть ещё сильнее. - У А-Сяня и так хорошо получается возиться с детьми, - хихикнула Цзян Яньли. - Вы ещё пожениться не успели, какие вам дети? - притворно сердито сказал Цзян Чэн, тоже смутившись. - Ничего, зато успеют натренироваться до свадьбы, - невозмутимо заметила Юй Цзыюань. Пришлось выпить уже немного остывшего чаю, чтобы согнать алую краску с лиц. В этот раз по пути в Илин они совершенно не могли предугадать, что их ждёт. Возможно, опасностей впереди всё же больше, чем везения, однако Вэй Усяня это совершенно не волновало. Сейчас он ехал верхом на ослике, Лань Ванцзи вёл Яблочко за верёвку, и сердце Вэй Усяня наполнилось окрыляющим восторгом. Он чувствовал себя вольготно и свободно, словно парил среди облаков в небесах. Ему даже показалось, что если прямо сейчас с обеих сторон тропы на них выскочит огромная толпа заклинателей с криками «Убить!», кроме попорченного настроения и потерянного прекрасного момента, с ними не случится больше ничего ужасного. Вэй Усянь даже стал наслаждаться видами бескрайних полей в сиянии луны и снял с пояса бамбуковую флейту. Ему в голову сама собой пришла короткая мелодия, которую он и сыграл. В этих чистых звуках мелодии шаг Лань Ванцзи на миг замедлился, а Вэй Усянь ощутил, как просветлело его сердце. - Какая мирная картина, - заметила Вэнь Цин, наслаждаясь редкими минутами покоя. - Да, совсем как родители, - Вэй Ин бросил на жениха неожиданно застенчивый взгляд. - Это очень мило. - Путешествие, - кивнул Лань Чжань, взяв его ладонь в свою и переплетая их пальцы в "замок". - А-Сянь выглядит счастливым, - улыбнулась Цзян Яньли. - Я и чувствую себя так же, сестра. - Съешь лимон, - посоветовал Цзян Чэн. - Я тебя тоже ценю, А-Чэн! Он воскликнул: — Лань Чжань! Ответь мне, как же всё-таки называется та мелодия, которую ты пел для меня в пещере Черепахи-губительницы на горе Муси? Лань Ванцзи посмотрел на него и спросил: — Почему ты вдруг вспомнил об этом? Вэй Усянь ответил: — Просто скажи, и всё. Как она называется? Я, кажется, догадываюсь, как ты узнал меня. Мелодия, по какой-то неизвестной причине пришедшая ему в голову в ту ночь на горе Дафань, оказалась именно той, что Лань Ванцзи когда-то тихо напел ему в пещере на горе Муси, когда Вэй Усянь в полузабытьи мучился жаром. - Выходит, и правда узнал из-за мелодии, - сказал Не Хуайсан. - Ванцзи и правда распознаёт мелодии на слух, - улыбнулся Лань Сичень. - Мы уже знаем, как Ханьгуан-цзюнь опознал старейшину Илин в другом теле, - закивали слушатели. - Увы, но услышать эту мелодию мы не сможем, - вздохнул Мэн Яо. - В Гусу много мелодий, господин Мэн, - заметил Лань Цижэнь. - Вы сможете услышать другие произведения. Лань Ванцзи молчал, тогда Вэй Усянь поторопил его: — Ну же, говори, что это за мелодия? Кто её придумал? Лань Ванцзи ответил: — Я. — Ты сам?! — Мгм. - Ванцзи талантлив, и ему не надо это доказывать, - похвалил брата Лань Сичень. - Но не каждый способен придумать что-то новое специально для другого человека, - хихикнула Цинь Су, прикрыв рот рукавом. - Ах, если бы и другие могли так же! Молодые заклинатели тут же про себя решили, что обязательно порадуют свои вторые половинки чем-то сделанным специально для них. Честно говоря, изначально Вэй Усянь считал, что та мелодия принадлежала к тайным знаниям Ордена Гусу Лань, которые запрещено было распространять вовне, поэтому, услышав такой ответ, крайне удивился и обрадовался. Чему удивился, понятно и без объяснений, а чему обрадовался, и сам себе объяснить не мог. Он испытующе спросил: — Но если ты действительно именно так меня и узнал, выходит… эту мелодию больше никто никогда не слышал? Лань Ванцзи ответил: — Никто. - И делиться не хотят, вредные, - притворно надулся Не Хуайсан. - Если это только для двоих, они и не обязаны делиться, - отвесил брату легкий подзатыльник Не Минцзюэ. - Смирись, Не-сюн, - с улыбкой пожал плечами Вэй Ин. - Я сочиню Вэй Ину ещё, - пообещал Лань Чжань. - Мне и её одной пока хватает. Вэй Усянь от радости слишком сильно ударил ногой Яблочко. Ослик гневно завопил, явно собираясь взбрыкнуть и сбросить наездника, но Лань Ванцзи успел ловко дёрнуть за верёвку, не допустив этого. Вэй Усянь, наклоняясь к голове Яблочка, проговорил: — Всё хорошо, всё хорошо. Просто у него такой характер, пару раз подпрыгнет, и всё. Давай продолжим разговор. Так как всё-таки называется мелодия? — А как ты считаешь? — Что значит — как я считаю? Так у неё есть название или нет? Вэй Усяня стали мучить сомнения, неужели Лань Чжань придумывает имена в том же стиле, что и Цзян Чэн? Да быть того не может! А вслух он сказал: — Так ты хочешь услышать мои предложения? Я думаю, лучше всего подойдёт… Но когда более восьмидесяти тщательно отобранных им вариантов оказались отвергнуты Лань Ванцзи, энтузиазм Вэй Усяня наконец начал постепенно угасать. - Ну скажи, как она называется, - выпятил нижнюю губу Вэй Ин, подергав его свободной рукой за рукав. - Боюсь, мои варианты далеки от того, что придумал ты. Лань Чжань, не выдержав жалобного взгляда, наклонился к его уху и что-то шепнул. Слушатели наблюдали, как на лице весельчака появляется выражение удивления, потом недоверчивость, исчезнувшая после повторения. - Признаю, название не в стиле А-Чэна, - качнул головой Усянь. - Хотя, глядя на твой гуцинь Ванцзи, этого не скажешь. - Вэй-сюн, так как называется эта мелодия? - нетерпеливо спросил Не Хуайсан. - Извини, Не-сюн, но вам пока придётся помучиться любопытством. Думаю, книга всё же раскроет эту тайну. - Ну, так нечестно! Дабы избежать столкновения с заклинателями, которые всюду их разыскивали, вместо главной дороги путники избрали узкую тропинку в глухой местности. Спустя целый день пути Вэй Усянь ощутил лёгкую усталость и жажду. К счастью, впереди как раз показался крестьянский домик, и Лань Ванцзи привязал Яблочко поблизости. На стук никто не ответил, а толкнув ворота, путники обнаружили, что замок не заперт. Посреди двора стоял деревянный стол плотницкой работы, а на столе оказался целый таз ещё нечищеных бобов. У глинобитной стены высилась копна рисовой соломы, из которой торчали грабли, а по двору тут и там бегали цыплята, клюющие рис. Вэй Усянь, увидев в другом углу двора несколько арбузов, поднял один из них и с серьёзным видом заявил: — Хозяина нет дома, Ханьгуан-цзюнь, можем делать, что хотим. - Нельзя брать чужое, - напомнил ему Лань Цижэнь. - Хочешь жить, умей вертеться, - фыркнул Сюэ Ян, скрестив руки на груди. - Надо было дождаться хозяев, молодой господин Вэй, - слегка пожурил его Лань Сичень. - Неизвестно, когда бы они вернулись, - пожал плечами Вэй Ин. - Да и показываться на глаза людям, когда по свету вновь ходят байки о возвращении старейшины Илин - подвергать опасности и их, и себя. Сомневаюсь, что старейшине так уж хотелось вновь получить в организм чем-нибудь колюще-режущим, особенно после А-Лина. И Цзян Яньли, и Цзинь Цзысюань почувствовали себя виноватыми за плохое воспитание будущего сына. Лань Ванцзи как раз собирался вынуть деньги и оставить их на столе, как за стеной послышались шаги. Два человека шли друг за другом, наверняка это вернулись хозяева. Вэй Усянь, сам не понимая, почему, едва заслышав шаги, повалил Лань Ванцзи прямо за стог соломы. К счастью, Лань Ванцзи по привычке сохранил полнейшую невозмутимость, и поэтому не издал ни звука, когда Вэй Усянь так внезапно набросился на него. Вот только он, очевидно, не понимал, почему они должны прятаться. Да и Вэй Усянь подумал: «А ведь и правда, почему мы должны прятаться? Жители этой деревни не узнают нас в лицо. Можно ведь просто сказать, что мы пришли купить у них съестного, вот и всё. Скорее всего, я просто слишком много проказничал в жизни. Привык». Вот только, когда поваленный им Лань Ванцзи оказался прижат к мягкой копне соломы, Вэй Усянь, естественно, ощутил необыкновенное возбуждение от того, что поставил Лань Ванцзи в такое наполовину вынужденное положение. Начисто отказавшись подниматься, он надел маску серьёзности, поднёс к губам указательный палец, делая знак молчать, затем, притворившись, что другого выхода нет, со спокойной душой прижался к Лань Ванцзи, и сердце его вновь наполнилось невыразимым ликованием. - Бесстыдник, - устало закатил глаза к потолку Лань Цижэнь. - Да вы и так не отлипаете друг от друга, - фыркнул Цзян Чэн, комментируя их книжные объятия. - Мне для брата объятий не жалко, - весело прищурился Вэй Ин. - Давай обнимемся? - Нет уж, пусть тебя жених обнимает. Как-нибудь в следующий раз. - Мне тоже для А-Чэна не жалко объятий, - пропела Цзян Яньли, лукаво улыбнувшись. - Кажется, старейшина Илин привык прятаться, - весело съязвила Вэнь Цин. - Если всем нравится, почему бы и нет? - хихикнул Не Хуайсан. Во дворе послышался звук передвигаемой деревянной лавки, кажется, двое хозяев этого дома уселись за деревянный стол. Женский голос произнёс: — Гэгэ, дай я возьму. Услышав обращение «гэгэ», Лань Ванцзи застыл на мгновение. В ответ послышался голос мужчины: — Лучше займись лущением бобов. Затем раздалось тихое бормотание крепко спящего ребёнка. Видимо, это были молодые супруги. Жена готовила ужин, а муж держал на руках маленького. - А-Чжань? - Вэй Ин повернулся к нему лицом, ощутив более крепкое сжатие руки. Лань Чжань положил свободную ладонь ему на щёку и поцеловал, заставляя исчезнувший было румянец вновь вспыхнуть на щеках. - Вроде бы с утра позавтракали, так зачем второй молодой господин Лань ест учителя Вэя? - весело съязвил Сюэ Ян. - А-Ян, меня не едят, - весело рассмеялся Усянь, прервав поцелуй. - Не цитируй А-Цин. - Она именно так и сказала, когда вы впервые поцеловались, - высунул кончик языка Чэнмэй. - Ехидна мелкая, - шепнул любимому на ухо Ванцзи. Вэй Усянь, улыбаясь, подмигнул Лань Ванцзи и прошептал: — Вот так удача, оказывается, хозяин этого дома — ещё один «гэгэ». На последнем слове он умышленно сделал голос тоньше, совершенно не скрывая шутливых намерений. Лань Ванцзи окинул его серьёзным взглядом и отвернулся. Сердце Вэй Усяня мягко затрепетало, он прижался ближе, к самому уху Лань Ванцзи, и тихонько позвал: — Лань-гэгэ. Кажется, дыхание Лань Ванцзи при этом замерло на мгновение, а в ответном взгляде отразилось предостережение. - Ванцзи, - мягко предостерёг брата Лань Сичень, разглядев азартный огонёк в его глазах. - Нас выкинут в озеро, - Вэй Ин похлопал возлюбленного по руке, призывая к спокойствию. - Однозначно выкинем, - хмыкнул Цзян Чэн, скрестив руки на груди. - Ах, эта прекрасная юность, - усмехнулся Вэнь Жохань. Тем временем во дворе рассмеялась жена: — Да ведь ты неправильно его держишь, так и разбудишь сына, а укачивать всё равно придётся мне. Муж ответил: — Он сегодня наигрался досыта, устал так, что спит без задних ног. Жена, перебирая в руках бобы, продолжила: — Гэгэ, ты должен как следует воспитать А-Бао. Если он в четыре года так себя ведёт, то что же будет, когда он станет старше? Уже несколько раз довёл до слёз соседских детей, они даже говорят, что больше не будут с ним играть. Муж отвечал: — Но ведь всё-таки играют, каждый раз говорят, что больше не будут, и всё равно приходят поиграть. - Кого-то мне это напоминает, - изобразил задумчивость Вэй Ин, постучав себя пальцем по подбородку. - Уж кто бы говорил, - беззлобно фыркнул Цзян Чэн. - Ты так мило дул щёчки, когда мы только познакомились. - В каком это месте мило? - Подтверждаю, очень милый хомячок, - хихикнула Цзян Яньли, прикрыв рот рукавом. - Ну сестра! Вэй Усянь тихонько прыснул со смеху. — Лань-гэгэ, а что бы ты на это сказал? Ты согласен? Лань Ванцзи ответил лишь: — Прекрати разговаривать. Однако они говорили достаточно тихо, чтобы простые люди не могли их услышать. Муж и жена обсуждали житейские дела, а Вэй Усянь тем временем совершенно приклеился к уху Лань Ванцзи, назойливо, но мягко и нежно повторяя «Лань-гэгэ». Кажется, Лань Ванцзи, в конце концов, не выдержал и резко перевернулся. Движение получилось быстрым и аккуратным, так что соломенный стог даже не шевельнулся, но при этом Лань Ванцзи придавил Вэй Усяня собой. - Ханьгуан-цзюнь такой решительный, - хихикнул Не Хуайсан, обмахиваясь веером. - И сильный, - подтвердила Ло Цинъян. - И мужественный, - согласилась с подругой Цинь Су. - Милые девы, зачем вы дразните молодых людей? - мягко спросил Сяо Синчень, разглядев на некоторых лицах недовольство и упрямство. - Лучше бы одарили комплиментами их, а не книжного героя. - Конечно-конечно, молодой господин Сяо, - закивали девы. Раздался тихий голос: — Ещё раз — и я применю «молчание». Вэй Усянь протянул руку к его лицу, но Лань Ванцзи сразу поймал его запястье. Тот совершенно серьёзно заявил: — Ханьгуан-цзюнь, к твоей лобной ленте прицепилась соломинка. Лишь услышав это, Лань Ванцзи отпустил его руку. Вэй Усянь помог ему убрать со лба тонкую соломинку и, повертев перед его глазами, похвастался: — Видишь, я не обманул тебя. Однако всё его самодовольство испарилось, когда вновь раздался голос женщины: — Даже если и так, всё равно нельзя разрешать А-Бао обижать других ребят. Её муж спокойно ответил: — Пусть делает, что хочет, он ведь мальчик, а мальчики всегда обижают тех, кто им нравится. Он просто хочет привлечь к себе внимание. Улыбка Вэй Усяня после этих слов на миг застыла. - Мда? - Вэй Ин смерил скептическим взглядом наследника Цзинь. - Что-то не заметил. - Вынужден с тобой согласиться, - кивнул Цзян Чэн. - Хотя, может, и правда хотел обратить на себя внимание? - Это вы на что намекаете? - нахмурился Цзинь Цзысюань, украдкой бросив взгляд на их сестру. - Тогда бы это всё объясняло, - хмыкнула Цзинь Ливэй, оценивающе посмотрев на сына. - Матушка? - Молодой господин Вэй тоже хотел привлечь к себе внимание? - смеющимся голосом спросил Лань Сичень. - Брат, - укоризненно посмотрел на него Лань Чжань, но кончики его ушей порозовели. Как вдруг ребёнок, кажется, проснулся и начал что-то лепетать, супруги же принялись вновь его укачивать. Спустя некоторое время им опять удалось усыпить сынишку, и молодая жена произнесла: — Гэгэ, я попросила тебя воспитать А-Бао не только из-за других ребят. А ещё и потому, что сейчас времена неспокойные, не позволяй ему играть где вздумается до самого вечера, домой нужно возвращаться пораньше. На этот раз мужчина ответил: — Я понимаю. Всё из-за этих недавно разрытых могил на старом погосте? — Я слышала, что не только возле нашей деревни, но даже на городских фамильных кладбищах произошло подобное. Что-то странное творится вокруг, лучше А-Бао почаще оставаться дома и не выбегать за ворота. — Да. Если он повстречает этого самого… Старейшину Илин, беды не миновать. - Будто кроме старейшины Илин никто таким не занимался, - обиженно фыркнул Вэй Ин. - Возможно, молодой господин Вэй, он просто на устах у людей, - кротко заметил Мэн Яо. - И оттого в каждом кувшине пробка*, что вспоминают его при любом удобном случае? - Вас это возмущает, молодой господин Вэй? - хмыкнул Вэнь Жохань. - Во всяком случае, мне обидно за старейшину Илин, глава Вэнь. Вэй Усянь: — … Жена понизила голос: — Я ещё в детстве слушала сказки о Старейшине Илин и всю жизнь считала, что родители придумали присказку «если не будешь слушаться, я позову Старейшину Илин, чтобы он забрал тебя и скормил демонам» лишь для того, чтобы в шутку успокаивать детей. Но кто же мог подумать, что такой человек действительно существует и что он на самом деле вернётся с того света. Муж подхватил: — Да уж. Я как услышал о разрытых могилах, так сразу о нём и подумал. Оказалось, что всё так и есть, в городе все слухи только об этом. - О как людская молва демонизирует заклинателей, - хмыкнул Не Минцзюэ. - Вашим именем пугают детей, учитель? - хихикнул Сюэ Ян. - Поверь, А-Ян, именем главы Вэнь пугают ничуть не хуже, - погрозил пальцем своему ученику Вэй Ин. - И какого рода байки про меня ходят? - с интересом спросил Вэнь Жохань. - Что у вас в услужении легион демонов, что врагов сжигаете пламенем из рук, да мало ли баек могут насочинять разные люди? Иногда мирный вроде бы человек вдруг в чужих устах отращивает рога, ест младенцев и запивает кровью девственниц. Сплетники разом покраснели, чувствуя, что это был камень в их садики. Вэй Усяню не оставалось ничего другого, как смириться с тем, что имя его навсегда оказалось связано с «разрытыми могилами». По правде говоря, раньше он и впрямь творил немало подобных вещей. Самое известное из таких событий случилось во время Аннигиляции Солнца, когда он вверх дном перевернул могилы предыдущих поколений Ордена Цишань Вэнь, превратив все мёртвые тела предков в своих марионеток. И каждый убитый им адепт клана Вэнь также присоединялся к армии трупов, получая приказ жестоко убить своих прежних друзей и соратников. Во время Аннигиляции Солнца подобное воспринималось величайшим подвигом, достойным всяческих похвал. Вот только спустя долгое время после тех событий люди вспоминали об этом с презрением и ужасом. Да и не только другие люди, теперь даже он сам, вспоминая об этом, считал, что зашёл тогда слишком далеко в своей ярости. К тому же, несколько дней назад его личность оказалась раскрыта, поэтому теперь не было ничего удивительного в том, что люди, услышав о массовом разорении могил, первым делом считали виновником произошедшего Старейшину Илин. - Этот приносит свои извинения за разрытые могилы чужих предков, - Вэй Ин встал и поклонился в сторону клана Вэнь, тихо вздохнув. - Вы же этого не делали, господин Вэй, так к чему извинения? - отмахнулся от его слов Вэнь Жохань. - Вероятно, у старейшины Илин были свои резоны так поступать, особенно если была война, - заметила Вэнь Цин. - Да и месть за уничтоженный дом и убитых родных тоже могла на это повлиять. - Конец главы, - очень вовремя сообщил Сяо Синчень, аккуратно закрывая книгу.