Я не верю

— Чунь Ли? Ты блять сейчас серьезно? — А что не так? У нее атаки намного лучше, а что уж говорить про комбо в воздухе, да это просто шик, — с возмущением в голосе пыхтит Стэн. — Мм… Неужели наш Стэнли отдает предпочтения ляшкам? — сказал Ричи, быстро играя бровями. — Прости что?! — громко сказал Стэн, сплюнув воду, которую пил небольшими глотками, — мы сейчас об одном и том же говорим? — А ты что думал? Кэмми — сиськи, Чунь Ли — ляшки, — пропел Тозиер. — Но заметь, грудь всегда будет лучше. — Может вы уже успокоитесь? — сказал Билл, перебивая обсуждения лучшей девушки в Стрит Файтер. — Дайте в тишине посидеть. — Ричи всегда все делает пошлым, все эти шуточки уже здесь, — бормочет Стэн, рукой показывая на горло. — Хахаххха, — начала смеяться Беверли, — неужели ты не знаешь нашего Ричи? Эти шутки его постоянная рутина. Да, Тозиер? Тозиер?       Но он их уже не слушал. Нет, просто не слышал. Его взгляд был прикован к белой макушке, которая выходила из центрального входа в Старшую школу Дерри.       Белоснежные волосы были собраны в неряшливый пучок, кожа лица была бледная, вся в веснушках. Они пробегали по всему лицу, но многие оставались на щеках и скулах, а также покрывали маленький аккуратный носик. На острых плечах повисла большая кофта в полоску, которая закрывала ключицы. После шли мешковатые черные джинсы и высокие красные кеды. Фигура быстро спустилась с лестницы и пошла размеренным шагом в сторону дороги возле школы.       Ричи смотрел, как она отдаляется от ворот школы и уже скрылась за углом очередного магазина вверх по Уитчет-стрит. Тут его резко кто-то отдернул. Тозиер повернулся в сторону руки, которая уместилась у него на плече. — Ричи, а тебе уже не надоело? — спокойным голосом интересуется Эдди. — Ты вообще о чем? — в недоумении спрашивает Ричи. — Всегда, когда Крис появляется в поле видимости, твой взгляд сразу приклеивается к ней, но как только она скрывается, он отклеивается, как по заклинанию, — отвечает Эдди, хлопая друга по плечу.       Тозиер сидит, то закрывая, то открывая рот, точно немой пытается что-то спеть. — И то верно. С какого класса ты так делаешь, напомни-ка мне. С пятого? А может с третьего? Нет же Ричи! Со второго блять класса! Ричи, со второго! И что, есть продвижения? — каждый раз все громче и громче спрашивает Беверли. — Бев, да что с тобой? С чего такая агрессия? — говорит Тозиер, сводя брови вместе. — Нет, Ричи, это не агрессия. Я просто пытаюсь донести, что пора уже взять яйца в кулак и идти напролом. — Да ты издеваешься? Я и напролом, а что я смогу сделать? Подойти, признаться и получить плевок в лицо после этого. — Что? С чего ты взял, что она тебе откажет? — с выражением полного недоумения спрашивает Беверли. — Ты меня видела? Да просто вылитый неудачник, который ничего сделать то не сможет. А её? Ее ты видела? Да любой захочет с ней пообщаться, — резко и громко говорит Ричи. — Ой, да не преувеличивай, — в разговор встревает Билл, — и вообще, поднимайте свои костлявые жопы, идем тусить. — Про костлявые было как-то неуместно, — отзывается Бен, вставая с деревянной лавки рядом со школой.       Все начинают смеяться с неожиданных слов Хэнскома, даже не просто смеяться, а гоготать. Но лишь Ричи все думал о своем, думал о признании. Нет, конечно он не собирался этого делать. Ну а что бы он еще получил кроме отказа? Мм… ну может косые взгляды от ее друзей. Но больше всего он боялся ее косого взгляда. Тот самый взгляд серых глаз, который показывает отвращение. А может она просто бы посмеялась. Да, конечно смех. Девушка с той самой милой улыбкой, которую редко где увидишь. Или та самая девушка, которая смеется очень редко, но Ричи навсегда запомнил этот смех. Смех, когда она наклоняет голову назад, одной рукой прижимается к низу живота, а другой прикрывает рот. Этот смех Тозиер готов вспоминать хоть каждую минуту, каждую секунду своей никчемной жизни. Он помнит, когда услышал его в первый раз.       Ричи направлялся в школу к третьему уроку, уже поднялся по лестнице к главному входу, как тут дверь резко открывается, и он увидел Крис. Да, те самые белые локоны, которые Рич может узнать даже в толпе школьного коридора. Но сейчас что-то изменилось. Он просто замер, не мог пошевелиться, как вкопанный. Все в его голове ушло на второй план, там было лишь одно:       «Она смеется. Нет, просто кажется, это блять просто сон. Но я слышу, я слышу ее смех»       Тозиер стоял, стоял и не двигался. Он точно уверен кто-то мог подумать, что у него вывалятся глаза. Ему было плевать, он просто слушал. Это было лучшее, что Ричи когда-либо слышал. Банально? Конечно банально. Но это чистая правда. Он до сих пор не может забыть этот смех. Как раз в этот момент его глаза зацепились за эту картину. Она наклонила голову назад, одной рукой прижимается к низу живота, а другой прикрывает рот.       Колени подкосились. Ричи думал, что упадет прямо на этой лестнице перед главным входом, а главное перед ней. Каждый раз вспоминая этот вид перед сном, он не может нормально думать. Живот крутит, там не просто бабочки, там драконы летают. А лицо в этот момент закипает.        Крис вышла из школы, заливаясь ярким смехом. Как и было понятно, Тозиер стоял, как вкопанный. Она смеялась, она была просто счастлива в этот момент. Не заметив такого истукана, как Ричи, она врезалась ему в грудь (ростом он выше примерно на сантиметров 15). Она наступила ему на кеды, на белые кеды. Кого это блять сейчас волнует? Правильно никого. — Ой, прости, я правда тебя не заметила. — сказала Крис. — Черт, они блять белые, — перестав смеяться ответила София (лучшая подруга Крис) — Я не хотела. — продолжила Чарт, округлив глаза. — Ч-что? Оу, да нет все хорошо, — очнувшись, ответил Ричи. — Мне правда очень жаль, я знаю это чувство. — Нет, все правда окей, — протараторил Тозиер, — мне просто уже пора. — А, да конечно, — Крис кинула последний взгляд в сторону Ричи и уже начала спускаться по лестнице.        «Ричи, ну ты чего? Спокойно блять, все хорошо»       Всю эту ситуацию он прокручивает почти каждый божий день. Это был первый раз, когда она заговорила именно с ним и первый раз, когда он увидел ее такой счастливой. Сердце колит, а ноги просто не могут его держать при воспоминании ее улыбки. Но Ричи всегда понимал, что не сможет быть тем, кто сотворит эту улыбку. Или быть тем, кто будет делать ее счастливой каждый день. Поэтому о признании не может быть и речи. Это все просто его мечта, о которой он думает каждый день, ложась в постель. И именно тогда Тозиер понял:       Он будет наблюдать издалека, на расстоянии…