Барабанная дробь

Сложно сказать в какой момент ворох сомнений и неуверенности в своих действиях накрыл Одри с головой. Возможно всё началось с прибытия в Аспен, где всё было слишком шикарным, слишком картинно-красивым и слишком уютным для её нынешнего клиента, в корни разнясь со знакомым всем эксцентричным образом взбалмошного бунтаря. А может всё началось ещё раньше, в тот момент, когда в ответ на множество вопросов, которые он успешно пропустил мимо ушей, Торн быстро черканул на бумажке адрес некого дома в Аспене. Лишь поставив точку после последней буквы он ослепительно улыбнулся и наконец пояснил: - Это так, на всякий случай. Ну знаете, если я Вам внезапно понадоблюсь, ну для дела или просто поболтать, а на звонки отвечать не буду. Мало ли что, вдруг телефон утоплю или разобью об лицо Сирены, когда случайно встречу на улице и буду защищать сохранность своего достоинства. Сами понимаете, нельзя не проникнуться всеми её угрозами, когда она плюётся ими прямо в лицо вместе со слюной. Тогда Одри не придала этому особого значения, лишь педантично переписала адрес в записную книжку вместе с парой догадок о причине, по которой Торн указал именно этот адрес. Уже оказавшись дома, на уютном диване в окружении подушек, девушка снова вернулась мыслями к загадочному дому в Аспене, задумчиво покусывая кончик ручки. Может это просто запасной вариант для музыканта? На случай, если жена из дома выгонит, или просто не захочется возвращаться домой. В эту версию верилось с трудом, ведь Торн не выглядел как человек, который стал бы продумывать покупку дома на случай форс-мажора. Нет. Он бы снял номер в гостинице и проститутку, чтоб не скучно было. Или, на крайний случай, завалился бы в гости к кому-то из своих таких же взбалмошных, как и он сам, друзей, безответственно прожигающих жизнь не без помощи наркотиков, женщин и неприличного количества алкоголя. В таком случае вопрос оставался открытым. Возможно, этот дом принадлежал любовнице рок-звезды, к которой тот наведывался, изменяя своей не слишком верной супруге. А может он сам и купил этот дом, свил любовное гнёздышко с новой пассией. Или, в случае Торна, скорее скворечник разврата. Почему-то Одри была уверена, что, если прийти в этот дом с ультрафиолетовой лампой, то даже в кромешной тьме все горизонтальные и вертикальные поверхности внутри дома будут сиять ярче сверхновой. Эта идея казалась вполне логичной и понятной, особенно если говорить о таком человеке как мистер Джеймисон. Несмотря на то, что она взялась помогать ему в тяжёлом бракоразводном процессе, Одри не чувствовала к Торну особой симпатии, как к человеку и личности. Сколько бы она не врала всем вокруг, самой себе лгать получалось через раз, поэтому, глядя на себя в зеркале перед заседанием суда, она чётко осознавала причину этого своего решения. У этой причины имелось нечеловеческое обаяние, которое уравновешивали иногда абсолютно нестерпимый эгоизм и чересчур высокое самомнение, благородная седина в густых волосах и перекошенный галстук, завязанный впопыхах. Но речь сейчас вовсе не о Дэниеле Рафферти, который лежал на их общем диване с ноутбуком на коленях и очками для чтения, делающих его образ ещё сексуальнее. Одри даже на секунду замерла в дверях, наблюдая за тем, как растрёпанные прядки волос тёмным ореолом обрамляют красивое лицо подобно искусному багету. Но мгновение было разрушено оглушительно громким в уютной тишине уведомлением телефона о скором прибытии таксиста, который и отвезёт девушку к аэропорту. От столь резкого звука одновременно вздрогнули и муж, и жена, оба вырванные из глубокой задумчивости. Оторвав глаза от экрана, Дэниел окинул вмиг потеплевшим взглядом любимую. Только заметив в её руках небольшой дорожный чемодан, мужчина удивлённо вскинул брови в немом вопросе. - Ничего особенного. Просто Торн уже неделю не выходит на связь, а скоро уже следующее заседание. Слетаю на пару дней в Аспен, надеюсь найду его и всё-таки притащу в суд к понедельнику. Поспешила уточнить Одри, подходя к мужу, чтобы оставить на его губах лёгкий поцелуй. Ей не хотелось тревожить Дэниела почём зря, давая повод для лишних беспокойств, поэтому поцелуй и вышел таким тёплым, словно обещание долго не задерживаться и вернуться в объятия любимого как можно скорее. Нежное прикосновение губ не продлилось долго, потому что уведомления продолжали торопить девушку, прерывая их личный короткий момент единения. Усмехнувшись в поцелуй, мужчина мягко отстранил Одри от себя, кивая в сторону двери. - Тебя уже ждут, - тяжело вздохнул Дэниел, в последний раз проводя рукой по шее супруги. - Не беспокойся, за пару дней со мной ничего не случится. Лучше беги к своему подзащитному, пока он не пустил все твои старания коту под хвост. За время этого случайного брака Одри стала в разы чаще смеяться и улыбаться, словно вернувшись в дни своей беззаботной юности, когда единственной её проблемой была красотка мама и собственные прыщи. Вот и сейчас она тихо хихикнула, совсем неподобающе для женщины своего статуса, коротко чмокнула любимого в губы и поспешила на выход, то и дело оборачиваясь через плечо, чтобы встретиться взглядом с мужем напоследок. Как бы ей не хотелось бросить всё и остаться дома в крепких объятиях Дэниела, желание надрать ему зад в суде было несравнимо сильнее. Именно поэтому она без особой надежды найти своего клиента ехала по залитому солнцем Нью-Йорку, чтобы через несколько часов оказаться в городе, который был известен своим горнолыжным курортом и заоблачными ценами на недвижимость.

— — — — — — — — — — — — — — —

Закатное солнце подсвечивало розовым заснеженные верхушки гор, делая пейзаж вокруг ещё более захватывающим, чем он был до этого со всеми этими невероятно-красивыми особняками и большим количеством иллюминации. Один из таких сказочных домиков, очень даже небольшой по сравнению с остальными и находящийся в отдалении, стоял прямо перед Одри Вудс, приветливо подмигивая ей тёплым освещением через панорамные окна на втором этаже. Уже преодолев высокий забор, закрывающий весь обзор с улицы, девушка стояла на тропинке, ведущей ко входной двери. Дом выглядел уютным, совершенно нормальным. Совсем не подходящим той эксцентричной рок-звезде, которую она знала. А знала ли? Это хороший вопрос, на который у Одри пока не было ответа. Сомнения девушки только усилились, когда она подошла ко входу и коротко постучала в дверь. Но на её зов пришёл вовсе не Торн и не одна из его пассий, а отдалённо знакомый мужчина с волосами ярко-зелёного цвета и немного неуверенной улыбкой на губах. - Здравствуйте… Одри Вудс, верно? - несмотря на высокий рост и низкий, хрипловатый голос, незнакомец выглядел абсолютно безобидным и ужасно растерянным, словно знал, что адвокат когда-нибудь постучит в его дверь, но не думал, что это произойдёт так скоро. Взъерошив пятернёй ворох длинных, вьющихся до середины шеи волос, он кинул быстрый взгляд за плечо, во внутрь дома, и вновь улыбнулся с выражением извинения. Будто бы в неловкости всей сложившейся ситуации была хоть капля его вины. - Вечера здесь бывают прохладными, так что не стойте на пороге, проходите. - Наверное вышла какая-то ошибка, я ищу мистера Джемисона, он дал мне этот адрес… - Всё верно, ошибки нет. Торн здесь, и вроде как даже настроен на разговор, но сказать точно не могу, - внезапно мужчина перебил Одри, открывая дверь так, чтобы она могла спокойно пройти во внутрь. - Заходите, я могу угостить Вас чаем или вином, по желанию. Происходящее казалось Одри до жути странным и таким далёким от собственных ожиданий. Несомненно дорогой, но простой и даже уютный дом не содрогался от громкой музыки, криков множества людей или женских стонов. Яркий свет не бил из окон, красные стаканчики не были разбросаны по лужайке, а все окна были целыми и никто не лежал в пьяном угаре на подъездной дорожке. Всё ещё не до конца понимающая всей ситуации, Одри не знала, чего ожидать дальше, так что она решила без лишних вопросов проследовать внутрь дома по приглашению незнакомца, просто плывя по течению. Ощущение неправильности всего происходящего росло в геометрической прогрессии по мере того, как девушка изучала помещение. При входе в прихожую её обдало волной тёплого воздуха с лёгким ароматом лаванды. Ненавязчивый запах вызывал стойкие ассоциации с Джеймисоном, который вечно норовил вломиться в её личное пространство и едва уловимо пах цветами. Прикрыв глаза на секунду она окунулась в приятную тишину прихожей, разбавляемой тихой игрой на акустической гитаре из недр здания. Так странно. Прикосновение к плечу несколько отрезвило, заставляя Одри испуганно вздрогнуть, но тут же расслабиться под тёплым взглядом хозяина(?) дома. - Всё в порядке, миссис Вудс? Неподдельное беспокойство в голосе мужчины не могло не подкупать, как и его тактичная наблюдательность. Обратил внимание на кольцо или произнёс, надеясь на авось? Непонятно, но девушка всё же склонялась к тому, что имели место быть оба варианта одновременно. - Не стоит беспокоиться. Всё хорошо, если не учитывать то, что я до сих пор не знаю Вашего имени. Улыбка, появившаяся на лице Одри, была немного неуверенной и слабой из-за столь же неуверенного эмоционального состояния девушки, но с претензией на мягкую, добрую усмешку. - Точно, я забыл представиться. Меня зовут Маргарет, но зовите меня просто Марк или Марго. Мужчина улыбнулся лишь сильнее после своих слов и протянул руку для рукопожатия. Правильнее со стороны девушки было бы представиться в ответ, но Маргарет, по всей видимости, уже прекрасно знал её имя, так что в этом не было никакого смысла. В то же время имя собеседника казалось ей до жути знакомым, словно она где-то слышала его раньше, причём совсем недавно. Пока мысли Одри вились пчелиным роем вокруг личности нового знакомого, он мягко сжал её холёную ручку своей шершавой от множества мозолей ладонью. Всё о чём могла сейчас думать девушка, так это о том, какие же всё-таки у Торна колоритные знакомые, пока Маргарет вёл её по уютным коридорам в нужную комнату. Его яркие волосы сильно выделялись на фоне спокойных тонов интерьера, превращая хозяина(?) дома в настоящий маяк, потерять который даже в кромешной темноте или густом тумане было просто невозможно. Мужчина периодически оглядывался на Одри, словно боясь, что с ней может что-то произойти. Ну, или ожидая и даже немного опасаясь её реакции на что-то, что должно было произойти в скором времени. Последняя мысль догнала девушку только тогда, когда Марго пропустил её первой в гостиную, где и находился тот источник приятной мелодии, привлёкший внимание адвоката ещё в прихожей. На тот момент Одри ещё была уверена в том, что она уже была достаточно ошарашена всем произошедшим, чтобы удивляться ещё сильнее, но увиденное всё же пошатнуло её уверенность в своих шансах пережить этот день без новых потрясений. Нет, она, конечно, ожидала увидеть в комнате Торна, ведь Маргарет подтвердил её догадки о местоположении скандальной звезды, но его внешний вид заставлял девушку всё же немного усомниться в своих познаниях о личности своего клиента. Невероятно шумный, яркий и эксцентричный даже на домашних записях из замка, мужчина сейчас выглядел слишком по-домашнему и уставшим: мягкий свитер мятного цвета, явно с чужого плеча; взъерошенные, но не уложенные тонной лака, чёрные кудри и залёгшие под серыми глазами мешки, которые Одри сначала приняла за привычный макияж. Он сидел на краю укрытого пледом дивана и задумчиво играл на гитаре что-то незамысловатое, то и дело нетерпеливо поглядывая на дверь в ожидании Маргарет. Заслышав шаги по коридору Торн насмешливо усмехнулся, уже придумав шутку про курьера и причину задержки мужчины в прихожей. Но стоило в дверях появится не зеленоволосому другу, а немного ошарашенной миссис Вудс, как озорная улыбка погасла. На лице музыканта отразилась странная эмоция, которую с первого раза было трудно идентифицировать: под глаза залегли тревожные тени, а взгляды, бросаемые парнем в сторону своего адвоката, были полны начинающейся паники. - Какого, простите, хрена тут происходит?!? Что Вы здесь делаете? - потерянный и уже начинающий злиться мужчина поднялся с дивана, откладывая(откидывая) в сторону гитару. Но на полпути к двум другим участникам беседы его накрыло осознанием, заставив неприятно поморщиться и в сдержанной досаде с силой потянуть пальцами короткие волосы. - Точно, я же дал Вам этот адрес. Чёрт. Больше никогда не буду пить текилу по утрам. Марго, разрешаю тебе бить меня, если я выпью что-то крепче кофе до пяти вечера. Тяжело вздохнув, Одри крепко сжала между пальцами переносицу, выдыхая уже с облегчением. Торн нисколько не изменился — всё такой же раздражающий и жутко болтливый. Не стоило обманываться этим мягким свитером и отсутствием сценического грима. - Заседание суда перенесли на понедельник. Вы, мистер Джеймисон, обязаны там появится, - строго произнесла девушка, добавляя в тон голоса стальных, властных ноток. С музыкантом можно было иметь дело только так — крепко держа его на коротком поводке, не давая спуску. - И мне хотелось бы знать, если Вы мне чего-то не дорассказали. Может, забыли упомянуть какую-то ещё собственность, приобретённую Вами в браке? Выжидающе приподняв одну тонкую бровь вверх она показательно окинула помещение оценивающим взглядом. Сложно было на вскидку сказать сколько стоил такой дом, но пару миллионов уж точно. Если сторона Сирены узнает про эту покупку, то у них с клиентом могут быть большие проблемы. Очень большие. Одри жутко бесило то, что Торн не осознавал последствий своих дурацких решений, вроде сокрытия шикарного дома в чёртовом Аспене. - Вы сейчас про это уютное гнёздышко? А оно не моё, - невозмутимо пожал плечами мужчина, насмешливо сверкая искрами в серых глазах. Нагло улыбнувшись во все 32 белоснежных зуба, Торн показал ей свои свободные руки, словно говоря, что у него нет секретов от адвоката. Почему-то Одри в это совершенно не верилось. - Да, я заплатил за него большую часть суммы, но он не мой. Все бумаги подписаны на моего хорошего друга. Вы же уже знакомы с Маргарет? За плечом раздался тяжёлый, усталый вздох хозяина дома, который впервые за долгое время подал хоть какой-то признак жизни. Оглянувшись на него девушка отметила, что тот явно не хотел говорить на эту тему, пряча взгляд за завесой зелёных прядей. Взъерошив беспорядочные кудри пышных волос, Маргарет направился в сторону кухни, игнорируя недоуменный взгляд адвоката. - Пойду, чай заварю… - Чая не надо — налей мне виски! - громко крикнул Торн, чуть не свернув себе шею, следя за тем, как мужчина уходит аж до самой арки, разделяющей два помещения. И ведь непонятно, из-за чего ему так не хочется терять Маргарет из виду. Только когда парень исчез из его поля зрения музыкант повернулся к Одри, которая уж слишком внимательно и подозрительно на него смотрела, строго скрестив руки на груди. - Да что?! - Кто он? Для тебя, я имею ввиду. - Что за вопросы? Друг, коллега, не знаю. Он барабанщик в моей группе. Я думал, что ты знаешь, - внезапный переход на "ты" явно нисколько не смутил Торна, в отличие от самого вопроса. На миг его улыбка дрогнула, но вскоре вновь появилась на лице, стоило мужчине упасть на диван и вальяжно на нём раскинутся. - У него были проблемы с жильём, я помог. Так ведь и поступают хорошие друзья? - У тебя есть замок в Ирландии с сотней свободных комнат. Нельзя было пригласить остаться там на время? - Сирена не жалует моих друзей, а втягивать Маргарет в очередной скандал было бы как-то совсем не по-дружески. Тебе так не кажется? Ещё вопросы, или мы наконец закончим этот бессмысленный допрос? Тяжело вздохнув, Торн в надменно-утомлённом жесте изогнул дугой тёмную бровь. Словно его не забавляло это всё, а действительно приносило неудобства и выматывало. Но вся эта театральщина пошла насмарку, когда губы музыканта насмешливо растянулись в ухмылке, подрагивающей то ли от запредельного уровня самодовольства, то ли от чего-то, что Одри пока не понимала. Иногда она думала, что совершила величайшую ошибку в своей жизни, предложив Торну помощь в таком тяжёлом деле как развод. Постоянные недоговорки; тонна лишней информации, выдаваемой музыкантом в секунду; постоянные перескоки с темы на тему — всё это невероятно бесило и мешало работе адвоката. Словно парень не понимал, что она ему не враг, а даже наоборот. Напряжённое молчание не хотел прерывать ни один из них, словно для обоих это было делом чести. - Миссис Вудс, вы пьёте чай с сахаром или без? - внезапно раздался мягкий голос Маргарет со стороны кухни, заставивший обоих участников битвы взглядов вздрогнуть от неожиданности. Пару секунд ушло у Одри на то, чтобы вспомнить вопрос хозяина дома, понять его и сформулировать ответ. - Да… да, с двумя ложками, - прокашлявшись, неуверенно протянула девушка, оборачиваясь в сторону арки между гостиной и кухней. Но зеленоволосого мужчину она там не увидела. Лишь заглянув за угол она нашла взглядом Маргарет, который в ответ на её любопытство лишь бросил тихое: "Сейчас, сейчас, я уже скоро. Пока устраивайтесь поудобней". - А ты оказывается сладкоежка. Никогда бы не подумал, учитывая твою потрясную фигуру, - довольно скалясь протянул Торн и подтянулся ближе к кофейному столику в центре гостиной. И вроде бы ничего особенного не происходит. Торн ведёт себя как всегда, но во всём этом нахальстве так чётко прослеживается непривычная натянутость и напряжение. - Но мне это даже кажется очаровательным. На это замечание Одри даже бровью не повела, хотя всё внутри неё и перевернулось, в миг похолодев. Все упрёки матери, все обидные слова окружающих — всё, что валилось на неё с самого детства прошлось мурашками по позвоночнику. Эти болезненные воспоминания девушка не хотела бы ворошить ни в коем случае. Но Торн об этом не знал, поэтому и смотрел на своего адвоката так недоуменно, не понимая, что он сделал не так. В скором времени появившийся в гостиной Маргарет тоже непонимающе замер на миг, но спустя секунду нахмурил брови и ощутимо пихнул музыканта в плечо. - Ауч! Какого хуя, Марго?! - громко возмутился Торн, потирая ушибленное плечо. Его взгляд, направленный на барабанщика, был полон негодования и детской обиды. Но пинать друга в ответ он не стал. Возможно только из-за того, что он держал в руках поднос с чаем, клубничным кексом и виски. - Что ты, Бога ради, наговорил ей? Меня не было всего пару минут, - тихо прошипел Маргарет, ставя на стол свою ценную ношу. Разливая чай по трём чашкам он не мог перестать обеспокоено поглядывать в сторону Одри, которая так и не проронила ни слова. Её руки крепко сжимали собственные колени до побелевших костяшек. - Хей, миссис Вудс, Ваш чай. Не хотите клубничного кекса? Он свежий, я сам сегодня испёк. - Да… да, только отрежьте маленький кусочек. Простите, я немного задумалась, - тихий голос Марго вывел девушку из шторма неприятных воспоминаний, бушующих у неё внутри. Взгляд Одри прояснился, стал осознанным. Немного смущённая и выбитая из колеи своей реакцией на слова Торна, она не могла смотреть ни на него, ни на его обеспокоенного друга. - Спасибо, всё выглядит прекрасно. - Ничего особенного, правда. Надеюсь, что на вкус не хуже, чем на вид, - уголки губ Маргарет осторожно приподнялись в неуверенной улыбке, пока он был занят нарезкой кекса, слишком обеспокоенный чтобы сидеть без дела. - Да, Господи Боже, хватит уже миловаться, голубки, меня сейчас стошнит, - всё это время Торн был удивительно молчалив, но после фразы барабанщика не смог больше сдерживаться и недовольно простонал, делая глоток из своего бокала. - Ну или хотя бы делайте это не при мне, тут есть пара свободных комнат. На это Одри лишь фыркнула и уселась на кресло, оставляя двум музыкантам место на небольшом диванчике светло-серого цвета. Опустившись на безобидного вида подушку она буквально утонула в её мягкости, чувствуя, как всё остаточное напряжение покидает её. Приятный запах травяного чая окончательно выбил всяческие тревоги, притягивая к себе внимание и маня попробовать ароматный напиток на вкус. Взяв в руки чашку Одри сделала небольшой глоток, поднимая взгляд на двух парней. Несмотря на явно не слишком большой размер дивана и наличие на нём различных подушек и пледов оба не имели никаких претензий к своему положению. Кажется, что позиция, сидя бок о бок и соприкасаясь бёдрами, их нисколько не смущала, если судить по выражению полного спокойствия на их лицах, с которым они невозмутимо пили каждый свой напиток. Хитро сверкая светлыми глазами Торн то и дело таскал куски кекса с тарелки Маргарет, который в свою очередь делал вид, что ничего не замечает, лишь позабавлено улыбался в свою чашку. - Не ревнуй, куколка, я всего лишь пытаюсь быть вежливым, - Фыркнул Маргарет, делая большой глоток ароматного чая. Торн же лишь состроил недовольную гримасу и показал соседу по дивану средний палец, никак не реагируя на своё прозвище. Но Одри не отличалась таким же спокойствием реакции. Она же, стоило барабанщику произнести заветное "куколка", поперхнулась чаем и долго пыталась откашляться, пока виновник не попытался подняться и помочь. На эту попытку она лишь покачала головой и отмахнулась. - Прости, что ты только что сказал? Куколка? - немного севшим от кашля голосом прохрипела адвокат, одним усилием воли приподнявшись с удобнейшего кресла. Всего за одно мгновение вся расслабленность атмосферы сменилось на звенящее натянутой до предела струной напряжение. Две фигуры на диване замерли, словно надеясь на то, что если не подавать признаков жизни, то Одри перестанет смотреть в их сторону так шокировано и непонимающе. Первым отмер Маргарет, откашлявшись и неловко сцепив руки в замок, сжимая так крепко, словно это могло ему чем-то помочь. - Это просто шутка, миссис Вудс. Ничего особенного. Я часто так Торна называю, потому что он из-за этого жутко бесится, - голос мужчины звучал немного ниже и более хрипло, чем обычно, но так ровно и спокойно, что девушка ему даже почти поверила. Но музыкант, деливший с ним диван, лишь истерично хохотнул в ответ на слова своего барабанщика, закрывая лицо ладонями. - Блять, ну и хуёвое же оправдание, Марго… Пиздец. Зря я дал тебе этот адрес, Одри. Очень зря. Так и чувствовал, что всё пойдёт по пизде… - Хватит, Торн. Ты нисколько не улучшаешь ситуацию. Маргарет тяжело вздохнул, наконец прикрывая глаза и массируя гудящие от боли виски. Он сам не слишком понимал, почему вокалист делает из этой ситуации такую драму. Да, они не хотели раскрывать свои отношения до поры до времени, но один свидетель, причём являющийся адвокатом Джеймисона, явно не будет препятствовать этому. Это было не в её интересах, но Торн, видимо, этого совершенно не понимал, взрываясь возмущением в ответ на слова Маргарет. - Это я тут не улучшаю ситуацию?!? Если ты не помнишь, то это не я так тупо оговорился, посылая в жопу все восемь лет наших общих стараний! - Семнадцать лет, - на автомате поправил мужчину барабанщик, уже не обращая на это никакого внимания. Этот спор о том, сколько же конкретно лет они встречаются и успешно скрывают это, длился между ними уже очень давно, но каждый оставался при своём мнении, не желая принимать сторону другого. - Я понимаю, что виноват, но это же не конец света. Миссис Вудс не выгодно раскрывать эту информацию, она же твой адвокат. Тем более, что она не выглядит как человек, любящий раскрывать чужие секреты. - Давайте мы все успокоимся и обсудим всё по порядку, чтобы ни у кого не осталось ни к кому вопросов. Стоило Торну попытаться сказать слово против этой идеи, как Одри кинула в его сторону крайне красноречивый взгляд, обещающий ему адские муки, если тот всё же решится открыть рот. Она прекрасно понимала его беспокойство, но и сама не могла иначе, чувствуя непривычное для себя чувство полной дезориентации. Раньше ей казалось, что она знает всё про своего клиента и может уверенно претендовать на победу в этом деле. Но сейчас складывалось такое ощущение, будто её успешно обвели за нос, что девушку в корне не устраивало. - Торн, я, как твой адвокат, должна быть осведомлена о таких вещах, как ваши семнадцатилетние отношения с барабанщиком твоей группы. Господи, ты же женат на Сирене всего двенадцать... Как это вообще произошло? Вопрос явно был правильным, судя по мгновенной реакции музыкантов, хоть и тема его была достаточно неприятной для большинства участников этого разговора. Оба мужчины синхронно испустили тяжёлый вздох, и, если реакция Маргарет ограничилась только этим, то Торн ещё и поморщился, словно от зубной боли. Подхватив со стола свой бокал с виски, он легко сократил его содержимое вдвое, то ли набираясь храбрости, то ли пытаясь заглушить все те неприятные воспоминания, что вызывало в нём одно имя своей бывшей. - А сама не можешь догадаться? Вроде бы умная женщина, а такие тупые вещи спрашиваешь, - умело игнорируя возмущённый взгляд адвоката мужчина вновь откинулся на спинку дивана. Хоть и вид его был так похож на привычную всем взбалмошную звезду, но теперь из всей позы пропала та нотка извечного самодовольства. Её вырвало оттуда с корнем, оставив лишь усталость и смирение со своим нынешним незавидным положением. Всё шло по пизде, а ему оставалось лишь плыть по течению. - Мы же начинали в подростковые годы, экспериментировали, и я сейчас говорю вовсе не про музыку. Всякое было. Что взять с тупых пятнадцатилетних пацанов. Ну я думал, что это на один раз, а Марго был уверен, что нет, но на меня не давил…Потом уже появилась Сирена и у нас с ней не сложилось, хоть мы и пытались. Даже вот женились, только это нихуя не помогло. Горькая усмешка утонула в стремительно пустеющем бокале, пока Торн заливал в себя очередную порцию горячительного. Иначе вспоминать о первых годах брака он просто не мог. Иногда это было слишком больно, иногда просто тупо и до жжения в алеющих щеках стыдно. На трезвую голову ворошить прошлое он не рисковал уже давно, стараясь запасаться неприличным количеством алкоголя на случай ностальгического вечера. - В какой-то момент мы начали изменять друг другу. И, честно, я не помню кто был первым. Она ходила по рукам персонала замка, а я по шлюхам, у кого уж какие вкусы. Ну а потом я решил вспомнить былые годы и всё как-то так сложилось, что мы сейчас сидим здесь втроём и очень неловко обсуждаем то, что никогда не должны были обсуждать, - торжественно закончил он свою пламенную речь, полную экспрессивной жестикуляции, наконец опустошив многострадальный стакан. За время этого увлекательного рассказа он то и дело рисковал улететь в голову Маргарет или на пол, прочь из рук музыканта. - Что ж... теперь всё начинает прояснятся, - наконец прервала затянувшуюся паузу Одри, ошарашено глядя в пустоту перед собой. Но даже так никто из участников этой увлекательной истории не решался заговорить, просто сверля взглядом каждый свою точку в стене напротив, занятой рядом разномастных колонок и усилителей. Разговор не клеился, а молчание начинало напрягать, добавляя по капле дискомфорта в и так заполненную им до краёв метафорическую чашу. В какой-то момент тишина стала настолько невыносимой, что девушка первой не выдержала и высказала мысль, что крутилась в голове у каждого из собравшихся: - Мне кажется, что после такого нам нужно что-то покрепче чая.

— — — — — — — — — — — — — — —

На дворе давно стоит ночь, а луна уже как добрые два часа любопытно заглядывает в окно, наблюдая за тем, как двое парней и одна девушка старательно накачивают себя дорогим алкоголем и громко смеются. Напряжение ушло из уютной гостиной не сразу, но всё-таки сбежало без оглядки, не выдержав натиска в виде опустошённой на троих бутылки виски. Сейчас её близнецы стояли на полу под столом, сверкая прозрачными стенками и тонкими горлышками, убранные со стола Торном ещё в самом начале "вечеринки" со словами: "Пустая бутылка - пустой стол... Хули ржёшь?!?! Хочешь в нищенках ходить??!? Я нет!". Безудержное веселье потихоньку приходило на смену около-официальной обстановки, с которой и начался этот странный вечер, заполняя дом громкими звуками. - А знаешь что, Торн? Ты большоооой, грязный лгун, - растягивая слова так же, как и губы в улыбке, Одри в обвиняющем жесте ткнула музыканта пальцем в грудь, словно вынося окончательный приговор. Её аккуратная причёска давно растрепалась, а строгий пиджак был педантично повешен на спинку стула ещё задолго до того, как вся компания решила мигрировать на ковёр - ближе к полу, чтобы исключить возможность внезапного падения. На тот момент ни у кого из находящихся в комнате ноги не работали исправно, всё норовя отправить хозяев в короткий полёт до дубового паркета. - Не правда, я достаточно компат-кт-тный, - тут же, немедля ни секунды, возразил Торн, состроив крайне оскорблённое выражение лица и устроившись поудобнее локтями на коленях барабанщика, который несмотря на явный дискомфорт не сказал ни слова, слишком увлечённый растрёпанными угольно-чёрными волосами партнёра. Всё время с того момента, как компания переместилась в горизонтальное положение, Джеймисон не мог взгляда оторвать от лица с мягкими чертами и лёгкой, едва заметной щетиной, обрамлённое зелёными вьющимися локонами. Он просто смотрел на то, как тёплый свет падает на щёки и нос и оставляет глубокие тени под глазами от недосыпа, и не мог понять, когда же всё стало таким сложным. - Ты же сказал мне, что Марго всего лишь твой друг. Не думаю, что друзья спят друг с другом с пятнадцати, даже лучшие, - пакостно хихикнула Одри, кажется совсем не смущённая тем, что её единственную в комнате обделили вниманием. Она просто чувствовала себя на удивление свободно и так легко, что перспектива до скончания дней поддразнивать двоих музыкантов не казалась ей ужасающей, даже наоборот - весьма привлекательной. - Как же расстроятся фанатки, узнав, что ты занят. Ради кого им теперь так развратно одеваться? - Не думаю, что они расстроятся. С того момента, как Торн высказался по поводу своего отношения к ЛГБТ+ сообществу и показал то тату на спине, они не переставали предполагать с кем из группы он спит, - проигнорировав первую фразу Одри фыркнул Маргарет и бросил скептичный взгляд на музыканта, что устроился у него на коленях и строил страшные рожи, явно не впечатлённый выдержкой барабанщика. Будто ребёнок, ей богу. Закатив глаза он выхватил опасно покачивающуюся бутылку из слабых пальцев партнёра и сделал большой глоток виски, не прерывая зрительного контакта. От этого показательного действа Торн даже прекратил дурачится, да замер, не способный оторвать взгляда от картины перед собой, жадно наблюдая за тем как движется кадык с каждым новым глотком. По скромному мнению Одри, наблюдавшей за всем этим со стороны и едва сдерживающей смех, двое выглядели до радужной рвоты влюблёнными, сколько бы вокалист этого не отрицал, увиливая от ответа с помощью шуток. - Думаю они даже будут рады, хотя некоторые и разочарованы, тем, что вместо всей группы тебя ебу лишь я один. Под конец фразы на лице Маргарет появилась абсолютно очаровательная, самодовольная улыбка, а во взгляде, направленном на Торна читалось явное: "И что на это скажешь? Будешь отпираться? Тебя уже ничего не спасёт." И было в этом что-то, заставившее девушку наконец разразится несдержанным смехом, а потом потянутся за своим полупустым бокалом. В ответ наглому барабанщику музыкант лишь изогнул бровь дугой, напоказ выставляя свою "невпечатлённость" его заявлением, хотя внутри и сгорал дотла от своей любви к этому мужчине. Он не помнил, когда в последний раз был так влюблён. Возможно только в первых месяцах их отношений с Сиреной, когда весь накал между ними казался ему сексуальным и притягательным, когда каждая ссора заканчивалась бурным примирением, а явная неправильность всего происходящего была умело игнорирована ими обоими. - Стоп, а что за тату? - прозвучало абсолютно невпопад со стороны Одри, которая всё же решила отставить бокал в сторону после того, как пыталась сформировать только что озвученную ею фразу на протяжении нескольких минут. Стоило начать закруглятся, а то к понедельнику от чудовищного похмелья они отойти не сумеют. - Не то, которое на плече? - На спине. Ты чем слушаешь? - проворчал Торн, нехотя поднимаясь с колен Маргарет. Ещё пару секунд назад ему было так тепло и уютно, что хотелось забыться сладким сном до самого утра, но желание продолжить веселье всё же было в разы сильнее. Так что запутавшись пару раз и едва не застряв в своём(ага, как же) свитере, музыкант наконец оголил пространство между лопатками, покрытое разноцветными чернилами. Логотип группы раскрашенный под радугу, за исключением голубой полоски, выглядел весьма стильно и гармонично сочетался с остальными тату на теле Торна, но в то же время выделялся своей яркой расцветкой. - Сирена меня чуть не убила, когда увидела запись с того концерта. Она так до-о-олго кричала. Сначала по телефону, потом в реальности. Мне казалось, что я оглохну, серьёзно. Настоящая бестия. Мужчина театрально положил руку на сердце и наконец отпустил многострадальный свитер, позволяя пряже мятного цвета спрятать под собой и тату, и худое, но совсем не спортивное тело. Бледная кожа, местами покрытая чернилами, местами − шрамами, быстро скрылась от посторонних глаз, не давая Одри рассмотреть её внимательнее. Ей было интересно узнать больше о Торне то, что никогда не попадёт на интервью и не будет показано по концертах, но пока для этого было слишком рано. Девушка прекрасно понимала, что узнала и так намного больше, чем должна была, поэтому и не спрашивала лишнего, хотя, Бог тому свидетель, ей очень хотелось. - А, точно, я помню. Тогда она впервые упомянула о возможном разводе. - Точнее, начала мне угрожать им. Это разные вещи, Марго. Одно дело, когда ты говоришь в шутку, что разведёшься с партнёром, а другое, когда ты орёшь ему это в лицо и бросаешься посудой, - возмущённое восклицание Торна раздалось по всей комнате, такое искреннее в своём негодовании, что Одри даже на секунду стало его жалко. Конечно сделать тату и не поговорить об этом с женой было, по меньшей мере, странно, но и бросаться в мужа из-за этого посудой тоже казалось не совсем разумным. Это, в конце концов, его тело. - Она попала тогда в меня моим любимым бокалом! - Сам виноват. Мог просто спокойно поговорить, но ты же специально её доводил. Или я что-то путаю? Первая тарелка полетела после твоего: "У тебя что, ПМС?". Это было грубо, - скрестил руки на груди Маргарет, а Одри нахмурилась и коротко кивнула, полностью согласная с его словами. Не желая напиваться до состояния "в говно" он тоже отставил виски в сторону, последовав примеру девушки. Из до сих пор пьющих оставался лишь Торн, недовольно глотающий горячительное прямо из бутылки. И делал он это так легко, словно воду пил. - Грубо было швырнуть мне в лицо бокал! Вот, что по-настоящему было грубо. И я не специально, ты же знаешь! - но вот музыкант уже начал заводиться, явно растерянный резкой сменой настроения в комнате и подобной реакцией со стороны своих собеседников. Лучшая защита − нападение. Так ведь? И Торн это прекрасно знал, мгновенно ощетинившись и стиснув горлышко бутылки в руке так крепко, что, казалось, она сейчас треснет. - Я не хотел! Я был груб, но и она ведь тоже! Так почему именно я плохой из нас двоих?! Почему, сука, я − мудак, а она − невинная жертва?!? Потому что я вёл себя хуёво по отношению к ней на публике? А знаешь, что ждало меня дома?! То же самое хуёвое отношение, потому что она, видите ли, тряслась за свою репутацию. Не хотела публично отвечать мне, а дома устраивала пиздец... Сука! Мы оба виноваты! Но нет же, все видели только мои выходки... - Я знаю, - тяжело вздыхает Маргарет, внезапно прерывая сбивчивую речь Торна. Подойдя ближе он аккуратно, но настойчиво забрал у него из рук бутылку, заключая нежные дрожащие ладони в плен своих − тёплых и грубых. Торн даже не заметил в какой момент его экспрессивной речи злые слёзы потекли из глаз, а всё тело начало ломить, словно в ознобе. Даже сейчас, когда знакомые и несомненно любимые пальцы трепетно поглаживали бледную кожу на подрагивающих запястьях, он не мог сконцентрироваться на чём-то конкретном, не замечая тревожного взгляда Одри, которая непонятно когда успела оказаться так близко. - Всё хорошо, Торн. Хей, посмотри на меня. - Нихуя хорошего, Марго. Из меня действительно получился отвратительный муж. И вот зачем я тебе такой нужен, скажи на милость? - пальцы барабанщика настойчиво схватили Торна за подбородок и подняли его голову так, чтобы взгляды серых и карих глаз смогли наконец встретиться. С губ музыканта сорвалась горькая усмешка. Его взгляд плыл от большого количества алкоголя в крови и от капель слёз, что ещё не успели стечь по щекам на шею, а после и за ворот свитера, щекоча кожу. Этот разбитый вид Торна был для Маргарет не в новинку, но Одри в первый раз видела мужчину таким. На протяжении всего бракоразводного процесса он держался молодцом и не показывал ни капли грусти или растерянности, лишь мстительное желание подгадить жене посильнее напоследок. Сейчас же он выглядел так, словно действительно был раздавлен всем происходящим . - Я разрушил наш с Сиреной брак. Ну она, конечно, тоже постаралась, но всё же... - Я люблю тебя, - с предельной серьёзностью и какой-то вселенской усталостью во взгляде произнёс Маргарет, не разрывая зрительного контакта с Торном. И глядя на разворачивающуюся перед ней сцену Одри могла с уверенностью сказать, что подобные срывы происходят между ними не впервые. Марго выглядел так, словно едва вывозит всё происходящее, а Торн так, будто этот факт причиняет ему невообразимую боль, но с собой он ничего поделать не может. Словно они находятся в грёбаном дне сурка, вынужденные изо дня в день обсуждать одно и тоже, медленно сходя с ума, пока боль не уйдёт, не растворится в короткой фразе из трёх слов. - Я люблю тебя и не могу ничего с собой поделать. У тебя с Сиреной и вправду всё сложилось не лучшим образом, но это не значит, что со мной будет так же. Нам обоим уже не двадцать и далеко не пятнадцать. Мы знаем друг друга полжизни, если не больше. Мы вместе прошли через твой хуёвый брак, через мою зависимость и нищету. Если и есть человек, с которым я представляю своё будущее, то это ты...А теперь пойдём спать. Ты пока иди в кровать, а я покажу Одри гостевую комнату и приду к тебе. Хорошо? Наклоняясь вперёд он оставляет лёгкий поцелуй на губах Торна и отпускает его ладони, нежно гладя пальцами свободной руки по коротким волосам на затылке. Всего лишь соприкосновение губ, но выглядит это как нечто в разы большее: как обещание пройти через все трудности вместе, обещание любить, не предавать, как обещание прийти ночью в кровать и согреть нежным объятием после короткой разлуки. Кожа к коже. Душа в душу, пусть и не всегда это лишь о любви и взаимопонимании. Иногда это о боли, о обидах и страхах. Но зато вместе. Правда ведь? Знала бы Одри, как они боятся ошибиться. - Я тоже люблю тебя, - спешно выдыхает Торн в губы Маргарет, проглатывая ком слёз, как назло именно сейчас вставший поперёк горла. Он говорил быстро, словно боялся упустить момент и дать партнёру подумать о том, что музыкант не готов к таким признаниям на публике. Пусть этой публикой и была всего-то одна девушка, которая никогда и не раскроет их секрет. Но для Торна было важно, чтобы Маргарет знал, чтобы даже не думал о возможном отсутствии взаимности чувств или их несерьёзности. - Хорошо, только не долго...пожалуйста. Пока, мисс Вудс, доброй ночи. - Миссис. И тебе спокойной ночи, Торн, - устало улыбается ему девушка, растерянно проводя рукой по растрёпанным волосам. Вскоре один из участников их внезапно очень эмоциональной беседы удалился, забрав с собой стакан воды и блистер Алка-Зельтцера на утро, обещающее быть очень весёлым. Двое оставшихся же какое-то время просто молча стояли по разные стороны комнаты, устало потирая лицо руками и наслаждаясь тишиной. Оба хотели просто прийти в норму, насколько это было возможно, и переварить всё произошедшее, каждый думая о чём-то своём. Но долго задерживаться было нельзя, иначе сон грозился сразить их прямо так: в стоячем положении, в неудобной одежде и прямо в гостиной, совсем не предназначенной для этого. Первой подала голос Одри, не желая тревожить Маргарет, но всё же чувствуя некую иррациональную ответственность за него и его состояние: - Я надеюсь ты понимаешь, что, если он изменял своей жене с тобой, то он вполне может изменить ещё раз, но уже тебе? Прости, что говорю об этом сейчас, но мне важно знать, что ты понимаешь все риски. Одри старалась подбирать слова, быть осторожной и деликатной, но подумав некоторое время она не смогла построить фразу так, чтобы однозначно донести свою мысль до совершенно растерянного собеседника и быть при этом мягкой. Возможно на её красноречии сказывалось немалое количество алкоголя в крови, возможно усталость в целом, а может этот вопрос и нельзя в принципе преподнести так, чтобы звучать при этом тактично и осторожно. Как назло, голос будто бы сел на пару тонов, стал таким хриплым, что Одри даже пришлось сначала прокашляться, и лишь потом начать говорить. Но Маргарет, кажется, был полностью готов к этому вопросу, поэтому только усмехнулся и запрокинул голову к потолку, упираясь затылком в стену. - Да, конечно, я всё понимаю... Это не проблема, честно. Но я всё понимаю, миссис Вудс. Я знал на что шёл, когда поцеловал его в первый раз и когда повторил это, но уже через девять лет. Я был готов к этому дерьму, когда у меня ещё не сошли подростковые прыщи. Поэтому нет, миссис Вудс, это вовсе не проблема, - устало вздыхает Маргарет напоследок и бросает в сторону Одри такой взгляд, что она вся тут же покрывается мурашками, просто глядя в эти глаза. Пусть мужчина и был сыт всеми этими проблемами по горло, пусть он и был разбит этой ситуацией не меньше, чем сам Джеймисон, но во взгляде его читалась лишь стальная, непоколебимая уверенность в своём решении семнадцатилетней давности. - У нас с Торном есть много проблем, но именно эта точно не является ни одной из них. - Как скажешь, Марго, - Одри не была полностью уверена в том, насколько хороша сама идея этих отношений в принципе, насколько здоровыми они окажутся и насколько долго продержатся, пока не оставят обоих мужчин разбитыми и одинокими на обочине дороги под названием "жизнь". Но судить их было точно не ей, напившейся до чёртиков и вышедшей замуж случайно за своего коллегу по цеху и противника в суде, даже дух которого она так долго не могла переносить. Их история началась случайно и очень глупо, но в итоге закончилась чем-то большим и прекрасным. Кто, как не сама Одри, понимал, как странно и болезненно могут выглядеть отношения в их начале или даже середине, особенно со стороны посторонних. - Не покажешь, где у вас гостевая комната?

— — — — — — — — — — — — — — —

В спальне было тихо и темно. Лишь лунный свет тонкой полосой серебра проникал вовнутрь через небольшую щель между неплотно сдвинутыми шторами. Благословенное безмолвие нарушил тихий звук открывшейся двери, запустивший за собой цепную реакцию из суеты и шелеста одеял. Замерев в дверном проёме, Маргарет молча наблюдал за тем, как мужской силуэт осторожно показывается из своеобразного гнезда, свитого на кровати, словно боится увидеть вместо долгожданного гостя неуютную пустоту. Но наткнувшись взглядом на родной ворох зелёных волос, в темноте отливающих бирюзой, он тут же расслабляется, отодвигаясь на свою половину лежбища, хотя раньше никогда не уступал ни одного клочка места на мягком матраце без боя. А Маргарет словно только этого и ждал, наконец сдвинувшись с места. По пути скидывая с плеч толстовку на замке и тёплые носки он вскоре оказался там, где его больше всего ждали, незамедлительно ныряя в объятия изголодавшегося по ним возлюбленного. - Ты долго... - хриплым ото сна голосом пробормотал Торн мужчине в шею, щекоча кожу и сдувая с неё кудрявые волоски своим тёплым дыханием. Едва соприкоснувшись с тканью простыней, Маргарет оказался в отчаянно-крепкой, и всё же крайне нежной хватке соседа по спальному месту. Но сейчас, немного поудобнее устроившись и накрыв себя одеялом, он наконец смог ответить на этот простой, и такой необходимый им обоим жест, смыкая объятие кольцом рук за спиной Торна. Луч лунного света мельком вылавливал очертания двух фигур, подсвечивая серебром волосы одного и плечо другого, светлые глаза и порозовевшие от прилива нежности щёки. - Что-то случилось? Одри снова устроила тебе допрос? Коварная адвокатишка... - Прости. Всё нормально. Просто я показывал ей где у нас ванная, полотенца и всё остальное, - перебил его снова Марго, не способный сдержать внезапного порыва оставить пару воздушных поцелуев на этих слегка покрасневших от алкоголя и слёз глазах, испещрённом недовольными морщинками лбу, изогнутых в сонной улыбке губах. Он не мог сдержаться, да и не то чтобы хотел, особенно когда слышал этот абсолютно очаровательный хриплый смех, стоящий того, чтобы за него сражались на смерть тысячи людей. - Выглядишь хреново. Давай спать, иначе завтра просто не проснёмся. - А ты, конечно, вылитая Мерлин Монро, - фыркнул Торн, прерывая весь этот поток нежности со стороны Маргарет чувственным поцелуем. Его губы слегка коснулись чужих и двинулись дальше, словно в причудливом лёгком танце. Такой танец обычно танцуют под непринуждённую музыку летом на заднем дворе, смеясь и купаясь в лучах солнца, неуклюже ступая босыми ногами по зелёной траве, а после плетут венки из полевых цветов и пьют домашний лимонад, наслаждаясь его прохладой. Одни губы скользят по другим, а зубы нежно, щадящее прикусывают чувствительную кожу, после чего всё заканчивается тихим смешком одного из "танцоров", посылающим вибрации по телу другого, заражающим его солнечной улыбкой. - Хм, всё-таки ты даже лучше. - Придурок, - смеётся Торну в плечо Маргарет, наконец растворяясь полностью в этом полном тепла и любви объятии. Стоит груди перестать так резко вздыматься, а сердцу успокоить свой бешеный ритм, как в комнате устанавливается тишина. В ней нет той напряжённой неловкости, что часто повисала в воздухе во время пауз в гостиной около получаса назад. В ней нет недосказанности и дискомфорта. Она пропитана нежностью и спокойствием, словно ромовая баба крепким алкоголем и сиропом. В ней приятно плавиться, сливаться с ней воедино, постепенно погружаясь в небытие. Ещё мгновение назад оба мужчины смеялись и припадали к губам друг друга, делясь любовью через ленивые поцелуи, а сейчас едва различают проблески серебряного света луны через занавес тёмных ресниц. Сон подкрался незаметно и накрыл их своей волной так внезапно, что даже заготовленные шутки не успели сорваться с языка, мгновенно забытые по воле Морфея. Завтра и Торна, и Маргарет ждёт ужасная головная боль, один стакан воды на двоих и блистер Алко-Зельтцера перед завтраком в уютной тишине. Завтра придётся снова разговаривать с Одри и обсуждать дело, а в понедельник идти на заседание суда и снова встречаться с Сиреной лицом к лицу. В понедельник их небольшой секрет на троих окажется под угрозой раскрытия, а спонтанный, но такой счастливый брак адвоката перестанет казаться таким идеальным, каким казался до этого. Но всё это будет позже, а сейчас из проблем у них только недостаточно большое для двух взрослых мужчин одеяло и досадное осознание конечности этой чудной ночи.