Вороньи холмы

***

      — Я вспомнила, почему я так ненавижу алгебру… — устало протянула Эфер, развалившись на парте. — Оказывается, у меня по ней херова куча долгов. Боюсь, наш теранозавр в юбке не поймёт оправдания в виде попадание в зеркало.       — Брось, у тебя было два месяца, чтобы справится с заданием, — сказала Нэнси, обернувшись к подруге. — Тем более, учёба — это весело.       — Я б лучше вместо домашки ещё раз спас мир… Мы не такие зубрилы как ты, Нэнс. — поддерживая Эфер, проговорил Райан, уткнувшись лицом в парту. А вот Нэнси обидчиво надула щёки, отвернувшись и скрестив руки на груди. — Не принимай только близко к сердцу, окей?       Что удивило по началу, так это то, что в класс вошёл уже знакомая ребятам личность: Энтони в облике Винсента. Он ловил на себе взгляды, но словно ничего не произошло, присел на своё место, посмотря до этого в сторону своего бывшего обидчика, что казалось заледенел на месте.       — Привет, Дрю… Ребята, — так же он отдал честь остальным, повернувшись обратно вперёд.       — Какого чёрта он тут делает? — шёпотом недоумевала Эфер. Да, ей уже успели рассказать о том, кто он и что сделал.       В этот момент прозвенел звонок. В класс вошёл мужчина в бледно-синей рубашке. Странность заключалась в мертвенной бедности, словно он не видел солнца очень много лет. Имелись едва приметные чёрные мешки под глазами зелёного, ядовитого, цвета. Чёрные, кудрявые, длинные волосы завязаны в хвост. До ужаса знакомые Райану и Дрю глаза равнодушно прошлись по классу. Наступила тишина.       — Добрый день, класс, — низким, но вполне себе приятным голосом заговорил он. — К сожалению, мистер Хендерсон, не сможет присутствовать какое-то время на занятиях. Можете называть меня мистер Блэйк, ваш временный, скорее всего, учитель Искусства и музыки.       — Ого… Ну и стрёмный же он, — прокомментировал тихо Алекс, один из спортсменов, пока новый учитель писал что-то на доске. И тут же остановился.       — Я слышу, что говорят на задних партах, мистер Оттис… И так, — учитель обернулся к классу. — Сегодня, мы рассмотрим такой раздел, как драматическое искусство. Драма, по природе своей двулика. Одной стороной она обращена к литературе и существует как текст художественного произведения. Другая её сторона обращена к театральным подмосткам, где драма получает свою реализацию в виде сценической постановки. В первом случае её адресатом является читатель, во втором — зритель.       — Но, как можно определить, где первый, а где второй случай? — не совсем поняла увлечённая подобным рассказом Эфер, фиксируя записи.       — Это легко понять, на самом то деле, — стал отвечать в подробностях на этот вопрос Блэйк, при этом опираясь руками о переднюю парту. — Две стороны существования драмы предопределяют ряд характеризующих её особенностей, а также полемические, порой антагонистические представления о том, каково же истинное, конечное воплощение драмы: текст, проинтерпретированный воображением читателя, или постановка, воспринятая зрителем… Жизнь — сама по себе театр. Но люди сами вытирают, какую роль им играть: протагонист или антагонист.       — А как театр связан с драмой? — задавался вопросом второй спортсмен Трой, но учитель сохранял ледяное спокойствие.       — Видите ли, юноша… Это очень сильно связано. В принципе, как и литература с драматургией. О, знаете, я большой любитель этой сферы деятельности.       Прокашлявшись, он начал читать с ярким выражением, стихами, что аж Эфер и Корделия стали с восхищением смотреть на нового преподавателя. И лишь Дрю ощущал в нём что-то неправильное. Что-то не человеческое.       — Это было давно, это было давно,       В королевстве приморской земли:       Там жила и цвела та, что звалась всегда,       Называлась Аннабель-Ли,       Я любил, был любим, мы любили вдвоем,       Только этим мы жить и могли…       Часть учеников зааплодировала, но вот мистер Блэйк остался равнодушен к такому вниманию, продолжая при этом говорить.       — Эдгар По… Он потерял многих, а не романтизировал смерть. Поверьте, в ней вообще ничего хорошего нет. Но… — учитель затормозил в своей речи, пробегая взглядом по классу. — Думаю, вы лучше запомните, если, скажем, кто-то поставит спектакль на какую-либо драму. Скажем, Шекспира.       — Гамлет! — резко выдал Дрю, отчего на него повернулись остальные с удивлением, и только два человека оставались скорее довольными: «Винсент» сохраняя улыбку на лице, и Анжелика. — Да… Я мог бы помочь… Как раз есть подходящие костюмы. Могу привлечь публику…       — Хммм… Прекрасный выбор, молодой человек. Как раз вы и весь класс этим займётесь, я имею ввиду костюмы, — первоначально задумавшись, похвалил его инициативу мистер Блэйк. Вот только многие ребята этого не оценили. — Я надеюсь, за две недели вы сможете справится с этой задумкой. Я поставлю высшие оценки всем, кто будет играть в спектакле. — и после этих слов, уже во всех загорелось желание играть. — Но ответственность за спектакль на старосте класса.       — Как обычно, собственно… — выдохнула Нэнси.       Когда прозвенел звонок, Дрю подозвали к себе оставшиеся в классе Анжелика, Энтони и Флойд, который скрестил руки на груди и стоял на шухере, дабы никто не заглядывал сюда пока.       — Хорошо что ты не забыл свою часть плана, Дрюня, — с ухмылкой на лице проговорила Анжелика, на что тот отвёл взгляд в сторону.       — Да-да… Что теперь планируете делать? Выпустить хищных пауков во время шоу? — с небольшим раздражением спросил Дрю.       — Мы думали об этом, но решили всё сделать куда проще, — ответил уже Тони, — Но… Потом вспомнили о прожекторах на сцене, которую вы и сделали не так давно. Флойд закрепил их не так уж и надёжно тогда. Если они и в этот раз откажутся присоединится ко мне — несколько точно пострадают.       Дрю никак это не прокомментировал. Что-то внутри него скреблось наружу. Но он упорно подавлял это. Нужно следовать тому, что они говорят…

***

      Так как актовый зал не был таким большим, впрочем те кто его строили, так не особо думали, если было чем, то спектакль решили поставить на сцене в спортзале. Конечно, Эфер много раз спрашивала на кой хрен она нужна именно там и не проще ли как-то расширить площадь актового зала. В конце концов она добилась этого. Но сделают перестройку лишь в следующем году. Приходится довольствоваться малым.       — Первое что надо сделать, это распределить роли… — заговорила Нэнси, смотря в список в своих руках. — Так как ролей много, то придётся привлечь и ребят из других классов. События происходят с Эльсиноре. Роль датского короля, пожалуй, может сыграть Уильям. А королеву Корделия.       — Может тогда роль Гамлета достанется тому, кто предложил саму идею? — внезапно высказался Райан, хватая за плечо опешившего Дрю, что хотел были возразить, нервно улыбаясь.       — Вообще…       — А Офелией может быть Микаэла! — продолжил, уже с ехидной мордой, Райан, от чего сразу два приохреневших взгляда на него уставились, с желанием узнать его намерения. Но потом оба отвели взгляд в стороны.       — Чудно. Тогда ты, Райан, будешь Горацио, — дала одобрение Нэнси, даже не услышав, что хотел сказать новоиспечённый «Гамлет». — Ну остальные роли распределим в течении времени… За работу! У нас не так много времени, ребят!       Дрю положил руку на плечо Райану. При этом оба нервно улыбались.       — Рай, друг мой любезный… — сжимая его плечо, поинтересовался хулиган на исправлении. — Какого Эльсинора это было?!       — Да ладно. Ещё спасибо скажешь…       Однако Карнахан выбрался из хватки и ускакал в неизвестном направлении, подхватив Эфер.       Все следующие дни, шла активная подготовка к спектаклю: ребята учили свои роли, Дрю добывал костюмы с помощью финансирования со стороны Энтони, а так же привлекал к шоу всех своих знакомых, а те в свою очередь своих, а Нэнси следила за тем, чтобы всё шло по плану и не было ни одного изъяна. Да вот только один из прожекторов так никто и не закрепил хорошо…       Настал заветный день. Каждый нервничал. Особенно Дрю, который заметил уже знакомые лица среди толпы, которая сидела на подстилках.       — Ну как? — юноша переключился на Микаэлу, которая стояла перед ним в красивом светло-зеленом платье в полный рост с темно-зеленым поясом, колье с белым ромбовидным узором и золотом в форме солнца с красным драгоценным камнем в центре. На голове был каштанового цвета парик. — Я похожа на Офелию?       — Ээээ… Честно… Я без понятия, — неловко признался Дрю, смутившись до этого.       — Как? — не поняла Мик. — Ты ведь предложил эту трагедию. Разве ты её не читал при этом?       — Пробегал глазами по сценарию, — честно признался О’Нилл, от чего Доу вздохнула и ударила рукой себе по лицу. — Но замечу, по своему опыту, что… Ты выглядишь неотразимо.       Мик только усмехнулась. А Дрю задумался, затем выдавая.       — Нервничаешь?       — Немного есть такое… — ответила Мик.       — У меня есть средство от нервов. Не переживай за спектакль, наш выход чуть позже, тем более.       — Ну, ладно. Посмотрим, какое там у тебя средство…       К этому времени, начался и сам спектакль. На сцене показывалась первая сцена. Полночь. Трой в образе Франциско на своем посту. Часы бьют двенадцать. К нему подходит Алекс, который играет роль Бернардо. Зрители внимательно смотрят за происходящем.       — Кто здесь? — спросил «Бернардо».       — Нет, сам ты кто, сначала отвечай. — ответил ему «Франциско».       — Да здравствует король!       — Бернардо?       — Он.       — Вы позаботились прийти в свой час.       — Двенадцать бьет; поди поспи, Франциско.       — Спасибо, что сменили: я озяб,       И на сердце тоска.       — Как в карауле?       — Все, как мышь, притихло.       — Ну, доброй ночи.       А встретятся Гораций и Марцелл,       Подсменные мои, — поторопите.       Когда уже почти подошёл конец первой сцены, Нэнси встревоженно стала ходить из стороны в сторону, при этом не найдя только двоих актёров. Узнать, как идут дела, решила Эфер, нерешительно подходя к выглядящей раздражённо Нэнси.       — Всё нормально? — спросила Эфер. Послышался раздражённый ответ.       — А по мне похоже?! Я не могу найти Гамлета и Офелию… Тьфу, Дрю и Микаэлу… Где во имя Шекспира их носит?!       Как только первая сцена завершилась и наступил небольшой антракт, тогда и появились сразу оба актёра. Правда, они странно выглядели и постоянно шатались. Эфер разумеется поняла, в каком состоянии сразу оба, и хотела остановить Дрю, который попёрся прямо на сцену. Попытка остановить провалилась.       В тронный зал, по сценарию, вошли король, королева, Гамлет, Полоний, Лаэрт, Вольтиманд, Корнелий, придворные и свита. Заговорил первым с выражением король, которого представлял Уильям, причём говорил он с выражением. Вот только что там он говорил, Дрю так и не понял. Всё перед глазами плыло, пока он делал вид, что смирно стоял, пусть ноги и подкашивались.       — Итак, Лаэрт, что нового услышим?       Шла речь о просьбе. В чем она, Лаэрт?       С чем дельным вы б ни обратились к трону,       Всегда добьетесь цели. Мы ни в чем       Вам не откажем и пойдем навстречу.       Не больше ладит с сердцем голова,       Для пользы рта не больше служат руки,       Чем датский трон — для вашего отца.       Что вам угодно?       В ответ заговорил другой ученик в образе Лаэрата.       — Дайте разрешенье       Во Францию вернуться, государь.       Я сам оттуда прибыл для участья       В коронованье вашем, но, винюсь,       Меня опять по исполненье долга       Влекут туда и мысли и мечты.       С поклоном хлопочу о дозволенье.       — Отец пустил? Что говорит Полоний?       — Он вымотал мне душу, государь,       И, сдавшись после долгих убеждений,       Я нехотя его благословил.       Благоволите разрешить поездку.       — Ищите счастья; в добрый час, Лаэрт.       Как вздумаете, проводите время.       Ну, как наш Гамлет, близкий сердцу сын?       Но в ответ была только тишина. Эта должна была быть реплика Дрю, которую ему шептала Нэнси из-за занавески. А так в зале повисла тишина. Кто-то кашлянул.       — Опять покрыто тучами лицо? — решил не выходить из образа Уильям.       — Но хотя-бы оно не схоже с задом бабуина, Ваша милость, — ответил чуть ли не заплетающимся языком Дрю. Кто-то рассмеялся от такого.       — Ах, Гамлет, полно хмуриться, как ночь!       Взгляни на короля подружелюбней… — не выходил из образа Уилл, в отличии от давно не играющего роль Дрю.       — Как увижу короля, то обязательно паду челном на земь чёрную.       — Какая муха его укусила? — недоумевала Нэнси.       На сцену ворвалась весёлая Микаэла, которая едва не спотыкалась о подол собственного платья. Она то и решила раньше времени появится, заплетающимся языком говоря.       — Не сомневайся в этом!       Правда, потом, всё же, она упала.       — О, Офелия! Питьё отравлено! Средь нас измена! — Кто ее виновник? Найти его! — всё же вернулся к образу самой последней сцены Дрю. — А виновник король!       — Заколоть его будет слишком гуманно, душа моя.       Предлагаю его сжечь…       Приподнимаясь немного, проговорила Микаэла, пока сам Дрю последовал её совету, доставая из кармана зажигалку и открывая её, посмотрел на испуганного Уильяма, не выходя из образа Гамлета.       — Так на же, самозванец-душегуб!       Глотай свою жемчужину в растворе!       За матерью последуй!       — Вот этот «Гамлет» мне явно нравится больше, — прокомментировала Эфер, жуя попкорн.       Он бросил зажигалку в самого «короля». Все следующие несколько часов зрители лицезрели как два пьяных в хлам подростка скакали по сцене, которую окутывал огонь, исходящий от бегающего и орущего в ужасе Уильяма, а потом как это всё дело тушили и приводили в порядок. Спектакль явно не задался, если судить по гневным отзывам Нэнси и остальных матерей. Но зато, это понравилось остальной части публики.       — Как вы вообще могли напиться?! — задавала уже в который раз вопрос Чендлер. — Благо Уильяма смогли потушить вовремя!       — Нас угостили. От нервов хотели избавиться, — ответил Дрю, сидя едва ли не в обнимку с Микаэлой.       — Но пока только прибавили мне седых волос лишь, — выдохнула Нэнси, начиная успокаиваться. — Но на вашу удачу, многим даже понравилось. Правда, это не освобождает вас двоих от ремонта сцены. Уже своими силами. Но это как-только отоспитесь…       — Есть, мэм, — икнув, отдал честь О’Нилл. Та лишь цыкнула.       — Не стоит тебе связываться с этим приносителем проблем, Мик.       К ним пока неуверенно заглянул Ласло.       — Ну и фаер-шоу устроили они… Осталось понять кто продал вообще детям алкоголь и опросить этого господина…       А меж тем, на улице, оперевшись спиной о столб, стоял Элегба, что скрестив руки на груди, хитро ухмыльнулся, едва слышно себе под нос говоря.       — Уже три-ноль в мою пользу, Морти…