Вороньи холмы

***

      Даже когда на носу Хэллоуин, Нэнси Чендлер никогда не смогла отказаться от дополнительной бумажной работы. На этот раз это был школьный доклад. Скрестив ноги под себя, девушка сидела у себя в комнате на кровати с карандашом и листом бумаги, думая что ей написать. Можно было покопаться в семейных архивах, но она не знает где он в этом доме, хоть и живёт здесь семнадцать лет.       Но вот, словно спасительный лучик света, в комнату ворвался её отец, который сразу стал крутиться у зеркала и поправлять свой костюм. Это уже была нормой, ибо этому нарциссу было мало двадцати пяти зеркал в своей комнате, поэтому Нэнси даже не отвлеклась от пустого взора на бумагу.       — Ну как я тебе? Выгляжу до сих пор шикарно? — послышался вопрос со стороны Салливана.       — Да, пап, ты всегда-… — на автомате хотела ответить Нэнси, но поднимая взгляд, округлила глаза. — О… Ты решил отрастить усы?       — Вообще-то они мне очень идут, — горделиво заметил Салли, поглаживая свои усы, на что его дочь только фыркнула.       — По-моему, это полный кошмар… Ты только так к Ласло не ходи, а не то он долго будет тебя высмеивать.       — Вы ничего не понимаете в истинном искусстве, — обиженно хмыкнул Салли, скрестив руки на груди и задрав голову. — Я же не критикую твои ужасные хвостики, которые ты снова стала заплетать.       С выкриком «Эй!», мужчина получил подушкой в лицо и всё же оттаял, замечая потом чем занимается его дочь. Поднимая подушку с пола, он поправил её, спрашивая при этом:       — Чем ты занята, кстати? Завтра ведь Хэллоуин. Самое время, чтобы отдохнуть и повеселиться с друзьями…       — Я не могу, пап. Нам дали задание, в школе, написать про члена семьи, которым я горжусь. И нет, пап, твоё эго я тешить не собираюсь… Есть ли у нашей семьи тот, кто сделал много великих вещей?       Слегка расстроенный недавним заявлением, Салли всё же задумался, а потом вспомнил и щёлкнул пальцами, до этого бросив подушку в сторону.       — Кажется, есть такой… Наш род начался ещё в Англии, и тогда ещё мы носили фамилию ле Чендлер. Мой предок переехал в эту страну со своей семьёй в 1683-ем году, — Нэнси быстренько фиксировала эти данные в бумагу. — Его звали Сайлас ле Чендлер — отважный и благородный человек. Он был известен всем как охотник за нечистью. И честно говоря, мы весьма похожи внешне, особенно теперь, с ним…       Салли снова любовался собой в зеркало. Нэнси с ухмылкой закатила глаза. А потом, только решила поинтересоваться кое в чём, осматривая отца взглядом:       — Кстати, куда это ты так прихорашиваешься? Пуще обычного, я имею ввиду…       — Встретиться с сторонниками. А я думал, ты в курсе, что я решил баллотироваться в мэры, — сообщил мужчина, отчего его дочь казалось готова была поперхнуться воздухом. И это было прекрасно видно в зеркальном отражении. — Ну а что такого? Я вкладываю свои деньги в развитие этого города. Плюс я отличный оратор и вполне могу быть руководителем. И я могу выслушивать проблемы граждан… Например, ты… — он присел на кровать рядом.       — Я? — опешила Нэнси, обнимая свои колени, тем самым прижав их к груди. — Ну… С тех пор, как Корделия выиграла какой-то там конкурс и уехала в поездку, я очень беспокоюсь. Она не отвечает на мои звонки. Я… Я даже не знаю, что думать… — она потом заметила, как мужчина смотрел в окно. — Пап, ты вообще меня слушал?       — А? Извини, на птичку залюбовался, — ответил, неловко усмехаясь Чендлер старший и затем приобнял дочь за плечи. — В любом случае, не накручивай так себя. Ты у меня лучшая… Ну, естественно, после самого меня конечно, но не суть.       — Ладно, я тебя поняла, — натянуто улыбнулась Нэнси, которая всё же оценила попытку поддержать её.       — Что ж, мне действительно надо идти, — мужчина хлопнул ладошами о колени и поднялся с кровати, разгладив складки на рукаве. — Шэрри пока ходит по магазинам… Присмотришь ведь за Кармэл?       — Не вопрос. Я люблю сидеть с сестрёнкой… Люблю тебя! — перед тем как тот ушёл, бросила девушка.       — Ага, — послышался равнодушный ответ.       Нэнси вздохнула и рухнула на кровать. Иногда с ним было действительно сложно, но она пыталась быть милой и принимать отца с его с недостатками. Но вот он, видимо, никогда не сможет сделать подобного в ответ…

***

      Рабочий день начался как обычно: проверить на месте ли товар, разбудить ночного охранника и подготовить рабочее место. Подвязывая волосы, Ласло сел на круглый стул без спинки за кассой и начал ожидать первых покупателей, подперев рукой голову и пусто смотря в окно. Здесь он работает уже почти месяц, и всё благодаря старанию Мирабель, жены его покойного друга. С полицией он больше никак не контактировал и даже на звонки не отвечал.       — Hola, mi querido papá! — спустя пол часа, в магазин залетела Эфер, пребывая в весьма хорошем настроении, и говоря на испанском.       При этом, она выглядела не страннее Корделии: на голове зелёная шапка, которая скрывала волосы, с верёвочками и медвежьими ушками, на глазах солнцезащитные очки с круглыми стёклами. Помимо цветной кофты, поверх был жёлтый надувной жилет, и в оранжевой балетной юбке. Ноги украшали чулки разного цвета и красные резиновые сапожки.       — Виделись… — вяло ответил тот, даже не посмотря на дочь.       — Да, занятия по испанскому приносят свои плоды… И я тут тебе кое-что принесла, — сказала Эфер, роясь в своих карманах, вытаскивая всякий хлам.       — Боже, надеюсь это ружьё? — выдохнул Ласло, уронив голову на стол. — Дабы выбить пулей себе глаз…       — А, не, это тебе передал Стив, — она достала из кармана звезду шерифа и положила её перед отцом. Тот всё же посмотрел, но оставался равнодушным. — Да ладно тебе! Прошёл месяц уже, почти. Линда никак мне не навредила, да и она возможно скрылась из города! А работа шерифа приносила тебе удовольствие…       — Всё-равно нет, и это даже не в Линде дело, — отозвался Ласло.       — А в чём же тогда? Ты говорил, что вы расследовали какое-то дело. Но подробности не уточнял… Я вот готова снова поделится своими травмами, о которых ты уже слышал, о том, как меня держали в подвале и ножом срезали одежду, потом издеваясь всячески, и желали выжечь место между ног, но я же не впадаю в депрессии, по этому поводу.       Ласло перевёл наконец взгляд на дочь и долго, молча смотрел на неё, сверля словно «потухшим» взглядом и наконец выдавая хоть что-то.       — Что вообще на тебе надето? Выглядишь так, словно из «Шапитто» сбежала.       — А… Это просто спор… Всю неделю я хожу в идиотской одежде. И ещё…       Выдыхая, Эфер стянула шапку, отчего потом у Ласло глаза из орбиты не вылезли: волосы торчали словно ёжик и были покрашены в ярко-зелёный. А потом и очки, показывая что под глазами и на веках была разного цвета косметика: жёлтый и красный.       — Только не смей ржать…       Сквозь зубы проговорила девушка.       — Ладно. Не буду. Но советую так пойти завтра на Хэллоуинскую вечеринку.       — Так вот, — она надела шапку и очки обратно. — На выходных, я веду тебя к психологу. Не мне, так ей всё расскажешь.       — Ага, да, конечно, — фыркнул на это Ласло, когда в этот момент в магазин вошли. — Хватило мне и прошлых лет, когда мою психику по кусочкам собирали. А теперь прости, у меня покупатели.       — Тот Ласло, которого я узнала за год с лишним жизни здесь, никогда ничего не боялся и стоял на своём до конца.       — Но я уже не он… Прости…       Эфер ушла из магазина, больше ни говоря не слова. А звезда осталась лежать на столе. Ласло хотел было вернуть её, но понимал что так просто не избавиться. Он пытался уже. Так что он засунул звезду в ящик под кассой и приступил к обслуживанию клиентов.

***

      — Так вот, как вы все знаете, мой дедушка Эверетт был врачом, который спасал многие жизни. К сожалению, это его и погубило, так как он не смотрел за своей. Перед кончиной он успел сделать много важного и всегда оставался человеком.       Рассказывая свой доклад Эфер вызвала аплодисменты у некоторых одноклассников. Их стало даже больше к выпускному классу, учитывая что классы соединили.       — Спасибо, Эфер, было очень интересно и даже драматично, — с улыбкой похвалила её Энни, выслушивая очередной рассказ, пока сама девушка садилась на своё место. — Так, кто ещё готов поделится своими семейными героями? — подняли руки некоторые ребята, но вот внимание учительницы приковал юноша на первой парте. — Майлз? Тебе есть, что рассказать?       Низкий, полноватый подросток с кремово-каштановыми волосами, чёлка которых почти доходила до глаз, опустил тонкую руку. Одет он был с иголочки: белая рубашка, поверх которой бледно-розовая жилетка и тёмные брюки. Надтреснутые очки с круглой оправой немного сползли. Микаэла лишь фыркнула.       — Н-ну… Да…       — Что может хорошего рассказать Лурье? — выразила своё недовольство Мик. — Они же сплошь лжецы, психопаты и убийцы…       — М-мой дедушка бывал в Х-Холокосте… — Майлз опустил взгляд, сжимая бумаги в своих руках.       — А, наверно своих предал и помогал истреблять собственный народ. Евреи слишком продажные, — продолжала плеваться ядом Микаэла, глянув искоса на парня весьма ненавистным взглядом.       — Н-нет! Конечно нет… — юноша тихо ответил, боясь поднять взгляд на девушку.       — Микаэла, можешь пожалуйста помолчать и дождаться своей очереди? — попросила Энни, на что рыжая только закатила глаза, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. В этот момент, как раз и прозвенел звонок, заставляя остальных поникнуть. — Ладно, тогда продолжим, когда вернёмся с трёхдневных выходных. Думаю, остальным тоже есть что рассказать…       Майлз первым вышел из класса. Райан, вставая со своего места, подошёл к Микаэле, что не сразу заметила его взгляда, затем возмущаясь.       — Ну чего тебе?       — Не обязательно было так грубить. — заговорил с небольшой серьёзностью Райан. — Он не похож на своих покойных родственников…       Микаэла посмотрела на парня несколько минут, прежде чем собрать вещи и встав со своего места, направится быстро из класса. Райан, хватая свои, последовал за ней, беспокоясь за подругу.       — Мик, подожди! Мик! — та всё же тормознула, стоя спиной к нему. — Да и если у тебя какие-то проблемы, ты всегда можешь поговорить с кем-то. Например со мной. Ведь я выслушиваю иногда и Эфер…       — Не нужна мне помощь, Райан, — жёстко ответила та, усмехаясь при этом. — Говоришь, я заставляю вас переживать… Какая трагедия! Но я теперь не та Микаэла, которую вы знали. Думаешь, что я та, кого нужно спасти, позаботиться и приручить? — повернув голову в лево, она через плечо с прохладой посмотрела на опешившего парня. — Но вот всегда всё кончается тем же…       Микаэла продолжила идти. Райан, как и большинство остальных, оказавшихся зрителями, включая Эфер и Нэнси, только отвели или опустили взгляды. Мик шла в сторону лестницы, затем спускаясь на первый этаж, где стояла стена памяти. Цветы меняли каждый раз, когда они усыхали, зажигали свечи в памятные дни. На стене висели фотографии погибших учеников, но больше всех была золотая рамка, в которой была фотография Дрю О’Нилла. Мик остановилась всего на мгновение, смотря на неё, а затем продолжила идти.       — С тех пор как не стало Дрю, она огородилась каменной стеной от всех и стала более вспыльчивой, — заговорила с ноткой обеспокоенности Нэнси, положив на плечо Райана свою руку. — Так что не стоит сильно винить её в этом…       — Я переехал сюда с родителями ещё когда сообщили о смерти тёти Хелен и Анжелики, — с сожалением подал голос Майлз. — Но уже знаю, что они тут творили…       — И просто ты ещё напоминаешь ей о нашем бывшим друге, который и убил Дрю, — добавил Райан. Да, он действительно считал Энтони другом, даже после его открытия перед ними.       — А есть способ как-то… Её задобрить? Что ей нравится? И где она часто проводит время? — поинтересовался новенький.       — Раньше она любила начос… Теперь любит набивать рожи, — ответила Эфер. — А проводит время на переходе между лесной частью и городской, то бишь мосту.       — Начос, значит… — протянул задумчиво Майлз, перед тем как последовать к выходу из школы.

***

      Небо становилось оранжевым от склоняющегося к закату солнца. Всё ещё слышалось стрекотание цикад, не смотря на время года. Сходив в ближайшую кафешку на колёсах, Майлз купил коробочку с начос и сыром, положив её к себе в квадратную, плоскую сумку тёмно-бардового цвета и пошёл в сторону моста. Всё-таки ему нравились такие условия жизни в этом месте. Даже по вечерам было тепло. И всё-таки его беспокоило лишь одно: не набьёт ли ему рожу Микаэла, как это она любит, заместо поедания начос? Это он узнает, как только доберётся до пункта назначения.       Но на мосту никого не было. Майлз выдохнул. Значит, выходит, зря он сюда шёл. Внезапно, стрекотания сменились каркающими воронами, что слетели со своих мест, стоило Лурье ступить на мост. Подул лёгкий ветерок, и повисла пугающая тишина. Майлз решил, что Микаэла пошла дальше через этот мост и перешёл на другую сторону по нему, выкрикивая имя девушки.       — Микаэла!       В ответ тишина. Дома в округе словно были заброшены. Никого вокруг не было.       — Микаэла, я пришёл с миром!       Но юноша и сам не заметил, как спустя несколько минут поисков, оказался в лесной части. Именно там, где не было домов. А когда стало темно, Майлз совершенно растерялся. Ведь сейчас ещё только пять часов вечера, а по видимости почти пол десятого ночи.       Лес казался непривычным, устрашающим. Было в нём что-то на столько скрытое, что от одной мысли о том, что же это может быть, сердце замирало, а сознанные придумывало невообразимые кошмары, что могут крыться за пеленой тумана, постепенно возвышающийся над землёй.       — Майлз, сюда!       — Микаэла? — он точно слышал голос девушки, продолжая идти дальше и зовя саму Мик.       Луна тускло освещала тропинку, которая словно появилась из неоткуда. Майлз ступал по ней и чувствовал, что за ним кто-то следит. По телу в очередной раз пробежала дрожь. Она прошлась от головы до кончиков пальцев, заставляя парня сжаться ещё сильнее. Вдруг, позади послышался хруст. Как будто кто-то намеренно надавил на сухие ветки, чтобы быть услышанным. Лурье остановился, вслушиваясь в ночную тишину. Треск повторился, но оборачиваться назад не хотелось. В какой-то момент в голове возникла мысль убежать прочь, но ноги как на зло не слушались, словно два ржавых механизма, которые за много лет износились и теперь еле-еле могли сдвинуться с места.       — Майлз, сюда!       — Микаэла, где ты? — сердцебиение стало сильным. Майлз завертелся на месте, пытаясь понять откуда она его зовёт.       — Майлз...       Он поднял голову чуть выше, на дерево. То что он увидел, спускающееся с дерева, привело юношу в неописуемый ужас.       Майлз бежал так быстро, как только мог, спотыкаясь о корни деревьев и торчащие камни. Но конечном итоге один все таки сбил его с ног. Парень споткнулся, кубарём катаясь в так удачно оказавшийся впереди овраг. Ветки резали кожу, а рубашка трещала по швам. Приземление пришлось на больную руку. Пересилив себя, парень поднялся на ноги и побежал куда глаза глядят. Легкие начали гореть, словно внутри развели костёр. Горло пересохло, а пульс сбился, из-за чего бег стал медленным и неуклюжим.       Потом он услышал свист, щёлканье и остановился, словно под гипнозом. И обернулся, начиная идти прямо в пасть к монстру, который стоял впереди него. В воздухе раздался пронзительный крик Майлза. И последний его крик, в принципе…