Тебе идёт улыбка

1987

      На часах полночь. Джойс нежно целует незаживший шрам на спине Джима и улыбается его тихому рассказу об их юности.

1958

      Сигаретный дым поднимался к бетонным ступеням, под которыми сидели двое подростков — в «тайне» курящих дураков. Перемена между пятым и шестым была длиннее остальных, и они решили, что это самое подходящее время для того, чтобы укрыться от глаз одноклассников в одном из самых пыльных углов школы. Конечно, они считали, что тут им никто не помешает, особенно, когда большинство учителей и учеников в столовой.       — Это последняя, — проговорил высокий парень, намекая на сигарету, зажатую между его пальцев.       Это был Джим Хоппер, ученик старших классов, явно не являющийся примером для подражания. Тёмно-русые волосы, серые глаза; он был хорошо сложен, но из-за подростковых изъянов на лице не был популярен среди девчонок. Да он и не стремился быть таковым (или по крайней мере, так утверждал).       — Разделим на двоих? — улыбнулась рядом стоящая девушка, поправив свою причёску.       Темноглазая шатенка, Джойс Горовиц, его одноклассница была ещё большей «неформалкой». Вы бы никогда не увидели её в модных длинных юбках, она всегда носила простые чёрные брюки, чему диву давались девочки, а парни провожали взглядом. Но ещё причинами постоянных разговоров о ней также были её дурные привычки и миловидное лицо.       Джим передал девушке сигарету, и через пару секунд она была зажата между розовых губ Джойс. Парень наблюдал, как она затягивается, и кашляет, как в первый раз, но уже в следующий раз выпускает дым со знанием дела.       — Мисс Томпсон меня ненавидит, — произнесла Горовиц, сморщив нос.       — А есть что-то, что я ещё не слышал? — саркастическим тоном спрашивает Хоппер.       Девушка на это лишь закатывает глаза и поднимает сигарету к его лицу. Он смеётся над её резкостью и перехватывает никотиновую палочку прежде, чем она начнёт тыкать фильтром об его щёку.       — Тут даже Карен не поможет, — сказала Джойс, отведя взгляд.       — Что-то случилось? — спросил Джим, рассудив, что если даже Карен не в силах заступиться за Джойс, то дела явно плохи.       — Я случайно пролила на неё спирт во время практической работы.       — На мисс Томпсон? — с удивлённым смешком спросил парень.       Обернувшись, Горовиц толкнула его в бок.       — На Карен!       — Подожди, я что-то не понимаю…       — Что тут непонятного? — с тяжёлым вздохом, проговорила шатенка. — Я пролила спирт на уроке Томпсон. А это был какой-то специальный спирт. Химия, я её не понимаю. Она разозлилась, тем более, что я пролила спирт на Карен. А ещё Карен расстроилась. Она обиделась из-за того, что какой-то парень, я забыла его имя, посмеялся, заметив её с пятном на платье. Да уж. Посмеялся парень, а обиделась на меня. Но мне правда жаль! Но мы сейчас не об этом…       — Стой, стой, Джойс, — произнёс Хоппер, взяв её за руку.       Она не обратила внимание на его нежный жест.       — Что?       — Она оставила тебя после уроков? — спросил он чуть серьёзнее.       — Нет, — ответила Джойс, вопросительно посмотрев на него.       — Тогда в чём дело?       Она открыла рот, чтобы как-то это объяснить, но так и не придумала, что сказать. Парень хмыкнул, передавая ей сигарету. С задумчивым видом она закурила.       — Знаешь, может ко мне? — проговорил Джим после непродолжительного молчания.       — Когда? — выпустив дым изо рта, спросила она и принялась тушить то, что осталось от сигареты.       — Сейчас, — ответил он. — Прогуляем у… — но договорить ему не удалось, так как Горовиц потянула его за собой.       — Так чего мы ждём? — произнесла она, а у него внутри всё сжалось от того, как она улыбалась.       Только на выходе из школы, они поняли, что идёт дождь. Однако это совсем не остудило порыв Джойс. Она подняла на голову свою куртку, захваченную по дороге, и смело выбежала под ливень.       — Чего стоишь, твоя машина же недалеко! — крикнула она.       Словно зачарованный Хоппер глядел на неё, а после всё же кивнул и догнал её, за плечо направляя к машине своего отца (которую тот отдал ему).       Смеясь, Джойс завалилась на переднее сидение. Влажные волосы прилипли к лицу, а брюки насквозь промокли, но её это совершенно не волновало, ведь положение его друга было ещё более незавидно. Он же не накрывался курточкой. Джим запрыгнул в машину прямо за ней, но захлопнул дверь слишком громко, что насмешило девушку ещё сильнее. Парень хотел было рассмеяться вместе с ней, но её промокший вид совсем не казался ему забавным. В его глазах она была как никогда прекрасна: её улыбка, её смех, ямочки на щеках и непослушные передние пряди волос. Он уже не первый раз ловил себя на мысли, что она нравится ему, как девушка, но всегда запрещал себе думать об этом, ведь не хотел быть «одним из этих» и дорожил их близкой дружбой. Может быть когда-то, — надеялся он.       — Ты как будто в реке искупался, — прокомментировала своё веселье Джойс, затихая, складывая свою куртку.       Хоппер по-доброму усмехнулся, пока девушка убирала верхнюю одежду на заднее сидение.       — Не забудешь её здесь? — спросил он, когда она расслабленно (насколько это было возможно в их ситуации) прижалась к спинке сидения.       — А ты напомни, — проговорила она.       — А если забуду? — играючи произнёс парень.       Она смерила его взглядом, говорящим «ну и всё равно тогда, мой ответ очевиден».       — Заводи уже эту железку, — сменила тему Горовиц, и Джим не стал с ней спорить.       Через пять минут они уже ехали по пустой дорогое Хокинса, дождь барабанил по крыше и портил видимость, а Джойс рассказывала историю, почему она в напряжённых отношениях со школьной уборщицей Линси, постоянно выделяя то, что окурки были не её, и она бы вообще не стала курить в туалете.       — Словно я одна среди девчонок этим «промышляю», — она сделала раздражённый жест рукой.       — Ты просто единственная, кто это плохо скрывает, — прокомментировал Хоппер, упорно пытаясь разглядеть дорогу сквозь ливень.       Джойс фыркнула и замолчала, про себя решая хорошо это или плохо. Она перевела взгляд на окно, которое явно не удовлетворило её (почти ничего не было видно), а потом на лобовое — оно проявило себя не особо лучше. Сколько ещё ехать? И как только Джим?..       — Мы почти приехали, — произнёс он, заметив, как она смотрит на него.       Конечно, Горовиц удивилась: он словно мысли читает; но виду не подала. Решив проверить своё предположение, она задала про себя ещё один вопрос: сменить ли свою причёску?       — Джойс, — проговорил Хоппер, поворачивая руль.       Они подъезжали к дому.       — Да?       — Моя мама дома.       И без того большие глаза Джойс округлились ещё больше.       — Разворачивай, разворачивай! — взволнованно заговорила она, потянувшись к рулю.       — Джойс! — парень крепче сжал этот самый руль, чтобы она не наделала глупостей. — Уже поздно. Вон она у окна, — уже спокойней констатировал он.       — Чёрт, чёрт, чёрт, Джим, отец убьёт меня, — разочарованно протянула Джойс, съезжая вниз по сидению.       — Не драматизируй, — паркуясь, произнёс Джим.       — Нет, ты не понимаешь! Джим, ты мальчик, а отец запрещает мне гулять с мальчиками. А я вообще иду к тебе домой! Знаешь, как это выглядит со стороны? — она сделала паузу, однако не дала что-либо сказать Хопперу. — Твоя мама точно поделиться тем, что ты привёл к себе девочку! О, боже…       — А что в этом плохого? — внезапно спросил он.       — Твоя мама знает, как меня зовут, и знает моих родителей. Этого не достаточно?       — Я имею ввиду: что плохого в том, что я привёл тебя к себе домой? — уточнил Джим, остановив машину и смотря прямо ей в глаза.       — Мой отец не поверит, что между нами ничего нет, — отведя взгляд, проговорила она.       «Между нами ничего нет», — оба не знают даже, кому сильнее это режет слух. Повисло молчание, нарушаемое стуком дождя о крышу и стекло. Через какое-то время Хоппер вздохнул и положил свою ладонь на её кисть.       — Всё будет хорошо, — проговорил он, и девушка неуверенно посмотрела на него. — Я попрошу её никому не рассказывать.       Джойс закатила глаза от того, как глупо это звучало.       — Пойдём? — спросил он, улыбнувшись.       — Подожди, — она вытянула указательный палец. — Что если я спрячусь, а потом залезу через окно? У вас всего один этаж.       Сначала Джим удивлённо изогнул бровь, глядя на её уверенное выражение лица, а потом, оценив эту идею, как весьма неплохую, кивнул.       — Хорошо, я подам знак, — сказал он.       — Два?       — Да.       Дождь всё ещё шёл, но план для того и был планом, чтобы его придерживаться, и Горовиц пришлось прятаться за машиной и мокнуть ещё сильнее в ожидании заветного сигнала. Она держала свою куртку над головой, сидя на корточках, надеясь, что миссис Хоппер не будет долго причитать на сына за то, что он пришёл подозрительно раньше обычного, да ещё и мокрый. Подумав обо всём этом наборе факторов, девушка засомневалась, что всё может пройти быстро.       Шатенка начала испытывать тянущую боль в ногах, а плечи задрожали, как она увидела, что в комнате Джима включается и выключается свет. Два раза. Она тут же вскочила из-за машины и побежала к его окну, которое он открыл прямо перед тем, как она достигла его. Парень протянул ей руку, но она тут же оттолкнула её.       — Не мешай, Хоп, — сказала Горовиц, схватившись за оконную раму.       Она подтянулась и неряшливо перекинула ногу, чуть не подскользнувшись.       — Вот чёрт! — вырвалось у неё, когда она стукнулась об не до конца открытое окно.       Ей пришлось нагнуться, чтобы не удариться снова и Джим в один момент, просто хотел взять её и поднять за подмышки, чтобы она так не мучалась, но Джойс, очевидно, была бы против. А им сейчас шум не нужен.       — Тихо, — шикнул он, когда она всё-же перевалилась через подоконник, издав странный стон.       Она показала ему запрещённый жест, и он наконец закрыл окно. Хоппер обернулся, услышав, как кровать сминается под кем-то.       — Боже, Джойс, — протянул он.       — Тихо, — она спародировала его.       — Ты же всё намочишь…       — Уже, — с яркой улыбкой на лице заявила Горовиц, поудобнее растянувшись в его постели.       Парень хмыкнул, кинув в неё полотенце, висевшее на стуле неподалёку. Без лишних слов, она вытерла им лицо и провела по волосам, приняв сидячее положение, а потом неуверенно взглянула на свою одежду.       — С этим уже не справиться, — проговорила она, возвращая полотенце. — А ты что не переодеваешься?       Джим пожал плечами.       — Хотел проявить солидарность, — сказал он, сев рядом.       Джойс улыбнулась, однако, поймав его взгляд, растеряла настрой. Она смутилась тому, как близко он был, и как нежно смотрел на неё. Он вообще сам понимал как выглядит? Улыбка стала неуверенной, румянец проявился на щеках, и, заметив это, Джим сам отвёл взгляд.       Повисло неловкое молчание, и девушка первая решила его нарушить:       — Ты должен снять эту отстойную рубашку. Твои соски просвечивают. Это не круто.       Хоппер усмехнулся.       — А ты только этого и ждёшь, — сказал он, наклонившись к ней.       Она тут же отодвинула его от себя за плечи.       — Фу, фу, фу. Иди ты, — весело произнесла Джойс, держа его на расстоянии.       Тогда он наклонился снова, игнорируя её хватку, которая ослабевала с каждой секундой. Горовиц просто стало интересно, что он будет делать дальше. Парень остановился, и она почти поверила, что он передумал, однако в следующую секунду почувствовала его ладони на своей талии. Его руки замерли на ней, и она заволновалась. Выражение лица Хоппера изменилось, а сам он взял её за руку.       — Ты дрожишь, Джойс, — сказал он, поднимаясь со своего места и осторожно отпуская её ладонь.       — Что? Я не… Джим, всё в порядке. У тебя тепло, сейчас я…       — Джойс, — он серьёзно посмотрел на неё, из-за чего она замолчала.       Джим укрыл её тёплым пледом, после чего Горовиц стала избегать смотреть на него. Его заботливость была такой милой, она увидела в нём ту самую теплоту, с которой отец целовал её в лоб по утрам, и испугалась этих чувств. Джойс захотелось ударить себя за подобные мысли. Откуда они? Ведь они так долго дружат. Отец любит её, как дочь — почему же тогда Джим не может любить её, как друга? — подумала она, после чего заверила себя, что так и есть.       Пока она рассуждала об этом, Хоппер решил отвлечься и достал сигареты, схороненные в выдвижном шкафчике его стола. Взяв их, он подошёл к Джойс и сел на корточки прямо напротив. Поймав её взгляд, он протянул ей одну сигарету. Её лицо смягчилось, и она взяла и зажала сигарету между губ. Джим тут же поджёг её, а после сместил центр своего внимания с неё на пачку, из которой достал ещё одну для себя, и совсем скоро так же закурил.       Какое-то время они молчали, думая о своём. Однако от глаз Хоппера не укрылось то, как девушка крепче сжала его плед, откинувшись на подушки. Он не ошибся, ведь самому тоже было не то чтобы жарко в мокрой одежде: Джойс действительно было холодно.       Утомлённая своей же активностью, Горовиц спокойно потягивала дым, но тут заметила, как парень, уже потушивший свою сигарету, обходит кровать и садится к ней с другой стороны. Она хотела начать говорить, но закашлялась, и не успела до того, как Джим лёг на подушку рядом с ней.       — Аккуратнее, не хочу, чтобы ты задохнулась прямо у меня в кровати, — пошутил он. — Не торопись, — не услышав ответной реакции, добавил он.       Она только кивнула, отворачиваясь, чтобы избавится от своей сигареты, и заметила пепельницу совсем недалеко. Обернувшись, Джойс встретила его лёгкую улыбку. Она улыбнулась в ответ, однако поднялась, вновь сев на край кровати. Выпутавшись из пледа, она отложила его и снова посмотрела на Хоппера.       — Согрелась? — спросил он.       — Да, спасибо, — проговорила Горовиц, а после оглядела его с ног до головы. — А ты… Тебе не?..       — Нет, — ответил парень, пожав плечами.       Ещё раз окинув его взглядом, она снова легла рядом, уставившись в потолок. А ведь Джим совсем ничего не говорил, даже не намекал, а она всё равно легла, и это казалось таким естественным. Она совсем не испытывала дискомфорта, не смотря на то, что они были так близки. Хоппер чувствовал тоже самое и совсем не хотел нарушать эту идиллию. Он смотрел на неё и слушал стук дождя в окно, как внезапно он стал утихать, а потом и вообще прекратился. Джойс повернулась к нему.       — Ты это слышал? — прошептала она.       — Что? — так же шёпотом спросил он.       — Дождь. Он закончился.       — Да, — сказал Джим и перевернулся на бок лицом к ней. — Стало тихо.       — Очень, — девушка закусила губу, сдерживая улыбку, но позже всё же сдалась и буквально расцвела.       — Джойс, — тихо проговорил он.       — Да?       — Тебе идёт улыбка.       Они глядели друг на друга, почти не отрываясь, не двигались, и, конечно, когда Горовиц коснулась его щеки ладонью, Хоппер вздрогнул от неожиданности. Шатенка тихо хихикнула, её глубокие карие глаза блестели, но парень побоялся бы дать определение её радости. Однако он улыбнулся ей в ответ.       — Тебе тоже, — сказала она, и внезапно потянулась к нему.       Её губы мягко прильнули к его собственным, и Джим замер, задержав дыхание. Джойс, чёрт возьми, Горовиц целует его! — осознал он, и его щёки вспыхнули. Хоть Джойс и отстранилась быстро, и поцелуем это касание губ было сложно назвать, но для Хоппера это действительно много значило.       — Я… Джойс… Ты… — попытался сформулировать свою мысль он, но девушка остановила его, тихо шикнув.       — Твоя мама идёт, — прошептала она, взволнованно глядя на него.       — Под кровать, — произнёс Джим, поднимаясь с постели.       — Что? — с сомнением глядя на него, переспросила Горовиц.       — Давай! — шёпотом крикнул он.       Она не стала больше препираться, тут же завалившись вниз, и залезла под кровать.       — Джим, — открыв дверь, произнесла миссис Хоппер. — Что ты делаешь?       — Ничего, мам, — ответил Джим с абсолютно ровным лицом. — Что-то случилось?       Женщина отрицательно покачала головой, осматривая комнату сына.       — Где Горовиц? Джойс? — спросила она.       «Чёрт, чёрт, чёрт!» — завопила про себя Джойс, пока её друг (или уже не друг?) делал удивлённый вид и говорил что-то вроде «о чём ты? Я точно не знаю, где она».       — Джим, я знаю, что она здесь. Стены тонкие, вас было слышно, — сказала миссис Хоппер, облокотившись о дверной косяк. — В следующий раз, заведи её через дверь, а не через окно, — она указала на грязный след, оставленный под подоконником, и уже собиралась уйти, как обернулась. — Привет, Джойс. Вылезай уже из-под кровати.

1987

      Хоппер по-доброму усмехнулся воспоминанию, поворачиваясь к Джойс, которая ярко улыбалась, сдерживая смех.       — Тебе весело, а я потом весь вечер пытался объяснить ей, что всё не то, чем кажется.       — О, представляю, — она всё же издала смешок, прикрыв губы ладонью.       — Тебе идёт улыбка.       — Тебе тоже.