Афродизиак

По дороге Ди немного потряхивало, он медленно шёл, сердце сильно билось, заставляя лёгкие беспрерывно вдыхать, на каждую такую « выходку ». Он давно уже позабыл о сигаретах, о той странной дамочке, мозг охватила лишь одна мысль: « Что делать дальше ? », его хватило только на этот вопрос, ведь дальше началась просто каша. В таком состоянии человек мало понимает что делает, после какой-то мозговой деятельности, даже самой маленькой, начинается просто сплошная муть. Ты не понимаешь зачем ты тут, что забыл.                           ***     Непонятная тревожность поливала металлиста так же, как кипяток в душе. — Ай, — всхлипывает, — вода больно одбрызгивала от многочисленных синяков, это было до жути больно, Ди сверлил взглядом выраженный засос на бедре, схватившись за запястье, и прикрывая ещё более сильные гематомы. Ему казалось, что если надавить, то тут же вырвется гной. Цвет был тёмно-фиолетовый, а посередине красовался зеленоватый оттенок, что и наводило на мысль, о простом гниении, естественно, Ди не такой глупый, чтобы всерьёз задуматься об этом, но в этот момент он и вправду чувствовал себя гнилым. Гнилым пушечным мясом, которое кинули на растерзание шакалам. После, вода попала и на коленные ссадины, от чего ноги резко согнулись, и чуть не соскользнули по гладкой керамике. Вода постепенно уносила засохшую кровь, а вместе с ней, хотелось бы и весь пиздец, который блондин испытал, но не тут то было, он как чёрный палетт, чтобы вытеснить его, нужна не одна смывка. Ди героически выстоял весь душевой сеанс, уже собирался выключать воду, как ноги внезапно начали уставать, да так резко, что буквально через пару секунд мышцы окончательно сдались, уехав куда-то далеко и на долго. Мелкая искра пробежала по телу, как куча муравьёв во время дождя, блондин больше не в силах бороться, он медленно скатывается по холодной плитке, сжав мокрые кудри, и уверена, он бы вырвал их чёртовой матери, если бы не был так слаб. Горячая слеза выскользнула из впалого века, тут же скатываясь в слив вместе с остальной водой и вскоре с обильным плачем. Ди винил себя, очень сильно, ему казалось, что он недостоин жить с Викторией, Глэмом, Хэви, ведь они чистые, они люди, члены общества, вроде такие простые мысли, но от них внутри всё сжалось. « Как так? Кем я стал..Грёбанной шлюхой. » Промелькнула мысль о том, каким он идиотом был не ценя всё, что окружало его: не ценил тот воздух, тот утренний запах папиных блинов, не ценил вечерние посиделки с Чесом. Ведь сейчас мир стал другим, другим стал Ди. Он будто снимался в чёрно-белом фильме, и да, именно снимался, ведь все эмоции нужно было изображать. Лишь та бледная девушка запомнилась с красками, как единственный ярко-оранжевый лист среди прогнившего леса, хоть и назвать её « не прогнившей » язык не поворачивался. Парень закинул голову на изголовье ванны, и обхватил худощавые плечи руками, наравясь таким способом успокоиться, и с маской его обычного состояния выйти к домочадцам, но унять тот шторм, который ломал всё на своём пути не получалось. Он крушил башни, статуи, топил людей, не оставляя ничего живого, кроме рыб, которых Ди, к слову, ненавидел. Сердце будто оказалось в Турции XVIII века, его закрыли в мешке с кошками, и кинули в море, а хвостатые борясь за жизнь невыносимо скребли, ныли, кричали, и в итоге затихли, оставляя еле живое сердце одно. Мурки лежали не подавая признаков жизни, лишь изредка тяжело вздыхая, смирившись со своей участью. У Ди было лишь одно отличие - он не боролся за жизнь. Его полностью охватила тьма, манящая, зазывая к себе, поглаживая гладкие от воды волосы, целуя частые веснушки, и зазывая блондина в тот прекрасный мир, где не было насилия, не было злости и двуличности, было лишь счастье, искреннее счастье, которое Ди за всю свою жизнь не почувствовал ни разу, если не считать моменты проведённые с его первой и последней любовью.                          *** Размыто Ди слышал лопающуюся пену, громкие шаги Виктории, нытьё младшего, но он был будто Титаником на дне океана, самолёты с сиренами крутились вокруг него, но тот тишь медленно спускался вниз, ведь у судна нет любимых, нет сердца, нет жажды жизни, — « У человека так быть не может! » — скажете вы, и будете правы, но бывают исключения, и в них попадает тот, кто потерялся, потерял себя, просто исчез. Штиль. Море утихло, ушли самолёты, лишь бедный Титаник тонул без упрёков, его не забыли, просто оставили, не человек, подождёт он без паники, и Ди был как он, вот только был он живым, и был не как все, был ужасно больным, больным и грустным, без тяги пожить, даже капельку, из своей мелкой жизни. Морское течение убаюкивало, катало то туда, то сюда, постепенно становилось всё холоднее, а непроглядная вода становилась ещё загадочней, впуская подростка в полную тьму. Через миллионы ракушек и песка лишь мельком виделись яркие звёзды, они были единственными кто прощался с « кораблем по имени Ди ». Тишина, только чуть слышна морская суета.                         *** Мари шла, переплетая ногами недавно скошенную траву, и кривившись, смотря на теперь уже зелёную подошву кед. Дойдя, осторожно открепляет заранее приготовленный канат из полотенец, и медленно, боясь упасть и разбудить родителей, забирается в своё окно. Оставшийся холодный ветерок забирается под футболку, заставляя девушку вздрогнуть, и немного встрепенуться, поглядывая на, слава Богу, пустой балкон. Кинув короткий взгляд в угол комнаты, Мар поняла, что будет холодно, она как обычно оставила кондиционер включённым, от этого продрогла ещё больше, и чуть прищурилась, из-за солнечного отблеска от фиолетовой мозаики на окнах, которая создавала невообразимо аметистовый оттенок в комнате. После, устало заваливается на кровать, и закинув под себя руки, обдумывает произошедшее. « Неужели это был тот самый друг? Хах, не очень он походит на гея, скорей на объектофила ». В груди после сигарет приятно жгло, а недавно выпитый алкоголь сделал своё дело, немного притупив сознание. В какой-то момент девушка вспоминает о телефоне, и доставая из кармана всякий хлам, всё-таки находит его, и ставит на зарядку. Только тот включился, как экран завалили куча пропущенных от Лиф, а по центру красовалось «6:45». « Блять » – подумала Мар, скоро завтрак, надо бы привести себя в порядок. И взяв в руки одежду, быстрым шагом направилась в ванную, уставившись в пол, даже не заметив, что прямо перед ней дверь открылась, чуть не разбив нос. — Оу, что-то ты сдаёшь, сестрёнка, — выдал Сальвадор, придерживая на бёдрах полотенце. Мари лишь устало вздохнула, и прильнув к нему плечом, толкнула в бок, тем самым убирая с прохода. Тот на это недовольно хмыкнул, озираясь на уже закрытую дверь. — Хах, а где же « Доброе утро, братик, ты сегодня так прекрасно выглядишь » ? — облокотившись на стенку, проговорил старший, щекоча пальцем пресс. — Обойдёшься, — выпалила девушка, выглянув из под двери. И в этот момент брюнет хватается за её край, и резко тянет на себя, оставляя Мар без « щита ». — Иди к чёрту, Саль! — проговорила Марлена, тут же прикрывшись. — Да что я там не видел, — закатывает глаза, — Кстати, я бы тебе не советовал дома такими словами разбрасываться, а то мало ли,— поглядывает на родительскую комнату. — Да, ты прав, иди нахуй, — ответила Мари, хлопнув дверью.                  Девушка облокотилась руками на раковину, смотря в зеркало через непослушные локоны. Она пыталась найти в этом отражении человека, полностью сформированную личность, но видела там только жалкого индивида, не знающего чего он хочет от жизни, без какой-либо цели, лишь простая потребность в спокойствии, и вообще, с каких пор в их доме появился сей запрет на такие словечки? Мари понятия не имела, да и с родителями особо не общалась, где-то лет с 13 они стали « сами себе на уме » у отца бизнес, практически всегда занят, а в свободное время предпочитает проводить в церкви, ну а мать.. Это явно тот случай, когда не хочешь быть похожим на ни одного из родителей. Случайно коснувшись голым телом керамики всё вдруг покрылось мурашками. Немного дёрнувшись, девушка спустила с кудрей туго завязанную резинку, и недовольно хмыкнув, смотря на непослушные патлы, ступила на влажный фарфор. Едва брюнетка открыла воду, как ледяная вода окутала юное тело, от чего та рефлекторно сжалась, а из уст выбился тихий стон. Её грудь была чертовски чувствительной, она неприятно пульсировала, а в животе заныло, « коньяк был лишним ». Отрегулировав, наконец, температуру, Мари прислонила руки к лицу, сильно впиваясь ногтями в кожу. Душ для неё был как финиш той или иной гонки, гонками, как вы наверно успели догадаться, были дни. Все дни её, быстро, что странно, идущего 16-летия. Они шли неприлично спешно, буквально вчера был май, что за хуйня? Это наводило на привычные навязчивые мысли, например о том, как стремительно идёт время, и что делать с этой странной штукой, включающей в себя потребности в виде воды, еды, жилище, сне, под лаконичным названием жизнь. Также, под мощным напором воды иногда пробегали воспоминания, совершенно разные, ничем между собой не связанные, это происходило внезапно, стоит лишь закрыть глаза, чем больше жмуришься, тем ярче рисунки на обратной стороне века, а затем яркий свет. Flashback. — Ну что, Марик, побежали! — выпалил папа, взяв малютку за руку. Дождь был не как обычно, он был до жути сильным, оставлял лужи буквально на каждой неровности, а асфальт тем временем контрастно отблёскивал от пасмурного неба, и изредко выбивающегося из под него солнца. Они бежали изо всех ног, сердце часто билось, а кожа стала мокрой из-за влажного воздуха. Мигель сел на заднее сиденье машины, и посадил рядом дочь. — Холодно? Девочка кивает. На это отец обхватывает её плечи руками, и начинает быстро тереть их, то вверх, то вниз. — А сейчас? — улыбаясь, выдал мужчина, его глаза так задорно блестели, заставляя брюнетку улыбнуться в ответ. Солнце постепенно поглощало тёмные тучи, и впускало в тот самый жёлто-оранжевый мир, тогда Марлена впервые поняла всю красоту неба, и что в этом мире, оно наверняка привлекает её больше всего. Оно необъятное, загадочное, временами грустное, либо же наоборот, буквально трепещущее о своём величии. И даже в 1 классе, когда у детей спрашивали, где они хотят жить когда вырастут, Мари под громкий обморок учительницы ответила: — На небе. Девочка даже не заметила, как засмотрелась на столь прекрасное природное явление, людей на улице потихоньку становилось всё больше, а совсем недавно застывшее колесо обозрения начало крутиться. Она с интересом смотрела на эту конструкцию, оно было таким высоким, казалось, если сядешь в её кабинку, то сможешь прикоснуться к небесной оси, и при желании даже остаться там. — Пап, — берёт того за рубашку, — пошли туда, — проговорила Мари, косясь на колесо. Отец посмотрел в окно, и одобрительно кивнул, азартно приподнимая краюшки губ. — Ну погнали, — быстро выйдя из машины, ответил Мигель, и приподняв брюнетку за плечи, принялся крутить. — Ах-ах-хах, ну пап, — Марлена разлилась в широкой улыбке, — тут же люди! — А что тебе люди? Люди это всего лишь такая же бессмертная субстанция, облепленная физической оболочкой в виде тела, уверен, у них в голове столько мыслей, что точно нет времени на нас, а если есть, то они просто лентяи, — опустив дочь, выдал шатен, положив руку на её плечо. — А что такое эта бессмертная субстанция —? — Это душа, Марик, твоя сущность, благодаря ей ты чувствуешь, размышляешь, и именно она будет решающим твоим обвинением, или спасением в царстве Господнем.                            *** Земля уже давно была далеко, люди стали просто мелкими муравьями даже по сравнению с пальцем, высота на которой Марлена прибывала, завораживала. В то время у Мар не было проблем и забот, были лишь мелкие мечты, по типу той же жизни на небе. Естественно, её мысли не ограничивались на этом, со временем, стало много разных « Папа, у меня странные ощущения », или « Не знаю как объяснить это, но, мы же дома ? » и тому подобное, но вскоре, аналогичные мысли дочери, видимо начали просто надоедать, и думаю последняя « живая » фраза, прозвучавшая от отца, была как раз в тот день, на колесе обозрения. Небо внезапно начало опять хмуриться, тучи обрели неестественно тёмный свет, а кабинки окутал звук грома, который, казалось немного пошатывал сею конструкцию. Брюнетка закрыла уши, и сильно зажала глаза, уже позабыв о небе, о той умопомрачительной высоте, начался просто сильнейший страх. Из той « спасательной » слепоты с глухотой, девочка прошептала: — Пап, мы же не умрем ? На это мужчина лишь присел на её сторону, и приобнял, абсолютно спокойно смотря вдаль. Со временем гром утих, а на вверху виделась прекрасная, еле заметная радуга. — Знаешь, я и вправду подумала что это конец, — всхлипывая, проговорила Мари. — Ну, как говорится, Марик, не повезло в смерти, повезёт в любви. Flashback end. От воспоминания об отце сердце ёкнуло, а ноги будто перестали слушаться, и девушка еле как держав взгляд, покосилась на стенку, положив на неё руку, тем самым облокачиваясь. С виновником сея цепляющего нервы флешбека всё было хорошо, но для Марлены он давно был мёртв, ну как мёртв, его душа которая по его словам будет решающим спасением или обвинением куда-то делась, делась та радость, блеск в глазах, куда-то делся папа.                           *** — Ди-и! — кричал мужской голос, с каждым разом он был все отчётливее и громче, на что тело пронизывал мелкий холод, со временем всё больше напоминающий глоток воды после мятной жвачки. Тело будто парализовало, Ди лежал наполовину в воде, время от времени вздрагивая, но услышав знакомый голос, будто обрел своеобразного проводника в мир живых, и схватившись за него, принялся выходить из тьмы. Остатки небытия цеплялись за светлые кудри, хватали посиневшую от воды кожу, но голос упорно вёл Ди к свету, позволяя парню разглядеть всю красоту его недолгой агонии. — Если ты не ответишь, я буду вынужден выломать дверь! Наконец, привычный запах любимого бальзама, аромат купленных Глэмом благовоний, « я дома ». Бесконечная тьма это конечно хорошо, но дома ещё лучше. В пальцах неприятно тянуло, медленно, Ди преподнёс их к лицу, и в голову дала очевидная мысль, что лежит он в ванной неприлично много, пальцы были похожи на грёбаный изюм. — Ди!! — Да жив я, жив.                            *** Отец суетился возле гарнитура, и когда закончил, снял фартук и аккуратно повесив того на стул, протянул Ди горячий какао с зефирками. — Как ты любишь. Лишь взглянув на посиневшие губы можно понять, что блондин изрядно замёрз, хуй знает сколько лежа в ванной без сознания. Казалось, что даже веснушки приобрели фиолетовый оттенок. Руки дрожали, а из стеклянных глаз можно было сделать фруктовый лёд, видок как у детей в Якутии после 5-минутного нахождения на улице. — Ди, может тебе есть что сказать? — обратился Глэм, сложив руки домиком, и спокойным взглядом смотря на парня. После столь ничтожной попытки переехать в сомнительную Нирвану Ди трудно было сформулировать мысль, казалось, всё что произошло до этого было сном, очень правдоподобным сном. Он думал, что словил дежавю, он где-то видел это, эти воспоминания, какая-то муть, неправда. — Н-нет, — хватается за кружку, как в детстве, сладкий напиток обволакивает горло, впуская блондина в самое беззаботное время, — М, вкусно. Глэм окинул его лёгкой улыбкой, а затем, тихо проговорил, положив руку на плечо сына: — Слушай, я хотел извиниться, Ди, ты не ненормальный, для меня ты всегда будешь самым идеальным ребёнком, что бы не случилось, люблю тебя. « Мне всё больше начинает нравиться этот сон » — подумал Ди, и раз уж так, сгорел сарай, гори и хата, то, что он скажет сейчас, не сказал бы никогда в жизни. — И я тебя, пап.                            *** — Марлена, ты ещё долго? Я в этой ванной свои бигуди оставила, cazzo быстрее! — Да, да сейчас. — Донна, я всё слышу! — выпалил из неоткуда отец, разбрасывающееся итальянскими матами жене. Атмосфера в доме всегда была такой, так скажем, двухсторонней, но сторона родительского холода, думаю, пересиливала сторону che ama семьи. Вернёмся к тому, что Марлена не хотела быть похожей ни на Донну, ни на Мигеля, отчасти из-за того, что оба, как это звучало в её голове « ебанутые на голову ». В данном случае, девушку к этому склонил недавно появившийся атеизм, ну и куча других факторов, делающих её родителей « равнодушными блядями». Чтобы разобрать главу семейства нужно писать отдельную книгу, ну, а чтобы мать, хватит и мелкого воспоминания. Flashback. Слёзы лились ручьём уже как две недели, не уверена, что это можно назвать лихим 14-летием, но уебанским назвать можно точно. Учебники уже давно были разорваны и выброшены в окно, а у портфеля не осталось и намёка на какую-то принадлежность к школе, лишь посмотрев на жалкий ранец всплывают мысли о камасутре. Мар сидела на холодном полу, закрыв руками лицо, ей было так стыдно! Это воспоминание будет преследовать её всю жизнь. « 5-минутная пауза, всё это время в классе царила гробовая тишина, её прирывает учительница: — Рамос, так какой ответ в уравнении #^^*%**%%*%*%*> ? Именно это Мари и слышала, одноклассники тихо посмеивались, а к глазам подступали слёзы, в голове было какое-то месиво из корней и иксов, она знала, но не могла, хотела, но при малейшем касании доски, руки становились ватными, всё забывалось, лишь тревожность покрывала девочку с ног до головы, все взгляды были направлены на неё, « Чёрт ». — Как можно быть такой тупой, Боже, — выкрикнул кто-то из класса, это было последней каплей. Сразу же после последней гласной брюнетка срывается с места, берёт портфель и вытерев выбившуюся слезу убегает, ей хотелось уйти навсегда, не только из школы, уйти из мира, мира в котором её запомнили как никчёмную, ничего не стоящую тупую дурочку. — Наглая девчонка, да как ты— больше Мари не расслышала, учительница даже не соизволила встать с места. Ноги будто сами вели Марлену прочь, девочка даже не заметила как дошла до дома, возле которого как ни в чём не бывало курил Сальвадор, переговаривая с каким-то дружком, заметив сестру, он краем губ улыбнулся, и пробурчал: — Воу, Марлен, а что это мы так рано? На это брюнетка лишь показала ему средний палец. — Нихрена себе сестрёнка, — выпалил приятель. — Сам в шоке ». ♫ I feel it coming out my throat                               Guess I better wash my       mouth out with soap              God, I wish I never spoke Now I gotta wash my mouth out with soap ♫ — Что случилось, Марлена? Ты уже 2 дня из комнаты не выходишь, — абсолютно спокойно, спросила Донна, выглядывая из под двери. Ответа не последовало. — Надеюсь, ты завтра идёшь в школу? Снова ничего, лишь слышны приглушённые всхлипы в подушку, которая была уже насквозь мокрая. — Опять плачешь, ну ладно, я всё сказала, не пойдёшь самой хуже будет. И удалилась, просто ушла, оставив Мари наедине со своими мыслями, которых было много, очень много, они были разные, до собственного унижения, до осуждения всего живого, и какие плохие люди, не её тупой мозг, а люди. Мысли были то навязчивыми, то скудными, были живыми. И в какой-то момент Марлена поняла, что больше их не контролирует. Flashback end.                               *** — Ну всё, я поехал, всех люблю, — как на автомате, выпалил Мигель, попутно беря зонт, который как ни кстати понадобился перед самым выходом. « А мы тебя нет ».