Адвокат Дракона
30 июля 2022 г., 23:42
Поскольку моя поездка в Солитьюд сорвалась, из Виндхельма я сразу отправился в Винтерхолд. Город сильно пострадал при Великом обвале, а власть долгое время находилась в руках династии ярла Хильды. Вместо того чтобы заниматься восстановлением города, Хильда и её потомки (в частности, её внук, Корир) жаловались на магов из Коллегии. К счастью, сын почившего Корира, ярл Ашур, пусть и молод, но, в отличие от своих предков, пошёл на сотрудничество с Коллегией - вместе с архимагом Толфдиром они занимаются восстановлением Винтерхолда.
Но меня в этом городе интересовал лишь мой старый друг – альтмер по имени Куаранир из Руссафельда, историк и исследователь Драконьего культа.
***
У ворот Коллегии меня повстречали двое боевых магов-караульщиков. После Винтерхолдского инцидента 4Э201 и смерти архимага Арена, следующий архимаг реструктурировал Коллегию. Одним из его первых решений стал наём боевых магов, которые могли бы защищать Коллегию в случае магических атак из иных измерений. Когда я вошёл во двор, меня окружили недоверчивые взгляды преподавателей и учеников Коллегии. Они сразу опознали меня по мантии - несмотря на то, что Синод поддерживает связь с отдельными учёными из Коллегии, архимаг Толфдир и его предшественники не ведут прямой диалог с нашим Советом. Боевые маги провели меня через Зал Стихий к кабинету Куаранира по крутой винтовой лестнице, после остались ждать в коридоре. Их подозрительность была обоснована: никому не хочется, чтобы маги из других гильдий воровали результаты твоих исследований. Со времён нашей последней встречи Куаранир никак не изменился: всё такой же статный, облачённый в длинную меховую мантию мер средних лет с густой чёрной бородой. Разве что корни его длинных, угольно-чёрных волос приобрели серебристый оттенок. Куаранир встал из-за стола и, пожав мне руку, пригласил сесть напротив камина. Любезно его поблагодарив, я устроился поудобнее. - Не желаешь ли чаю, Игнаций? – спросил Куарнир, мотнув головой в сторону позолоченного самовара. - Не откажусь, - задорно ответил я, осматривая кабинет. Минуя взглядом каменные стены и забитые пудовыми фолиантами полки, моё внимание остановилось на небольшой обрамлённой серебром картине: на ней была изображена смуглая босмерка с белоснежными волосами. - Кто эта женщина, друг мой? – поинтересовался я, пока Куаранир осторожно наливал чай. - Это моя супруга, - ответил он, не отвлекаясь от процесса. - Босмерка? … - озадаченно произнёс я. - Всякое в жизни бывает, – джокозо ответил Куаранир, подливая себе чаю, а затем добавил: – Сахарку? - Нет, спасибо, – ответил я. Куаранир уселся за столик и, сыпнув себе чайную ложку тростникового сахара, принялся размешивать чай. - И так, Куаранир… - Да, насчёт Партурнакса, - процедил Куаранир. – Игнаций, для тебя, как для доваведа, не станет новостью тот факт, что Партурнакс в нордской мифологии был ниспослан людям богиней Кин. - Всё верно, но почему ты об этом говоришь? – озадаченно спросил я, касаясь губами каёмки чашки. - А потому, что до окончательного принятия Скайримом Имперского пантеона, норды считали ту’ум священным, а Кин в нордской мифологии считалась своего рода демиургом, что создала нордов. У последователей старой нордской веры Партурнакс не должен вызывать никаких чувств, кроме почитания, ведь он исполнял волю Кин. - Подожди, - я приподнял руку, приостановив Куаранира, – Но разве норды не считают ту’ум священным даже сейчас? - Разумеется, норды, особенно обитатели Восточного Скайрима, по большей части двоеверы, - разьяснил Куаранир, отложив серебряную ложечку в сторону. – Какие-то философские и богословские идеи, имевшие место быть до империализации нордского пантеона, сохранились в той или иной форме. Например, несмотря на то, что большинство нордов исповедуют имперскую религию, большинство после смерти мечтают попасть в Совнгард. Да достаточно прислушаться к речи самих нордов, которые то и дело могут поклясться «дыханием Кин». В их понимании Кин, которой молились их предки - это сущность, аналогичная Кинарет, иными словами – некоторые элементы нордской религии, дожившие до наших дней, претерпели некоторые изменения. То же самое можно сказать и про ту’ум: для большинства нордов, ту’ум - что-то вроде магии Разрушения, что-то, чем можно размахивать над головой и дробить черепа. По их мнению, ту’ум - оружие, которым пользовались Драконорожденные и Языки. Но не многие понимают, что ту’ум - не просто возможность дышать огнём и обрушивать горы на великанов, а ещё и философия, образ жизни, олицетворяющий единение с природой и ветром. И единственные, кто придерживается этой философии – Седобородые, а они представляют собой отшельническое монашеское общество, и не преподают своё учение простым обывателям, – Куаранир на секунду остановился и, достав из озолоченного портсигара сигарету, вставил её в длинный охровый мундштук. Щёлкнув пальцами, он материализовал на пяди небольшой огонёк, от которого и подкурился. Свой рассказ он продолжил, потягивая сигарету и запивая её подслащённым зелёным чаем. - Так вот, иначе говоря, норды - народ воинственный, и большинство просто не понимают, что ту’ум - это философия. Ни один Язык, изучавший голос для борьбы со своими врагами не смог достичь той мощи, которой достигли Седобородые, постигавшие язык в Высоком Хротгаре. Но Седобородые не сражались, используя ту’ум, а Языки и немногочисленные Драконорожденные, будучи воинами, банально были у всех на слуху. Будь ты нордом, кого бы ты уважал больше: каких-то монахов с горы, которые, пусть и служат Кин, но ни разу в жизни не держали меч, не лапали трактирных девок, и не пили ядрёной медовухи, или Вулфхарта, который по некоторым легендам, чуть ли не голыми руками заборол Ада’сум дир Камаля? - Вопрос риторический, - отшутился я. - Именно, - ответил Куаранир. – За долгие века, прошедшие со времён Войны Драконов, норды просто-напросто постепенно забывали о священной роли ту’ума, а империализация лишь усугубила этот процесс, ведь вместе с ней ту’ум и утратил своё сакральное для нордов значение. Ту’ум – философия, которой людей обучила Кин. Ту’ум – это оружие, при помощи которого Тайбер Септим покорил Тамриэль. А с постепенным угасанием культа Кин в пользу культа Талоса, своё значение утратил и Партурнакс. Ещё сильнее ситуацию усугубили события пятнадцатилетней давности. Драконы нанесли Скайриму огромный ущерб – это малый срок для меров, но для людей – огромный, и раны, нанесённые вторжением Алдуина, по-прежнему кровоточат. Драконы воспринимаются жителями Скайрима как угроза, а оторванность современных нордов от их первоначальной веры – лишь окончательно негативизировала образ Партурнакса в глазах некоторых из них. Я считаю, что это неправильно. Партурнакс искренне любил людей, неважно – был он посланником Кин или нет. Он предал Алдуина, подставив себя под угрозу уничтожения, и дал людям силу, при помощи которой они могли сразить не только Пожирателя мира, но и его самого. Алдуин и его сторонники среди драконов, вероятно, воспринимали ту’ум как инструмент власти, в то время как Партурнакс понял, что ту’ум - это нечто большее, и при помощи медитаций, следованию Пути Голоса смог побороть самого себя. Своими действиями он искупил все свои грехи, и я не думаю, что он заслуживает смерти.***
Какое-то время мы с Куараниром побеседовали на отвлечённые темы, после чего я поспешил покинуть Коллегию, чтобы не нервировать стражу. Точка зрения Куаранира так же категорична, как и идеи Хьягмара, но в то же время отлично аргументирована, прямо как у седуры Т’арилл. Будучи учёным, он обладает достаточными сведениями о драконах, и пусть его аргументы слегка расплывчаты, их трудно не брать во внимание.
