stepbrother

Кейа плохо помнил себя до десяти лет. В его голове осталось лишь несколько воспоминаний. Первое, которое появлялось при слове «детство» была мама. Он плохо помнил ее лицо, но если бы увидел её вновь, смог бы с уверенностью сказать, что это она. Эмма Альберих была высокой и смуглой, она носила клетчатые платья и от нее всегда пахло ванилином. Тогда Кейа не знал где именно она работала, но сейчас, вспоминая этот запах и рисунки на ее любимом фартуке, мог смело предположить, что пекла эта женщина отменно, от чего, скорее всего, была пекарем или поваром. Вторым воспоминанием был отчим. Высокий и сильный мужчина, который любил детей и часто отдыхал в своём огромном кресле. В понятии ребенка огромным, ведь Кейа всегда мог взять плед и небольшую подушку и уснуть в нём, если чуть подтянуть ноги. Крепус, так звали мужчину, который вызывал на лице Эммы сияющую улыбку, поднимал ей настроение, а она, в свою очередь, поднимала его своему сыну. Кейе было примерно три, поэтому подарок в виде любимого сока или новой игрушки вполне мог это сделать. Ещё одним воспоминанием было то, как мама пропала. Про это вспоминать было до жути обидно, ведь на её место сразу пришла другая, которую мамой он назвать так и не смог. Аделина была более светлой и менее высокой. Сколько бы она не проводила времени на кухне, от неё никогда не пахло выпечкой, а фартук она заменяла домашней одеждой. Первым ее подарком для Кейи стал ребенок. -Это твой брат, — сообщила она поднимая старшего сына на руки и позволяя заглянуть в детскую кроватку. Аделина не была плохой. Возможно, она любила Кейу как родного, только вот он ответить на её чувства так и не смог. Про Эмму он не спрашивал, видимо одной безжизненной фразы Керпуса: «Она ушла» хватило, чтобы крепко закрепить в сознании ребенка, что эту женщину он больше не увидит. О том куда ушла и почему он тоже старался не думать. Брата назвали Дилюк и жизнь, к которой так привык старший ребенок, сильно изменилась. В их доме всегда было так спокойно, а после ухода Эммы он окончательно затих. И к этой тишине Кейа уже тоже успел привыкнуть, но появление брата вновь все перевернуло. Ночью родители не спали, ведь детский плач заполнял ни одну и не две комнаты. Он доходил до комнаты единственного Альбериха в этой семье, от чего спать нормально совсем не удавалось. Радовала толстая дверь, но и она никогда не заглушала крики полностью. Крепус стал больше времени проводить на работе, а это значило, что Аделина будет сидеть дома. Компанию отчима Кейа ценил намного больше и проводил с ним много времени, но теперь, когда Крепус покидал дом ранним утром, возвращался за полночь, а в выходные занимался домашними делами и помогал ухаживать за младшим сыном, поговорить стало совсем не с кем. Оставаться в комнате наедине с игрушками и мультфильмами с DvD его устраивало чуть меньше, но другие варианты быстро исчезли. Когда Кейе исполнилось семь и закинув на плечи ранец он отправился в школу, Дилюку было уже три и игрушки из комнаты старшего брата постепенно перемещались в соседнюю. С появлением в его жизни школы всё стало налаживаться. Свободное время заняли уроки и домашнее задание, появились друзья, общаться с семьёй стало гораздо легче, ведь теперь он не был обязан проводить с отчимом и мачехой все дни напролет. Они не были чужими людьми, но и родными не были тоже. Дилюк, к счастью или сожалению, оказался лишь небольшим дополнением в родной-неродной семье. Братьев не заставляли проводить время вместе, но всячески к этому подталкивали. Если сравнивать с другими семьями, чего Кейа, естественно, не делал, ведь не имел о них никакого представления, то его жизнь была, объективно, хорошей. Он не знал, что «родители» могут ругаться, что кто-то живёт через чур богато, а кто-то через чур бедно, не имел представления о собственной роли или роли близких людей. Так же он совсем не мог представить, что детей могут бить, а это, уже является фактором хорошей семьи. В их доме царила любовью и понимание, жаль только, что старший сын принять их так и не смог. Первый класс длился мучительно долго, а начальная школа, казалось, продлиться всю оставшуюся жизнь. Резкое прибавление людей в окружении его ни капельки не смущало, скорее даже радовало, ведь с младшим братом играть совсем не хотелось, а сверстники с удовольствием приняли его в свою компанию и уже в начале года он носился с ними по коридорам и имел сотни тем, о которых можно поговорить. Учительница попалась строгая, но справедливая, при хорошем настроении мягкая, но умеющая показать характер, когда кто-то вёл себя из рук вон плохо. Её было легко сравнивать с остальными учителями, ведь они тоже периодически появлялись в группе учителей первого класса и изредка подменями друг друга. Ещё одной причиной, по которой Кейа был так рад, что именно этой учительнице досталась опека над ним, было то, что от нее тоже иногда по утрам пахло ванилином и кожа была знакомая — смуглая. Эта женщина не была его мамой, но если бы когда-то Крепус познакомился с ней, а не с Аделиной, мир Кейи вполне мог быть в разы лучше. Школа оказалась целым миром, изучать который было жутко и страшно любопытно. Внимание Кейи часто привлекали старшеклассники. Они были высокие и пугающие, но от того не менее интересные. А боялись их даже большие учителей, но реальным страхом стал директор и угрозы, что плохое поведение обязательно приведет тебя в его кабинет, а потом и вовсе выгонят из школы. Когда-то единственным другом Кейи была Эмма, потом этот статус вполне мог заслужить и Крепус, но появление Аделины испортило все задатки доверия. Ни она, ни Дилюк не смогли стать близки приемному сыну этой небольшой семьи. Но это смог сделать переведенный в третьем классе мальчик в первую же неделю заслуживший статус «лучший друг» и занявший большую часть в жизни и времени Кейи. -Его зовут Аякс, мы лучшие друзья! — сообщил он отчиму, когда Аделина рассказала ему, что сын так не хотел покидать школу, ведь одному мальчику с ним пойти не разрешат. — Он новенький. — продолжил третьеклассник, голубые глаза оживлённо блестели, а ноги сами подпрыгивали на месте. -Чудесно, — устало улыбнулся мужчина. К третьему классу Кейа стал понимать, что отчим работает не на одной, а, возможно, и не на двух работах. А так же он начал замечать, что семья их отличается от других, хотя бы потому что за три года учебы Кейа до сих пор не сменил портфель и школьные принадлежности у него были какие-то неинтересные и скучные, в отличие от других мальчиков, у которых машинки нарисованы были не то, что на тетрадках, а даже на ручках. -И давно вы дружите? — улыбнулась Аделина, присаживаясь на край кровати старшего сына. Её улыбка была доброй, но она никогда не могла сравниться с Эммой. Улыбка родной матери всегда всплывала в сознании мальчика и не давала ему сблизиться с новой женой Крепуса, хотя провёл он с ней гораздо больше времени. Когда он заметил свое отличие от одноклассников, пришлось быть намного внимательнее и это дало свои плоды: дом оказался совсем небольшим, а старые обои, которые, как будто специально, разрисовывал Дилюк ещё ни разу не менялись. Новых игрушек в доме тоже не появлялось, их лишь передавали от одного сына к другому. Ещё в одежде младшего брата Кейа начал узнавать свою, ведь на ней красовались знакомые медведи и цвет этот тоже он видел ни один раз. Еды всегда было чуть меньше, чем давали в школе, но она, к счастью, была намного вкуснее. Из школьной столовой он мог бесконечно пить только какао и лепешки, только вот давали их очень редко. В силу возраста он до сих пор не понимал причину их отличия, но и спрашивать пока не планировал. -Нет, он только неделю назад пришёл, — продолжил рассказ Альберих. Свою фамилию он уже писал на тетрадках сам и запомнил то, что у остальных членов семьи фамилия отличается. Крепус, Аделина и Дилюк Рангвиндр. Это была ещё одна причина, по которой родней он их считать не мог. — У него волосы рыжие, почти как у Дилюка.