Мы так подходим друг другу | We Match

      Нэнси нашла Эдди и Дастина в довольно критическом состоянии. Сломленных и плачущих вместе посреди усыпанного трупами поля. Она тут же закричала о помощи. Стив и Робин сразу же подбежали.       Глаза Стива защипало от слёз, стоило только парням, его парням, показаться в поле зрения. Но ему пришлось взять себя в руки. Пришлось, потому что он знал, что если им не помочь сейчас, придётся планировать, как минимум, одни похороны.       А он чертовски не хочет этого делать.       Так что они немедленно принялись за переноску Эдди, стараясь как можно меньше тревожить его раны. Дастин же, самоотверженный негодник, настоял на том, чтобы доковылять до врат самостоятельно. Интересно, у кого же он этого понабрался?       Эдди хрипел, стонал и скулил, но, по крайней мере, оставался в сознании. На данный момент это всё, что от него требовалось. После Старкорта Нэнси научилась оказывать первую медицинскую помощь, в «War Zone» приобрела всё необходимое, так что по прибытии на место она разогнала всех, чтобы сделать своё дело. Робин побежала к телефону, чтобы вызвать скорую.       Стив остался. Он держал Эдди за руку так, будто это могло помочь удержать его здесь, с ним. Будто это могло помочь и ему самому успокоиться.       Во всяком случае, он старался не показывать, как сильно переживает. Было бы неловко биться в истерике, пока остальные делают хоть что-то. Что-то, чтобы помочь.       На нём…практически не осталось живого места. Эдди в одиночку противостоял целому рою демонических летучих мышей. Так, чтобы больше никто не слышал, Нэнси сообщила Стиву, что не уверена, выживет ли Эдди. Он потерял очень много крови.       Стив закрыл глаза, по его щекам побежали влажные дорожки.       Мысленно он молился кому-нибудь, любой существующей высшей силе, готовой его услышать, о том, чтобы Эдди выкарабкался.       Робин вернулась в комнату с очень мрачным выражением лица. Произошло «землетрясение», как она сказала, поэтому в радиусе ближайших двадцати миль нет ни одной свободной кареты скорой помощи.       Судьба Эдди теперь зависела только от него самого.       Стив поднёс их с Эдди переплетённые руки к губам. — Ну же, детка, последний раз, — пробормотал он. — Побудь сильным ради меня всего один последний раз.       Это уже было ничто иное, как мольба. Он нуждался в том, чтобы с Эдди всё было в порядке.       Нэнси посмотрела на Стива весьма недвусмысленным взглядом, но быстро переключилась на то, чтобы наложить Эдди швы.       Закончив, она положила руку Эдди на грудь в успокаивающем жесте и попросила его постараться выкарабкаться. Ведь вся проделанная ею работа была для чего-то, не так ли? Робин горько засмеялась и предложила ей отойти, чтобы умыться.       Она последовала за Нэнси, уходящей из комнаты.       Теперь всё действительно зависело только от Эдди.       Стив поцеловал его руку, лоб, а затем встал. Здесь он уже ничем не поможет, а вот с Дастином, сидящем в углу и пытающимся обработать свою ногу, ещё можно что-то с делать.       Выглядел он тоже не очень хорошо. И, судя по всему, ему было очень больно. Стив вздохнул и подошёл, чтобы помочь. Он и сам кое-что умеет. Среди них всех Нэнси была не единственным медиком. Просто лучшим из имеющихся. — Эй, шкет, — сказал Стив, осторожно убирая руки Дастина от его ноги, которую тот тщётно пытался вправить. Вероятно — или, скорее, определённо точно — она была сломана. — Разве у тебя нет дел поважнее? — Дастин взглянул на него, а потом указал на Эдди. — Нет, — Стив покачал головой.       Разговоры в такой атмосфере как-то не ладились. Стив работал аккуратно, но эффективно, накладывая на ногу шину с помощью двух валявшихся рядом — и, главное, прочных — палок и куска ткани. Дастин шипел и стонал во время процедуры, но она была необходима.       Стив старался игнорировать навязчивое и нарастающее осознание того, через сколько боли пришлось пройти его парням. Он должен был остаться с ними. Он соврал бы, сказав, что очень уж помог Нэнси своим присутствием. Она справилась с чёртовым сукиным сыном сама.       Он должен был остаться с ними.       Поток его мыслей нарушил голос Дастина. — Он был таким храбрым, — его голос дрогнул на середине фразы. — Он сказал, что это будет его год. Сказал, что собирается выпуститься…       Слёзы быстро побежали по мальчишескому лицу. Стив притянул его к себе и прижался губами к его кудрям. — Я знаю, — сказал он.       Но он не смог произнести «так и будет!» или «он так и сделает!». Просто потому что он не знал… Не имел возможности узнать наверняка. Пока нет.       Некоторое время они просидели рядом, молча горюя. Готовясь к худшему с надеждой на лучшее.       Взгляд Стива неотрывно был прикован к вздымающейся и опускающейся груди Эдди. Ровное, но немного подрагивающее движение. Только это и напоминало Стиву о том, что он всё ещё жив, всё ещё борется.       Именно поэтому Стив сразу же замечает, когда Эдди начинает шевелиться, и бросается к нему. Дастин наблюдал, затаив дыхание. Его широко раскрытые глаза горели надеждой. — Эй, — Эдди, растянувшийся на своей собственной кровати, издал хриплый смешок.       Стив осторожно убрал волосы с его лица, хотя и бандана справлялась с этой задачей на ура. Наверное, он сделал это скорее потому, что просто хотел прикоснуться, почувствовать его тепло.       Судя по лёгкой улыбке Эдди, он прекрасно это понял. — Эй, привет, — Стив тихо засмеялся на выдохе. — Эдди, детка, не пугай меня так больше. Я думал, ты уже покойник.       Эдди кашляет и, отвернувшись, и сплёвывает. Стив даже и не думает о том, что это должно быть мерзко, слишком взволнованный тем фактом, что на этот раз крови нет. — Неа, — тянет Эдди. — Так просто вы от меня не избавитесь.       Он улыбается: на его зубах всё ещё осталось немного крови. Стив задаётся вопросом, позволит ли он ему позаботиться об этом. Затем он недоумевает, почему именно это первая мысль, которая приходит ему в голову. — Но на этот раз я всё же не сбежал, да? — Эдди снова кашляет.       Стиву хочется вопить, кричать на него. Неужели он думал, что от этих слов ему станет легче? — Я же сказал тебе, — он всё же всхлипнул. — Я сказал не строить из себя героя, придурок!       Он осторожно касается Эдди везде и всюду, где только может — избегая забинтованных участков тела, чтобы не причинить лишнюю боль. Эдди ухмыляется. — О, а кто бы ещё мог это сделать, Стиви? Дастин? Не-а, это дело было за мной. Плюс, — Эдди закашлялся. — Мне в какой-то степени нравится быть «раненым героем». Есть свои преимущества.       Эдди подмигивает и взглядом указывает на руки Стива, поглаживающие его обнажённую грудь. Стиву вроде как хочется отвесить ему подзатыльник. Или нет. Вместо этого он смотрит на него строгим взглядом и осторожно гладит по щеке.       Эдди находит контраст этих двух действий слегка головокружительным. Хотя, вероятно, всё дело в чрезмерной потере крови. — Вовсе не обязательно было висеть на волоске от смерти, если тебе так хотелось, чтобы я тебя полапал, Мансон. Господи…       Стив старался звучать беспечно, может даже немного раздражённо, но получилось как-то сдавленно. Он нуждался в том, чтобы с Эдди всё было в порядке.       Эдди издаёт смешок и всего на мгновение замолкает. Стив очень пристально смотрит на него. Ему кажется, что стоит отвернуться, как Эдди тут же исчезнет.       Однако он всё ещё здесь. Стив смотрит на этого храброго, безрассудного, очаровательного парня и чувствует что-то сродни обожанию.       Ладно, может, это немного нелепо, но разве он не заслужил этого? После ночи, которую они все вместе пережили?       Рядом с ним тепло. Гибкие пальцы Эдди скользят под рубашку Стива, чтобы найти его собственные недавно наложенные бинты.       Эдди смотрит на свою руку, скрывшуюся под чужой тканью, и улыбается.       Это лёгкое, до невероятного нежное прикосновение, но Стив всё равно вздрагивает. Он не мог представить, что сейчас чувствует Эдди, если его собственная боль такая острая, тяжёлая, почти невыносимая. — А мы подходим друг другу.       Стив смотрит не него, недоумевая. Неужели Эдди потерял так много крови? Он бредит? Может, Стиву стоит поискать какие-то пахучие специи или типа того, чтобы помахать ими у него перед носом и привести в чувства? — А?       Эдди лишь снова улыбается. Нежно, очень нежно проводит пальцем по бинтам на животе Стива. — Ты и я, теперь мы подходим друг другу.       Эдди небрежно указывает на свой собственный торс. Стиву хочется прикоснуться к нему с такой же лаской, с какой прикасаются к нему.       Но он сильно, очень сильно боится причинить боль.       В конце концов он проводит ладонью на небольшом расстоянии от его бинтов, надеясь, что Эдди всё же почувствует его тепло. — Да, думаю, так и есть.       Это было жутко. Даже забавно — в плохом смысле этого слова. Демонические летучие мыши погрызли их в одних и тех же местах. Когда раны, наконец, заживут, у них будут одинаковые шрамы.       Даже как-то тошно от того, как слова Эдди заставили Стива чувствовать себя лучше. Чувствовать, что он проходит через всё это не один.       Они подходят друг другу.       Эдди обязательно поправится. К его щекам уже возвращается румянец. Теперь он не выглядит так, будто ему осталось жить несколько секунд. Теперь, может, несколько часов, дней, как минимум.       Он сильный, он уже доказал это. Он уже сделал гораздо больше, чем от него требовалось.       Он справится.       И когда всё закончится, когда от синяков, ссадин и глубоких ран не останется ничего, кроме шрамов, Стив будет рядом. Будет сидеть рядом с ним, покрытый точно такими же шрамами, и будет целовать Эдди в каждый из них.       Они обязательно проведут целую ночь вместе, вспоминая безумный, но, безусловно, героический поступок Эдди. И каждый поцелуй будет благодарностью его счастливой звезде за то, что они выжили. За то, что он теперь может обнимать его, целовать, хотя была огромная вероятность, что Эдди умрёт на его руках.       А пока он благодарит те высшие силы, что его всё-таки услышали, невероятные медицинские навыки Нэнси и Эдди. За его силу и храбрость.       Он благодарит его лёгким и быстрым поцелуем. Эдди удивлённо смотрит на него. Дастин, со своего места, немного переигранно и громко делает вид, что его вот-вот стошнит. Стив до этого момента и не помнил, что он тоже здесь.       Эдди ухмыляется и проводит языком по губам так, будто хочет распробовать чужой вкус на них. — Видишь? Преимущества.       Дастин вновь издаёт этот звук. Стив просит Эдди заткнуться и отдыхать. Но не отходит от него, стараясь прикасаться, не причиняя боли: одна его рука покоится на его грудной клетке, вторая ласково поглаживает по щеке.       Эдди закрывает глаза и Стиву в этот момент становится очень страшно. Может, даже сильнее, чем должно было. — Эй, — Эдди косится на него, и в этот момент в груди у Стива расцветает что-то тёплое и нежное. Эдди здесь и всё с ним будет в порядке. — Только убедись, что проснёшься, ладно? Нам с тобой ещё нужно раздобыть подходящие кроп-топы, чтобы красоваться шрамами, когда раны заживут. — Это мне по силам, Харрингтон, — Эдди смеётся, вновь закрывая глаза. — Только сделаем их из футболок групп. Не какой-то там отстой вроде «Wham!», я имею в виду настоящую музыку.       Стив смеётся и наклоняется вперёд, чтобы поцеловать его в лоб. — Как захочешь, детка. Только продолжай бороться, продолжай быть храбрым. Ради меня.       Дастин вновь даёт о себе знать, но на этот раз Стив не выдерживает и просит, чтобы он, ради всего святого, отвернулся, если его это так сильно заботит. Дастин отвечает, что он слишком груб и чувствителен.       И, может, в чём-то он и прав. Но всё-таки. — Ты слышал его, герой-любовник. Время тихого часа. Увидимся днём.       Стив улыбается и вновь целует спутанные сальные кудри Эдди. — Увидимся днём, Эд, — отвечает он.       И именно тогда — когда Эдди засыпает, Дастин смотрит на них со скромной глуповатой улыбкой на лице, а Нэнси и Робин, наконец, выходят из ванной только что умытые — именно тогда сквозь занавески в трейлер начинают пробиваться первые лучи солнца. И Стив понимает, что всё с ними будет хорошо.       Чуть позже Эдди выполнит своё обещание, проснётся, и ему будет лучше. Он и дальше будет поправляться. Как и Стив.       И они будут похожи.       Всю оставшуюся жизнь они будут похожи.       И Стиву очень нравится эта идея.