11:30

Мы проиграли эту войну.

      В голове часто крутилась мысль: «прятать свое прошлое оказалось бесполезно, поэтому я здесь. Когда-нибудь я с ним покончу» Прямо сейчас оно перед ним, с указом на несостоявшееся будущее. Здесь, в полном одиночестве, наедине с самим собой он самый искренний. Без клоунской маски, улыбки и нелепых выходок. Дазай смотрит на огромный экран с пятого ряда и всё ещё думает. Там, за чем-то вроде экрана играет свою роль маленький мальчик к разбитой вдребезги душой, хочет казаться сильнее. А он знает для чего это делает? Для себя?       –      Ты выбрался из этого омута. Молодец. Стал значимым и, в общем-то, другим человеком. А это ли то, что ты хотел? Или это натиск непредвиденных, но ожидаемых обстоятельств? — обратился он к сидящему в зале Осаму. – Ты получил то, что хотел?       Молчит. Лишь молча смотрит на собственное отражение в этом бесконечно тёмном экране необъятных размеров и слушает как он пытается надавить на то, что давно сломано.       –      А мог ли ты хоть на секунду задуматься о том, что смерть Одасаку оставила бы тебя по другую сторону экрана? И ты был бы сейчас на моем месте.       Слишком много говорит, пытается что-то доказать. Но Осаму знает что делает. Знает что его привело сюда — в необъяснимую чёрную комнату с красными креслами.       –      Плёнка твоей жизни закончилась ещё тогда, когда ты ощущал на руках его кровь. Ты же помнишь.       –      Это происходит постоянно. Не тебе мне говорить об этом. К тому же... Ты – это я, Осаму. Не пытайся...       –      Ты не поможешь мне? – перебивал его детский голосок.       –      Нет.       Он заводит их разговор в одну сторону. В сторону помощи маленькому мальчику, скрывающему глаз под бинтами. Дазай ничего не может сделать глядя на своё прошлое этого экрана. Он кажется таким огромным что едва ли не касается его. Но сцепив руки в замок и кристально глядя на него, будущий Осаму держит оборону из «непробиваемого». Пусть его маленькая копия из прошлой жизни сейчас выглядит как измученное животное, но в итоге же он вышел из этого и дошёл до нового состояния: сидя здесь и чувствуя каждым волоском как по телу гуляет холодок.       –      Ты не поможешь мне?       –      Мы – одно целое. Ты смог дожить до данного дня и найти способ убивать себя по-другому. Так что я могу сделать? Я ведь просто сижу здесь и смотрю на себя, потому что доза в моей крови делает своё дело. Я смотрю на свое прошлое и мне становится смешно от того, насколько низко я пал, чтобы спрятать то, что скрыто за правдой. –Собственный голос Осаму – ровный и чёткий был удивительно спокоен.       –      Почему ты это допустил..?       –      Жизнь?       –      Почему ты допустил это?!       Парнишка в чёрной одежде, пытающийся скрыть себя под бинтами и под оболочкой холодной души, начал истерично колотить по невидимой стене экрана, отделяющей его от него самого.       –      Мы не должны были жить! Я врал самому себе, пытаясь помогать людям! Я не должен быть здесь!       Медленные глаза следили за гулкими ударами, попытками проломить невидимую преграду. Он тщетно добивался самого себя. Шурша плащом Осаму встал со своего места и тихо достал пистолет из-за пояса.       –      Ты доживешь до этого дня, но никогда не поймёшь что такое жизнь.       Несколько выстрелов пустили по экрану огромные чёрные трещины, с отверстиями посередине. Патронов было не так много, чтобы изрешетить экран, но это хотя-бы заставило его замолчать. Навсегда, может на время. Может Осаму снова вернётся сюда чтобы поговорить с самим собой о том, как ему удалось дожить до этого дня.       В зале повисла тишина, антракта не состоится, всё закончено прямо сейчас. Прошлый Осаму не пропал с огромного экрана. Он наблюдает за уходящим собой через широкие трещины. Широко распахнув толстую красную штору Осаму встретился взглядом с негодующим Накахарой, смотрящим на него с ноткой агрессии.       –      Ты что тут забыл? И как часто ты вообще посещаешь заброшенный кинотеатр? – спросил рыжий незаметно приподняв голову в уверенных вопросах.       –      Я не понимаю о чем ты, Накахара. – С улыбкой Осаму пошел дальше.       Чуя лишь проследил за ним презренным взглядом, а затем заглянул за ту штору, откуда вышел Дазай. Рваная, лишь бы скрывала собой внутренности разрушенного помещения она едва не разваливалась на ветру. Заглянув внутрь парень увидел всё что характерно разрушенному помещению. Тут даже пройти было негде. Теперь у Чуи на душе повис тошнящий вопрос.       Спокойно направляясь прочь от здания, Дазай даже не задумывался о том, как Накахара нашел его. Он просто шел вперед, не сразу заметив что на улице уже стемнело. Это всегда вызывало странные ощущения, когда кажется что все мысли и эмоции ты оставил там, в зале. Вот только Осаму не сразу понял, что находится вовсе не возле кинотеатра, каким бы он не был. Растерянным взглядом он оглянулся и не увидел ничего похожее на здание. Вокруг пугающая пустота. Пара фонарей, след от обуви на снегу. Падающие на землю хлопья. Где он был только что? В воспоминаниях? В прострации? А может... Глубоко в эйфории, в неправильном восприятии. Возможно, прямо сейчас Дазай даже не здесь, а где-то дома. Возможно прямо сейчас он... Умирает?

Месяцем ранее...

      –      Ничего ты не понимаешь, Чуя.       –      Я понимаю что у тебя уже галлюцинации. Прекрати это. Пожалуйста. Ты себя в гроб загонишь.       Дазай с пустой улыбкой посмотрел на Накахару. А рыжий-то, как никогда прав. Но что он может понять? Он не умирает каждый день от той мысли которая сама каждый день пытается уничтожить тебя. Ей даже помощь не нужна. Мало просто умирать, нужно чувствовать каждую секунду. Теперь Дазай нашёл выход в граммах настроения и новой реальности. Он нашел способ убивать себя по другому. Более дорогим способом, если можно так сказать. И однажды встретившись с Чуей в своём «новом» состоянии, парень сразу вызвал у напарника сто вопросов и не меньше увесистых чапалахов.       Шло время и Накахара всё чаще стал замечать Осаму в таком состоянии и всё реже видеть его в штабе. Чаще всего он находил его где-то в подворотнях грязных улиц, смотрел на то как низко он пал, не понимая чего хочет от жизни. В такие моменты у Чуи в душе поселялась маленькая искорка заботы и он закрывал глаза на то, что Дазай его слова ни во что не ставит. Он подходил к нему и садился на корточки, улавливая на себе плавающий, абсолютно потерявшийся взгляд Осаму.       –      Что же ты ссобой делаешь... – тихо причетал рыжий, окидывая парня взглядом. – Вставай, нам пора домой.       Он поднимал его с земли, тащил домой и очень надеялся что в следующий раз найдёт хотя-бы живым. Каждый раз рыжий снова тяжело вздыхая, но не держа на него обиды отводил его домой.

Наши дни... 9:04

      Осаму не отвечал на звонки уже несколько часов. Не может он спать столько времени. Хотя, если он снова под «этим делом» и валяется где-то у метро – это будет не удивительно и вполне обоснованно.       Накахара гневно засунул телефон обратно в карман пальто, снова не дождавшись ответа от бывшего напарника. Прошло уже несколько дней, а Дазай так и не сказал как у него здоровье. Да, когда вопрос касается именно Дазая – это выглядит глупо, ведь как может быть здоровье у человека который хочет убить себя буквально каждый день? Действительно. Глупо.       –      Только не наделай глупостей. Как обычно...       Решив что всё зашло дальше чем он думал, Накахара направился домой к Осаму.

9:22

      Уверенно открыв крышку препарата Дазай высыпал в руку несколько пилюль.

9:28

      –      Только бы не было слишком поздно...       Чуя гнал по ночному городу, едва замечая что у него выступают слезы. Этот гнев вперемешку со слезами самое последнее, что он хотел бы чувствовать сейчас. Особенно когда думает об Осаму.

9:37

      –      Я ему не безразличен? – спрашивал Дазай сам себя, глядя на горсть таблеток в руке.

9:54

      –      Идиот... Только дождись меня...       Теперь Накахара бежал по улице туда, где снова может быть поставлена на перемотку одна история. Он боится опоздать.

10:22

      –      Насколько хорошо он знает меня и мои цели? – Дазай посмотрел на светящийся экран телефона. Он улыбнулся – несколько пропущеных от Накахары.

10:55

      –      Дазай!       В доме его не оказалось. Ни в одной из комнат его не было. Рыжий впопыхах оббежал весь дом и остановился у порога. Здесь он вспомнил что на столе заметил какой-то листочек, но сразу внимания ему не предал. Вернувшись на кухню Чуя принялся читать его содержимое. О, ты уже у меня дома. Забавно. Но зачем? Зачем ты гоняешься за мной как за призраком в солнечный день? Всё что я делаю – моё решение и ты его не изменишь. Ты и сам это прекрасно понимаешь. Но я пишу это не для того. Я недавно сидел и вспоминал. Чуя, ты помнишь день когда мы встретились впервые? Я помню, что тогда мы чуть не поубивали друг друга. И тогда я даже подумать не мог, что стану улыбаться тебе с такой искренностью, а ведь было даже тошно. Не знаю, правильные ли слова я подбираю сейчас, но это не важно. Ты помнишь место где мы впервые поцеловались? Чудесный пруд, такой чистый, кристальный воздух и чёрт возьми твои собранные в высокий хвост волосы... У меня ноги подкашивались от того, как потрясающе ты выглядел. Тогда еще ты сломал мне нос и это было так романтично... Там, где начались наши дни. Ты всегда такой милый, когда злишься. А может ты помнишь то задание, из-за которого я заболел, потому что мы попали под дождь? Боже правый, я никогда не видел тебя более заботливым... Чуя, родной, ты читаешь эти строки сейчас, потому что я потерялся. Уже очень давно я потерялся и вижу длинный тоннель, со слабым светом в конце. Это мой свет. Я не смог справиться со своим прошлым. Видел его в отражении... Оно преследует меня и это, к сожалению, нельзя вылечить. Я до бесконечных слов благодарен тебе за все те дни, когда ты находился рядом со мной, за все те дни, когда ты пытался вернуть меня на путь истинный. Всё это в прошлом. Прости, что не смог сказать тебе этих слов в живую. Прости, что ты потратил свое время на чтение этой писанины. Не ищи меня. Я люблю тебя, Чу.

Дазай Осаму.

      Несколько минут чтения размягчили бумагу до неузнаваемости. Глаза не видели половину текста из-за непрерывно льющихся слёз. Но в сердце развязалась война – не может он просто так уйти. Не может чёртов Осаму взять и уйти, оставив ему записку.       Дочитав до конца Чуя опустил листок бумаги и посмотрел куда-то перед собой. Всё то время, что он находится тут, возможно, могло спасти Осаму. Но рыжий не верит ни единому слову, где упоминалась бы его смерть. Нет, не может быть. Если бы он и хотел умереть прямо сегодня, то вряд ли посвятил этому целую поэму. Да, к этому нужно было быть готовым, с тем учетом что Осаму каждый день закидывал в себя разных видов наркотики, но чтобы так – с упоминанием прошлого, чего он так не любит... Не может быть. Очнувшись от бесконечных пожирающих мыслей, Чуя сжал в кулаке это письмо.       –      Идиот... Где теперь тебя искать?! – сам себе выкрикнул парень, что даже шляпа слетела с головы.       И проследив за тем, как она покатилась по полу, Накахару прошибло воспоминаниями о том дне, когда они впервые поцеловались. Резко, внезапно, будто его ударило током.

***

      Внезапный порыв ветра сорвал с головы рыжего шляпу и под смех Осаму понес ее по земле. Тогда был почти полдень. 11:30, если быть точнее. А ветер в это время, как на зло, но кручинил листья в воздухе до самого вечера. Чуя погнался за ней и поймав почти на лету, повернулся к смеющемуся парню. По пути до него он стряхнул пыль с шляпы и сузив глаза от укоризненного взгляда посмотрел на Дазая.       –      Может тебе верёвочку к ней пришить? – продолжал смеяться шатен.       –      А может тебе заткнуться? – рыжий вручил шляпу парню в руки и принялся завязывать волосы в хвост. Всё равно из-за ветра шляпа будет улетать и придётся носить её в руках, а так хоть волосы трепать не будет.       И как раз сейчас, заметив эту редкую причёску рыжего, Дазай после-смеха-откашлялся, едва не подавившись.       –      Что? – Чуя заметил взгляд Осаму.       –      Ничего... Тебе идёт.       –      Ой, бросьте, вы меня смущаете, – парировал и пародировал Накахара, чем вызвал у Осаму еще одну волну восхищения и чувства играющих гормонов.       Немного не сдержавшись шатен резко затянул парня в поцелуй, от чего Чуя растерянно хлопал глазами, даже не зная как себя вести. Ну, а после снова смех и сломанный нос. Переживающий, вытирающий кровь Накахара и умиляющийся Осаму.

***

      –      То место... – рыжий быстро вытер слезы. – Там, где начались наши дни... – Вспоминал он.       Воспоминания о том дне, упавшая шляпа и как раз упомянутый этот день в письме Осаму пробудил в парне надежду на то, что всё таки он там. А это было довольно простое место – маленький парк с декоративным прудом. Ничего необычного, но этот парк был настолько непопулярен, что выглядел как Венеция без людей – слишком девсвенно и истинно. Он спрятан далеко, в забытом богом месте. Даже чтобы попасть туда, нужно спуститься с пригорка и пройти некоторое время, ощущая себя будто в Химкинском лесу.

11:24

      Чуя бежал по безлюдной тропинке, кстати, вымощенной здесь совсем недавно. Всё таки про этот парк помнят. Теперь хоть ходить удобно. Однако, больше посетителей это за собой не повлекло. Как не было людей, так и нет.       «–Здесь красиво, да, Чу?»       «–А хочешь я тебя сфоткаю?» – лишь малая часть быстро появляющихся, мелькающих в голове воспоминаний. Его улыбка в тот день. Его желание жить...       Выбежав на открытую поляну Чуя понял что ему предстояло еще какое-то расстояние до нужного места, но такое ощущение что он уже весь парк оббежал. У того самого пригорка парень не рассчитал скорость и изначально, проскользив вниз на ногах, он ближе с подножию зацепился об какую-то корягу и кувыркаясь полетел вниз. Этот пригорок, что самое неприятное, был так называемым «запасным спуском» к тому пруду. И без внимательности с него спускаться было нельзя. Как-никак около десяти метров вниз, по корягам и камням.       Таким образом Накахара долетел до самого низа, где-то у того самого пруда и остановился. Он упал на землю прямо под ноги сидящему на земле Осаму. Без дыхания, без движения он лежал на земле, а шляпа парня через несколько секунд, скатившись с этого пригорка остановилась рядом с ним. Забыв родной язык, понимая кто оказался у его ног, Дазай буквально на карачках, аккуратно подполз к рыжему, взяв его за плечо и повернув к себе лицом. Пальто с его плеч слетело давно. Ни способность, ни тем более тонкая рубашка не спасли от множественных травм. Может, если бы был шанс, то он бы и выжил.       –      Ч-чуя?       В моменте, как будто по щелчку Осаму отрезвел, выбросил горсть таблеток и в приступе доходящей истерики бросился на бездыханное тело парня. Его кровь была повсюду. В том числе, теперь уж, и на его руках. Как в тот день, когда кровь Одасаку была на его руках. Дазай держал Накахару в руках, пытался вызвать скорую, ронял телефон и снова пытался набрать хоть кого-то, но ничего не получалось. Эта... Смерть... Такая нелепая. Будто шутка. Как бы сильно Осаму не кричал самому себе что это всё неправда, а правда-то, на самом деле, у него на руках.       Метаясь по телу парня Дазай заметил как его уже ослабленные пальцы что-то держали. Это было то самое письмо. Накахара шёл сюда вместе с ним. Осаму развернул его и поддавшись собственным словам снова не смог сдержать истерики. А ведь всё это должно было закончиться иначе.       –      Был со мной каждый раз... Спасал меня каждый раз... Каждый раз... Каждый раз... – монотонно бредил парень, прижимая к себе лёгкое тело Накахары и тупо глядя в одну точку.       «Он бежал за шляпой, возвращался и так пронзительно смотрел на Осаму» –Пистолет сжали дрожашие пальцы. – «Его глаза всегда были такими настоящими... Особенно когда он внимательно слушал. В тот день я сказал как люблю его...» – Дуло прижалось к виску.       Осаму зажмурился.       – Я разрушил жизни всех, кто был мне дорог... Я не хочу больше этого. Я люблю тебя, Чу.       Долгий звонкий выстрел поднял в небо десятки птиц. После мир замер, а в этом пруду медленно погружалось на дно письмо, с постепенно размывающимися строчками: О, ты уже у меня дома. Забавно.       На вылетевшем из кармана телефоне светилось то же самое, что когда то, случайным образом связало их жизни.

11:30