Маленькая Папочки.

             Мытье посуды было не долгим, но для девушки секунды начали казаться минутами. Оставить мысли в сторонке не удавалось, они появлялись все больше в голове, разрывая девушку изнутри. Я перегнула палку? Что Папа придумает? Будет ли поблажка? Когда, наконец-то, шум воды утих, и послышался слабый грохот посуды, когда ее ставят в сушилку, девушка напряглась еще больше. Был страх неизвестности, ведь она впервые сделала, точнее, ничего не сделала за день. Может, ничего и не изменится?       Пока девушка сидела в комнате, а тот мыл посуду, план уже созрел в его голове. Поэтому, он сразу знал, что ему понадобится. Взяв с кухни сухой горох, мужчина прошел в комнату, нацелив на себя взгляд девочки. Отойдя в угол помещения, Папочка рассыпал горох в углу, остановив его на месте, дабы он не катался по всему полу. Отшагнув назад, скрестив руки на груди, мужчина слабо кивнул головой в сторону гороха, процедив — 20 минут, не меньше. — смотря, как, вначале девушка не понимает суть данного наказания, но все же встает, становясь, как показал ей Папочка, коленками на горох.       В телефоне появляется отсчет с 20 минут, и положив телефон на подушку, чтобы он тикал, оповещая каждую пройденную минуту, мужчина вышел, занимаясь чем-то вне слуха девушки.       С каждой минутой каждая горошина по-разному давила на коленки, доставляя, пока что, слабоватую боль, которая увеличивалась с каждой секундой. Девушка пыталась отдыхать одной коленкой, опираясь на другую, но тогда чуть не взвизгивала, ощущая всю тяжесть тела, которая впивается в горох. Было сложно оторвать взгляд от телефона, ожидая, пока ее судьба смилится над ней…       Минуты текли долго, особенно тогда, когда их ждешь. Папочка так и не появлялся в проходе комнаты, занимаясь чем-то своим. Неужели горох — это ее полное наказание? Немного не доумевая с этого, когда на экране осталось всего 2 минуты. Боль переросла в большую, но терпимую, и девушка поняла, что чем дольше, тем больше боль. Девочка осталась стоять на горохе и после пиликанья телефона, оповещающего что время окончено. Мысленно, она проклинала мужчину, что так долго возится с чем-то, и не дает ей разрешения встать.       Все же, мужчина зашел в комнату, держа в руках розги, заметив на себе удивленный, но покорный взгляд своей Малышки. Не спеша, Папочка положил свое орудие на прикроватный столик, вновь скрестив руки на груди, рядом с девушкой. — Можешь подниматься. Но, руки, держи по швам.—удовлетворенно улыбнувшись, когда девочка и впрямь отдернула ручки от своих коленочек, бросив на того грустный взгляд. — Ложись на кровать, так, что бы ты касалась коленками пола. — дав новый указ, отойдя от малышки. Такая покорная, вот что нравилось мужчине в данные моменты. Не всегда она будет такой, лишь в первые дни после порки, заживляя свою рану на попе и душе. Довольно быстро девушка приняла нужную позу, успев перехватить с собой мишку, которого вжала в свою грудь. Взяв лапку мишки, мужчина осторожно потянул за нее, дабы не испортить столь важную игрушку. — Давай, твой мишка вернется к тебе, как только ты получишь заслуженное наказание.— как только ручки девушки ослабли, мужчина взял мишку в руку уже за меховое тельце, поставив его рядом с розгами, которые он же взял в руки. Из-за жалости, мужчина выбрал средний прут, чуть ослабив будущую боль девушки, считая, что все же ей надо просто преподать урок. Отложив остальные пруты на место, мужчина положил один на кровать рядом с девушкой, расправляясь с ее одеждой. Расстегнув брюки, мужчина потянул их вниз, оставив на уровне сгиба коленки. Футболку он лишь приподнял, открывая вид на прекрасное богатство. Его богатство.       Вернул в руку прут, замоченный в соленую воду. Конечно, 20ти минут было мало для лучшего эффекта, но мужчина не стал мудрить, сейчас же задумываясь, стоит ли солить их заранее, добавляя страху девочке, если она задумает что-то сделать плохое? Отогнав лишние мысли, что бы не томить с наказанием. — За что ты получаешь наказание? — сделав первый, слабый удар по заднице девушки, оставив лишь мягко красный след, наблюдая, как она первый раз ойкнула и как тянется ручками к месту удара. Перехватив их, мужчина зафиксировал одной рукой у поясницы.— Держи руки тут. —потихоньку отпустив ее руки, так и не заметив сопротивления. — За невыполненные дела? —послышался слабый голос девушки, уже не выражающий никакого дерзкого тона, готовый молить мужчину о пощаде. Страх был, поэтому, казалось, что даже слабый удар был на полной мощи всыпан девушке. Вскоре, шлепки сыпались на попку девушки все быстрее и сильнее, но мужчина не переходил грань среднего удара, не желая рассекать кожу до крови от одного удара. Девушка все больше пищала и дергалась, поэтому, вернув руку на ее руки, и прижав их к пояснице, давя и выгибая, фиксируя одновременно руки и тело на кровати.       Довольно быстро плеснули слезы, а вместо громкий ойканий начались мольбы о прощении. Мужчина же лишь давал той выговориться, вместе с передышкой, вновь продолжая через 30 секунд порку, нанося новый удар.       Закончив порку лишь тогда, когда мужчина насчитал двадцать ударов, он ослабил хватку ее рук, все еще держа, но положив прут на кровать, давая понять, что наказание закончено. — Ты сейчас встаешьти идешь в угол, не касаясь своей попки пока я не дам разрешения. Поняла меня? — все-таки, удовлетворившись в ее понимании, ведь девочка то и дело кивала на все, что он говорит. Услышав глухое «да», он отпустил ее руки, наблюдая, как его маленькая идет к углу, смотря в пол. Хотелось бы ему сейчас, обнять, поцеловать и прижать свою принцессу, говоря как сильно он ее любит, но как сильно она его доводит своим непослушанием. Но, угол тоже наказание, поэтому, мужчина вновь ставит будильник на 15 минут, забирая с собой розги. Выкинув их на кухне, давая себе знать, что в любой момент он сможет снова нарезать, а после дать девушке часик погулять по дому, пока он бы замачивал их, нагоняя страх перед будущим наказанием.               Мужчина вздыхает, вновь смотря в список, а после, собирая со всего дома грязную одежду, этим же смущая девушку, пока он собирал вещи в ее комнате. Положив одежду в стиральную машину, Папочка оставил ее стираться, зачеркивая данный пункт, вместе с мытьем посуды, и выгуливанием собаки.       Пятнадцать минут прошли быстро и мужчина заявился в комнату, принимая девочку в свои объятия, садясь на край кровати, пока та стояла между его ног, и обнимала все крепче, выливая душу со слезами в его белую рубашку. Он был рад таким моментам, когда его девочка уже получила свое смущенние и больше не боялась ему говорить о том, что попа сильно болит, либо о том, что горох был больным. Конечно, мужчина пожалеет ее, еще как пожалеет, ведь наказание прошло, а значит, пару дней в этом доме, будет царить порядок и воспитанность.       Не долго длились слезы в сильных руках Папочки, хотя, след обиды, когда он так нещадно хлестал ее, был, но девушка была благодарна за то, что он выслушивает ее и обнимает. Вскоре, девочке разрешили крем, поэтому, пока ее Папа намазывал ее ранки, с несколькими подтеками крови лекарством, девушка ойкала вновь, когда начинало щипать. После, ее переодели в шорты с футболкой, мягко чмокнув в губки, а после вместе попивая чай за разговором, насчет следующего дня.