Место для шага вперед

      Даня ненавидит, когда в институте проводят какие-то мероприятия, а проводят их, будто назло, часто. То пригласят какую-то важную шишку большого бизнеса, то судью вытащат откуда-то, адвокатов на открытые занятия вообще водят раз в две недели, как минимум, а потом еще концерты, выступления. И постоянно нужно выглядеть, как с иголочки. Костюмы, укладка, тональный крем, чтобы замазать следы бессонной ночи, и последнее желание идти моментально испаряется, будто по щелчку пальцев. Спасибо еще, что в обычные дни не заставляют надевать на шею этот глупый галстук и ходить в неудобных туфлях. Но, с другой стороны, меньшего от элитного дорогущего института и не ожидалось.       Когда Даня выходит с территории учебного заведения, полной грудью вдыхая свежий воздух без ноток чернил и лакированного дерева, Денис уже ждет его у ворот. Вообще не вписывается своим спортивным костюмом в этот пейзаж, и это вызывает у Дани улыбку. Денис коротко обнимает его, хлопая по плечу, как положено, «по-пацански», и тут же идет в противоположную сторону от места, где припаркована Данина машина. — Да давай прогуляемся, а то ты протухнешь скоро, — усмехается Денис в ответ на немного непонимающий взгляд, и Даня моментально на это соглашается. Снимает пиджак и неаккуратно засовывает его в сумку-шоппер с принтом какой-то известной картины, на которой изображена тупо волна — Рассказывай, я же вижу, что пожаловаться на что-то хочешь. — Да, хочу. Денис, я голоден, как сука, а у меня в холодильнике даже мышь вешаться отказалась! — возмущается Даня, раздраженно ослабляя бордовый галстук, и поправляет брелок с морским котиком на ручке шоппера — А еще я устал. — Ну пойдем пожрем, в чем проблема, — пожимает плечами Денис и засовывает руки в карманы спортивных штанов, останавливаясь перед пешеходным переходом — Там кофейня пару месяцев назад открылась, и уже знаменитость.       Даня, согласный сейчас абсолютно на все, лишь кивает, пытаясь разглядеть ту самую кофейню через дорогу, в тот момент, когда его с силой пихают в плечо, выталкивая на проезжую часть. Благо Денис, громко матерясь, успевает схватить Даню за рубашку и дернуть назад, спасая от падения. Сердце пропускает пару ударов, имитируя микроинсульт, и Даня поднимает ошалевший взгляд на то недоразумение, которое сейчас покрывает матом Денис. Обычный молодой парень просто перебегает оживленную дорогу на красный и прямо на глазах у всех едва не попадает под машину, в последний момент успев ускориться, чтобы пронестись вперед и избежать плачевной участи. Он останавливается лишь на секунду, когда вылетает на тротуар, чтобы поднять вверх руку с раскрытой ладонью. Будто извиняется. — Да не ори ты так, Господи, — машет рукой Даня, и Денис, закатывая глаза, замолкает — Куда, блять, можно так спешить? Самоубийца. — Ага, еще тебя чуть с собой на тот свет не прихватил, — бубнит Денис и, когда загорается зеленый, парня уже нет ну абсолютно нигде — В глаза, что ли, ебется?       Даня лишь пожимает плечами и, поправив соскользнувшие с плеча черные лямки сумки, одергивает рубашку. Может, у парня реально со зрением проблемы, но так спешить можно в единичных случаях и только если эти случаи охуеть какие важные. По крайней мере, Даня так думает. Перейдя дорогу, он с психом снимает галстук и пихает его туда же в сумку, после чего с явным наслаждением расстегивает первую пуговицу. — Сколько мало человеку нужно для счастья, — Денис улыбается и вдруг останавливается, кивая куда-то вправо — Нам сюда.       Даня поднимает голову и, увидев на вывеске какие-то завитушки, тут же бросает идею узнать название заведения. У него нет никакого настроения расшифровывать весь этот бред, поэтому он просто заходит за Денисом в помещение, усмехаясь звону колокольчиков над дверью. В кафе действительно оказывается уютно, мебель из светлого дерева, кружевные скатерти, будто ручной работы, и на каждом столике помимо салфеток, солонки и перечницы, стоят маленькие горшочки с маленькими кактусами. На окнах висит тюль, будто его сняли у какой-то бабульки в деревне, а на подоконниках стоят самые разные цветы – от фикусов до герани и фиалок. Теплый неяркий свет сочетается с мягким запахом кофе и выпечки, и Даня даже как-то расслабляется.       Во вторник в три часа дня народу тут не так уж и много, поэтому Денис уводит Даню в самый дальний столик, стоящий в углу между стеной и окном. Ну да, комфорт – превыше всего. Даня быстро садится на местечко у окна и поворачивает голову, осматривая зал. В глаза бросается парень в фартуке, черные волосы, видимо, были окрашены в красный, но сейчас корни уже отрасли довольно прилично, и цвет остался только на кончиках. За кассой стоит довольно милая с виду девушка, длинные рыжие волосы стянуты в высокий хвост резинкой с довольно пышным голубым бантом, а розовые губы растянуты в дружелюбной улыбке. — Что-то мне подсказывает, что официанта должно быть два, — хмурит брови Даня и сразу забывает. Не его это заботы — Так, я нуждаюсь в чем-то сладком. Чтобы аж слиплось все.       Где-то сзади хлопает дверь служебного помещения, но Даня на это внимания как-то не обращает, разглядывая кактус в коричневом глиняном горшочке. Маленький совсем, примерно с ладошку, и на вид довольно мягкий. Кажется, за растениями здесь ухаживают не на отвали. Кто-то выясняет отношения с какой-то тетей Аней и, судя по вопросу «Блокнотик где мой?», второй официант все-таки нашелся и, видимо, опоздав, наконец приступает к работе. — Хочешь купить такой кактус? — как бы между делом спрашивает Денис и касается пальцами иголочек — Поставишь себе на стол и будешь разговаривать, когда сойдешь с ума из-за домашки. — Да, купим, — кивает Даня, подперев щеку ладонью — Нужно будет поискать. — Добрый день, — звучит рядом чуть хриплый голос, будто прокуренный, и чужая рука, почти белая, кладет на стол две папки меню — Меня зовут Сергей, сегодня я ваш официант. Хотите заказать что-то сразу?       Даня, взяв в руки меню, поднимает голову и сразу сталкивается с направленным прямо на него взглядом черных глаз. Круги под глазами оставляют желать лучшего и даже появляется желание сводить парня к врачу, черные волосы чуть растрепались и теперь лезут в глаза, а белый фартук в бледно-розовую клеточку как-то ну совсем не вяжется с черной футболкой и уставшим взглядом. Как не вяжется и сплетенная из силиконовых резиночек фенечка едва ли не всех оттенков голубого. Даня даже не сразу признает в нем того парня, который несколько минут назад едва не вытолкнул его на проезжую часть и сам чуть не покалечился. — Карамельный капучино и пирожное «Картошка», — с максимально серьезным выражением лица отвечает Даня, бегая глазами по меню — И песочное. — Чая зеленого принеси, пожалуйста, — небрежно бросает Денис, не отрывая взгляда от меню — С сахаром. И счет сразу.       Парень, как оказалось, Сергей, лишь кивает и, повторив заказ, уходит к кассе. Даня, чуть нахмурив брови, наблюдает за тем, как Сергей зачитывает девушке заказ и, с широкой улыбкой коротко приобняв за плечи второго официанта, почти что бегом скрывается за дверью служебного помещения. То ли он Даню не узнал, то ли тупой, то ли просто делает вид – вопрос крайне тяжелый, и Даня решает даже не пытаться найти на него ответ. — Даже не извинился, козлина, — бубнит Денис так, будто толкнули его, и раздраженно тычет пальцем в горшочек с кактусом — Че за молодежь пошла, пиздец. — Да угомонись ты уже, Боже мой, — осаждает Даня и устало откидывается на мягкую спинку стула — Он спешил, мог и не запомнить меня. Мы его и не встретим, наверное, никогда больше, а ты зациклился. — Зато твоей гейской жопе он, видимо, понравился, — дразнится Денис и складывает руки на груди — Номерок попроси, может повезет. — Он выглядит так, будто все детство провел в спортивных штанах на корточках, — отмахивается Даня — Даже ты на интеллигента больше похож.       Денис в ответ лишь закатывает глаза и, театрально вздохнув, крайне драматично отворачивается к окну. Даня, смотря на эту картину, невольно дорисовывает у себя в голове дождь и какую-нибудь песню про разбитое сердце на фон, и можно было бы снимать кадр для какой-нибудь мелодрамы. Но женское «Татищев, седьмой столик забери» вырывает обоих из этой почти комичной атмосферы, заставив обернуться. Сергей как раз двигается к ним с подносом в руках, довольно энергично лавируя между другими людьми и посетителями. Он производил впечатление тех безбашенных и энергичных людей, для которых спокойно посидеть лишние десять минут равняется концу света. Такие обычно быстро начинают раздражать. — Пожалуйста, — сосредоточенно кивает Сергей, выставляя на стол две чашки с кофе и чаем, тарелки с пирожными и счет — Приятного аппетита.       Эти слова парень произносит, выставляя на стол маленький горшочек с кактусом на салфеточке, и, ярко улыбнувшись, быстро убегает принимать заказ у соседнего столика в обнимку с подносом. Даня лишь пару раз глупо хлопает ресницами перед тем, как вытащить из-под кактуса салфетку и прочитать неровно написанные буквы. «Извини, что врезался». — Видимо, не такой уж он и суровый, — как-то издевательски усмехается Денис и забирает у Дани из рук салфетку, скользя глазами по записке — Это что, флирт? — Хуйню не неси, — отмахивается Даня и поворачивает голову в сторону кассы, сталкиваясь взглядом с черными глазами — Господи, неужели я поем что-то помимо этой заказной гадости.       Пирожные в итоге превзошли все ожидания, как и кофе, Даня едва не с ума сходил от удовольствия. Возможно, со стороны он, олицетворение счастья, выглядел немного странно, но вот его это ну абсолютно не волновало. Только Денис наблюдал за всем этим с улыбкой, попивая свой чай и периодически косясь на кактус. Деньги за заказ уже были в папке со счетом, включая и Данины чаевые, которые он оставил вроде как за кактус и в знак того, что извинения приняты. Даня еще не один раз за час сталкивался взглядом со слишком уж активным официантом, и каждый раз получал одинаково яркую улыбку. — Извините, — улыбается Даня рыжей девушке за кассой, когда они уже собирались уходить — Можно пару булочек с собой взять? — Да, конечно, — широко улыбается девушка, и Даня усмехается. Тут, кажется, весь персонал отличается энергичностью. Ну, кроме того парня с крашенными волосами — Это наш официант впихнул вам кактус? — Да. А что, он их всем пихает? — кивает Даня, рассматривая витрину — Дайте, пожалуйста, булочку с маком, слойку с ветчиной и сочник с творогом. — Да нет, вы первый, — девушка пожимает плечами и, достав бумажный пакет и салфетки, отходит к полкам позади — Просто спросила. Двести четыре рубля с вас.       Даня лишь кивает и, расплатившись картой, забирает пакет с выпечкой. В это кафе он еще вернется, и явно не один раз. Кофе тут варят просто отменно.

***

      И Даня возвращается на следующий день после учебы, все через ту же дорогу. На этот раз возле пешеходного перехода его никто не сбивает и не сталкивает на проезжую часть, да и он не в этом дурацком костюме. А в голове уже предвкушение этого волшебного кофе, будто глоток воды в пустыне, и уголки губ как-то сами по себе чуть приподнимаются в незаметной улыбке. — Не, Никит, в пизду, буду искать, — слышится смутно знакомый голос, когда Даня уже подходит к кафе — Да я заебался уже выслушивать от него это все, серьезно. Каждый вечер все одинаково, хоть бы обозвал меня как-то разнообразней. А то все «Бездельник, дурак».       Даня чужие разговоры подслушивать не привык, но вчерашний официант сам попадается ему на глаза и хмурит брови, будто пытаясь вспомнить, где уже видел эти светлые волосы. Бледные, видимо, от природы пальцы держат возле губ еще не подкуренную сигарету, и Даня подходит первый, жестом спрашивая парня организовать одну сигаретку и ему. Тот без вопросов отдает свою и, ногой катая по асфальту старый скейтборд, побитый жизнью, достает из кармана явно новую пачку. — Ладно, Никит, я перезвоню, — бросает Сергей и сбрасывает вызов, убирая старый сенсорный телефон в карман — Зажигалка нужна? — Нет, спасибо, — машет головой Даня и достает из кармана красную зажигалку — Кстати, спасибо за кактус. Он стоит у меня на столе. — Я просто заглаживал вину, — пожимает плечами Сережа, не отрывая глаз от скейта — А тебе спасибо за чаевые. Тебя как зовут? — Даня, — парень вытягивает ладонь для рукопожатия, и Сережа на него с радостью отвечает. Кожа у него оказывается холодной и довольно тонкой даже на ощупь, пусть пальцы и кажутся грубоватыми — На работу, да? — Нет, у меня выходной сегодня, просто подменял друга. А ты перекусить?       Даня кивает, и на этом диалог заходит в тупик. Молчание просто катастрофически близко к неловкому, и в голове сразу начинает крутиться куча бесполезных мыслей о том, как продолжить разговор и нужно ли его вообще продолжать. Сережа делает затяжку за затяжкой и все никак не может прекратить катать ногой скейтборд, а Даня просто стоит и смотрит куда-то вперед. Курит медленно, как и всегда, поэтому, когда Сережа уже выбрасывает окурок в стоящую рядом урну, Даня докуривает только до половины. Но Сережа не уходит, лишь засовывает руки в карманы и позволяет новому знакомому изучать себя взглядом.       А изучать оказывается почти нечего. Волосы снова чуть растрепаны, к фенечке на запястья добавилось пара обычных резинок для волос, используемых в качестве браслетов, и свежая ссадина на локте. В остальном все по старому – мешки под глазами, черная футболку и такие же черные джинсы, немножко потертые в области колен. От Дани он по всем фронтам отличается, по крайней мере, по внешности уж точно, но Даня трезво оценивает его, как симпатичного парня, почти красивого даже. А черные глаза на солнце кажутся будто другими. Зрачков все еще не видно, но оттенок становится очень теплым, даже кажется, будто его глаза светятся откуда-то изнутри. — Ты тут живешь рядом? — спрашивает Сережа, чтобы заполнить тишину, пока Даня докуривает — Уже месяц работаю, а тебя еще не видел. — Я и не заходил, — пожимает плечами Даня, прикидывая, сколько примерно затяжек еще осталось — Учусь в институте через дорогу. А ты? — В инженерном, — Сережа наконец-то отводит взгляд от скейта и, подняв голову, смотрит куда-то вверх, на облака — Живу в общаге, минут двадцать на метро и примерно десять пешком. Я сам с Урала. — Далеко тебя занесло, — тянет Даня и делает последнюю затяжку, щелчком отправляя окурок в полет — Ну, пойду я, наверное. — Да, хорошо, — спешно кивает Сережа и прекращает катать скейт по асфальту, все-таки посмотрев Дане в глаза, наконец улыбается — У меня смена послезавтра, заходи.       Даня улыбается в ответ и кивает, давая молчаливое обещание зайти. И Сережа выдыхает как-то облегченно, после чего достает еще одну сигарету и, подкурив, встает на скейт. От асфальта отталкивается уверенно, но едет осторожно, посматривая вниз, и Даня еще какое-то время провожает его взглядом. Курит этот Сережа, как паровоз, и явно о своем здоровье переживает не сильно, но человек он, кажется, хороший. И Даня с чистой совестью разворачивается и идет к машине, снова переходя через дорогу, просто забыв, что хотел перекусить.

***

      Обещание Даня честно сдерживает, сам не зная, для чего вообще. Ну, пригласили, вроде как, а Даня согласился, поэтому просто взять и не прийти было бы ну абсолютно не красиво. Да и отказаться от такого кофе – почти грех, поэтому Даня сам тащит туда Дениса, терпеливо игнорируя всякие подколы и комментарии. Потому что никакой Сергей тут однозначно не при чем, Даня-то и говорил с ним всего два раза, о каком «понравился» вообще может идти речь? — Моя, как ты выразился уже в четвертый раз, «гейская жопа» считает его просто симпатичным и, вроде как, приятным, — все-таки не выдерживает Даня и замирает, схватившись за ручку двери кофейни — И это еще ничего не значит. И только попробуй поставить меня в неудобное положение, Романов, и я запру тебя на трое суток в одном помещении со своим отцом.       Денис обиженно бубнит что-то про Данину жестокость, злость и прочие грехи, но Даня его не слушает. Просто входит в заведение и, снова обратив внимание на колокольчики над дверью, высматривает свободный столик. К счастью, тот, за которым они сидели в первый раз, вновь оказывается пуст, Сережа как раз убирает с него пустую посуду на поднос, ногой притоптывая в такт спокойной музыке, тихо льющейся из динамиков под потолком. Джинсы сменились на свободные брюки коричневого цвета, а футболка сменила свой цвет на бежевый. Фартук в розовую клеточку смотрелся с этим набором одежды более гармонично. Униформа, скорее всего, потому что девушка с подносом, то и дело откидывающая с плеч высветленные до белого волосы, была одета точно так же, но футболка была заправлена.       Сережа, окинув стол придирчивым взглядом, поднимает голову, и Даня натыкается прямо на его взгляд. Улыбается, кивая издалека, и Сережа улыбается в ответ, жестом указывая на столик. Уходит довольно поспешно, успевая параллельно отвечать на вопросы других посетителей и переговариваться с коллегой. Как только его на все это хватает? — Видимо, он настолько симпатичный, что ты забыл, как ходить, — усмехается Денис, и Даня, пихая его локтем в ребро, уверенно идет к столику — Ебать важный, вы посмотрите на него. — Завались, пожалуйста, — с видом выходца из высшего общество просит Даня и садится за стол, выпрямляя спину и закидывая ногу на ногу — И будьте добры, сударь, не растрачивать мои нервные клетки, иначе я ебану об вас стоящий рядом со мной фикус. — Фикус не надо, это мой друг, — Даня вздрагивает, услышав рядом Сережин голос, и Денис из последних сил сдерживает смех. Да, Даня сам себя поставил в неловкое положение — Всеволод его зовут. Заказ сделаете сразу?       Даня лишь глупо смотрит на небольшой фикус, хмуря тонкие брови, пока Денис снова заказывает себе чай и рулетик с ветчиной, и мысленно прокручивает в голове странное имя. Этот Сережа, оказывается, еще и с юмором, что только улучшает первое впечатление. Даня резко оборачивается, когда Денис пихает его по ноге под столом, и переводит взгляд на терпеливо ожидающего Сережу. Стоит себе, вертя в руках шариковую ручку, улыбается, и Даня лишь поджимает губы. Пора взять себя в руки. — Карамельный капучино и что-нибудь с вареной сгущенкой, если есть, — бубнит Даня, с наигранным интересом рассматривая скатерть — Спасибо. — Вместо «спасибо» назови кактус в мою честь, — посмеивается Сережа и уходит к кассе. — Ты назовешь кактус Сережей? — спрашивает Денис с таким лицом, будто соберется пытать Даню, если тот откажется отвечать — Скажи честно, назовешь? — Уже назвал, вообще-то, — Даня лишь пожимает плечами, мол, а что такого, и вновь смотрит на фикус — Откуда он вообще это имя взял? Всеволод.       Почти два часа пустых разговоров с Денисом пролетели как-то уж слишком незаметно, людей уже почти не было, да и те, кто остались, уже расходились. Сережа, провожая гостей, убирал столы, пока вторая девушка стирала с них крошки и прочий мусор, и до Дани даже не сразу дошло, что солнце почти село, а кафе готовят к закрытию. Схватив папку со счетом, которую Сережа принес еще сорок минут назад, Даня быстро засунул туда пару купюр, не забыв про чаевые, и так же быстро вышел из-за стола, едва не забыв про сумку. — Парни, — окликнул Сережа, когда Даня уже начал двигаться к выходу — Подождете пятнадцать минут? Сейчас с уборкой только закончу и лечу. — Ты можешь идти, мы с Анной Петровной справимся, — кивает девушка, стягивая белые волосы в небрежный низкий хвост — Не забудь вещи. — Вероника, я передам Никите, что ты лучшая девушка в мире, — улыбается Сережа и, на ходу развязывая довольно ровный и красивый бантик на фартуке, быстрым шагом направляется в служебное помещение — Минута, мужики.       Даня лишь хмурится в ответ на это «мужики» и на неожиданную веру в себя. Позавчера Сережа стоял, не поднимая головы, и просто не знал, что сказать, а сегодня уже «парни, мужики», и говорит таким тоном, будто они знакомы уже полвека. Даня не то чтобы против, просто такая резкая перемена оказывается немного неожиданной, пусть и довольно приятной. Но они с Денисом, выйдя на улицу, все-таки останавливаются и послушно ждут своего, по всей видимости, нового знакомого. К слову, долго ждать не приходится, Денис даже не успевает выдать ни одной шутки, когда Сережа, на ходу прощаясь со всеми, выскакивает из помещения. В руках снова тот скейт с небольшой трещинкой, которую Даня заметил лишь каким-то чудом, а между зубов уже зажата сигарета.       — Вы не спешите? — вдруг хмурится Сережа и достает из кармана зажигалку — А то вдруг у вас дела, а тут я. — Нет, мы не против прогуляться, — кивает Даня и выразительно смотрит на Дениса, уже готового то ли возмутиться, то ли вскрикнуть от удивления — А ты в общагу успеешь? Время уже половина десятого.       Сережа едва не давится табачным дымом и достает телефон. Его глаза расширяются в легкой панике, и пару секунд он просто пялится на время, а потом как-то резко успокаивается и убирает телефон обратно. Даня почти видит, как крутятся шестеренки в его голове, принимая решение. И медленная, но глубокая затяжка становится ответом, означающим, что Сереже глубоко плевать. — Уже опоздал, — пожимает он плечами и раздраженно опускает взгляд на бежевую футболку — Общага в половину десятого закрывается. Раньше в десять, а потом почему-то на полчаса сократили. — И че, до утра шляться будешь? — справедливо интересуется Денис, и Даня задумывается, очень ли странно приглашать почти не знакомого человека к себе на ночь из желания просто помочь — Или ты спишь с консьержкой? — У нас консьерж, и он слишком старый, чтобы с ним спать, — небрежно бросает Сережа, и приходит очередь Дани давиться воздухом — Через окно залезу, все равно на первом этаже живу. Так вы не против прогуляться, или по домам? — Погуляем где-нибудь поблизости, а потом довезем тебя, — сипит Даня и прочищает горло — У меня тут машина рядом.       Сережа, делая очередную затяжку, приподнимает брови в легком удивлении и смотрит на Даню как-то уж слишком внимательно, даже неуютно становится. Денис, кажется, не слабо так веселится с Даниного выражения лица. А Даня искренне не понимает, что именно вызвало такую реакцию — предложение подвезти или согласие на прогулку. Но этот взгляд из внимательного со временем превращается в какой-то слегка удивленный и даже веселый. А Данин, непонимающий и вопрошающий – в резкий и вызывающий. — Прости, — усмехается Сережа, приподнимая одну руку с сигаретой, потому что второй все еще держит скейт — Не смотри так. Я думал, что у тебя нет прав. Вернее, я думал, что тебе нет восемнадцати. А тебе сколько, кстати? — Восемнадцать в марте исполнилось, — бросает Даня наиграно небрежно и пихает в плечо веселящегося Дениса — Ты тоже больше на шестнадцатилетку похож. — Спасибо, обычно мой возраст немного завышают, — Сережа улыбается и, перехватив скейт чуть удобнее, делает затяжку — В конце июня будет девятнадцать.       Даня кивает и первый начинает движение в сторону пешеходного перехода. Потому что скейт, который Сережа раз за разом перехватывает и поправляет, немного раздражает, да и наверняка это не очень удобно. Никто, как бы, и не против, Сережа с Денисом просто идут за ним и молчат. И это молчание опять похоже на неловкое. В голове прямо с бешеной скоростью проносятся мысли о том, как можно развить и поддержать диалог, но ничего, кроме глупого «расскажи о себе» придумать не получается. Сережа тихо присвистывает, когда Даня нажимает на брелок от машины и, открыв заднюю дверь, ставит скейт на пол рядом с сиденьями. — Цвет красивый, — улыбается Сережа и проводит пальцами по крыше — Да и вообще машина хорошая, дорогая, как три моих почки. — Можешь считать, что досталась в наследство от брата, — пожимает плечами Даня и вновь нажимает на брелок, блокируя двери — Одного из старших. — Многодетные? — интересуется Сережа, и Денис усмехается — Я не сказал ничего охуеть смешного. — Два старших брата и два младших, — пожимает плечами Даня — Сестра еще старшая вроде, но я ее не видел хер знает с какого возраста, поэтому ее особо не считаю. — Нет, спасибо, мне одной младшей хватило с головой, — Сережа удивленно поднимает брови и, махнув рукой, движется куда-то во дворы — Пойдемте посидим пару минут, у меня сейчас ноги нахуй отвалятся.       Денис в ответ лишь пожимает плечами и идет за новым знакомым, а Дане особо и ничего не остается больше, кроме как идти за ними в какой-то двор, в котором не был никогда. Даже учитывая то, что институт находится совсем близко, две минуты ходьбы. Сережа идет впереди довольно быстро, каждый раз оборачиваясь и, понимая, что уходит слишком далеко, замедляет шаг. Даня даже находит это немного милым, Сережа, все-таки, мог просто убежать вперед и все, из их с Денисом поля зрения он бы все равно не ушел, потому что уходить некуда, а его скейтборд все еще у Дани в машине.       А Сережа почему-то с каждой секундой все меньше и меньше похож на парня, который все детство провел с заточкой в кармане. Ну не может человек, который уже достал из-под лавки кошку и держит ее на руках, будто ребенка, быть грубым и жестоким. Даня смотрит на все это и просто вспоминает свою кошку, которая к нему на руки не залезет никогда. — Он гей, — шепчет Денис Дане на ухо, когда они только-только приближаются к лавочке — Я тебе отвечаю, Данек. Я уже заебался слушать твое пьяное нытье по поводу отсутствия отношений. — Господи, заткнись и никогда в жизни не вспоминай, ясно? — отмахивается Даня, вспоминая все те разы, когда он сокрушался по поводу отсутствия хорошего парня под боком. Девушки, на крайний случай — Даже если звезды на небе встанут в слово «хуй», и он окажется геем, это не значит, что я сразу повисну у него на шее. — Ну и ладно, — пожимает плечами Денис — Все равно он мне не нравится.       Даня лишь закатывает глаза и садится на лавочку рядом, улыбаясь в ответ кошке, шумно мурчащей у Сережи на руках. Денис усаживается на деревянную спинку, ставя ноги на саму лавочку, и Даня почти физически чувствует на затылке его ехидный взгляд. Денис сам по себе очень любил сводить людей и каким-то шестым чувством понимал, какая пара из этого выйдет. Своей сестре, Софье, он нашел парня за пару недель, и они уже почти три года счастливы друг с другом и, вроде как, начинают задумываться о свадьбе. Если Денис хочет свести кого-то, он сделает это за месяц, максимум два. Даня об этом частенько забывает, а, когда вспоминает, становится поздно – либо он с этим человеком уже в отношениях, либо Денис передумывает и делает все, чтобы свести общение подопытных к минимуму. Как Денис все это делает – остается сплошной загадкой, и Даню пугает то, как задумчиво он порой смотрит на Сережу. — Я люблю кошек, — вдруг выдает Сережа, задумчиво почесывая развалившееся на его руке животное где-то под мордочкой — Вообще всех люблю, а завести кого-то нет возможности. — У меня есть кошка, — Даня тоже тянет руку к этому пушистому комочку и осторожно тычет пальцем в мокрый нос — Дурная немного, но ласковая. Помрет скоро, наверное. — Когда-нибудь ты перестанешь так спокойно говорить о чьей-то смерти, — кривит брови Денис и опирается локтями о колени

***

      С того момента прошло примерно пару месяцев, и Сережа за это время как-то неожиданно влился в их с Денисом душевную компанию. Даня ходил в кафе по графику два через два, на Сережины смены, порой даже ничего не заказывал. Просто смотрел, как парень бегает от столика к столику, перебрасываясь какими-то односложными фразами. Когда посетителей было мало, Сережа позволял себе посидеть с Даней за столиком и пожаловаться на какого-нибудь гостя. А жаловаться было на кого – то вечно недовольная абсолютно всем женщина, то слишком наглый мужик, ведущий себя, как последняя свинья. Вообще, историй, связанных с работой, Сережа рассказывал много, и Даня слушал их с удовольствием, весело улыбаясь.       И спустя эти пару месяцев Даня, вновь дожидаясь конца Сережиной смены с уже третьей чашкой кофе, начал признавать, что с Сережей не просто забавно, весело и не скучно. С Сережей уютно даже тогда, когда он, уставший после особо сложного дня, просто молчит, лишь изредка оповещая о том, как сложно порой совмещать работу и учебу. С ним спокойно, даже когда он просто курит и, издеваясь, выдыхает дым прямо в лицо. Сережа оказался действительно активным, порой даже слишком, и огромным любителем делать глупости. Но друг из него вышел хороший, умеющий выслушать, поддержать или, наоборот, дать побыть одному. Сережа чувствовал эту грань, когда ему лучше уйти, а когда остаться, и всегда делал все подозрительно правильно. Этим он почему-то и напоминал Дениса с его предсказаниями по поводу отношений.       К слову, в какой-то момент Денис прекратил каждый день напоминать Дане, что по его подсчетам Сережа гей и «Данек, да вы прям созданы друг для друга, вы даже почти одного возраста!». Просто взгляды стали чуть дольше и задумчивее, но Даня уже научился не обращать на них внимание. — Привет, — улыбается Сережа, выбегая из кафе вместе с рыжей девушкой-бариста, что стоит за кассой — Пока, теть Ань. — Пока, Сереж, — улыбается девушка и кивает Дане — Будьте осторожнее. — Ага, — кивает Сережа, уже уводя Даню в сторону одной крупной, но полупустой парковки — Я скейт изолентой склеил, весь перерыв на это убил, нужно опробовать. — Уверен, что не ебнешься? — спрашивает Даня, с сомнением смотря на синюю полоску изоленты на скейте — Я тебя потом не соберу.       Сережа лишь машет рукой и подкуривает очередную сигарету, а взгляд такой спокойный, будто он уверен в сомнительной затее полностью. Даня его останавливать или предупреждать не собирается, просто потому, что это абсолютно бесполезное занятие. Поэтому он ничего и не говорит, когда Сережа, дойдя до парковки, ставит скейтборд на асфальт и уезжает куда-то вперед. Едет сначала медленно, а потом аккуратно ускоряется, будто на пробу. Начинает вилять по дороге какой-то странной змейкой, а Даня просто идет далеко позади и смотрит.       Сережа выглядит свободным, ему только крыльев не хватает для полноты картины. Встречный ветер путается в черных волосах, и Даня из-за расстояния не видит, как поблескивают в них отражающиеся от окон дома оранжевые закатные лучи. Бежевая футболка, которую так не любит Сережа, чуть разлетается от того же ветра, очерчивая стройную, даже худую фигуру, а теплый солнечный свет очень красиво падает на бледную кожу. Дане бы хотелось посмотреть в черные глаза при таком освещении.       И Сережа, будто бы слыша Данины мысли, разворачивается и спешит обратно. Тонкие запястья выглядят очень правильно с этими резинками и голубой фенечкой, происхождение которой до сих пор не известно, да и не важно особо. Сережа тормозит прямо возле Дани, и одним взглядом усмехается, «я же говорил». А глаза светлые и совсем теплые, Даня смотрит в них без стеснения и даже, кажется, замечает очертания чуть расширенных зрачков. А у Сережи улыбка как-то медленно сползает с губ, он бегает по Даниному лицу почти смущенным взглядом, а потом чуть приподнимает нижние веки, придавая лицу более хитрое выражение. — Попробуй ты теперь, — кивает Сережа на доску, и Даня переводит на нее вопросительный взгляд — Умеешь? — Вообще-то, нет, — Даня этого скрывать не собирается, как и не собирается вставать на все еще сомнительную конструкцию — Не умею и не поеду. — Да брось, это не сложно. Тем более, я буду ловить, — Даня сдается, поразительно быстро принимает поражение и, вспоминая, как делал это Сережа, ставит левую ногу чуть вперед — Вот, а говорил, что не умеешь. Теперь правой ногой отталкивайся. Не бойся.       Даня не боится, скорее уж немного нервничает. И он начинает нервничать лишь сильнее, когда холодные пальцы крепко сжимают его ладонь. Сережа кивает, мол, пробуй, и Даня, поджав губы, аккуратно отталкивается ногой от асфальта и ставит ее позади левой. Его немного клонит в сторону, но Сережа держит крепко и чуть ускоряет шаг, что заставляет Даню оттолкнуться еще пару раз. Он, вообще-то, стоит довольно твердо и уверенно, все-таки это не настолько тяжело, но Сережины пальцы сжимает в ответ лишь крепче, точно зная, что его не отпустят, пока он сам не попросит. — Чтобы поворачивать, просто переноси вес в нужную сторону, — инструктирует Сережа и мягко отпускает Данину ладонь — Давай, попробуй сам.       Даня послушно пробует, пару раз отталкивается чуть сильнее, разгоняясь, и смотрит четко вниз, внимательно следя за дорогой. Пытается уйти чуть в сторону, следуя Сережиному совету, чтобы объехать небольшую трещину на асфальте, и широко улыбается, когда это выходит без труда. То ли у него талант, то ли кататься на скейтборде действительно так легко, но в какой-то момент Даня начинает чувствовать, что умеет абсолютно все. Он спрыгивает со скейта, чтобы развернуться и поехать обратно, но на этот раз толкается сразу трижды, довольно сильно разгоняясь. Ему нравится, как ветер бьет по глазам и как посылает мурашки по всему телу, нравится это чувство полета и свободы. Теперь он понимает, почему Сережа так таскается с этой потертой доской, трещину на которой пришлось заматывать изолентой. — Не разгоняйся так сильно, — кричит Сережа, когда Даня только начинает подъезжать к нему, и вытягивает ладонь вперед — Молодец.       Даня гордо улыбается и, проезжая мимо, бьет Сережу по ладони, давая «пять». Он гордится собой, действительно гордится, потому что освоение чего-то нового никогда не давалось ему настолько быстро. А тут все вышло с первого раза, еще и под такую искреннюю похвалу. Даня спрыгивает со скейта, по инерции пробежав пару шагов, и ловит доску, спасая от путешествия под стоящую рядом машину. Сережа уже идет к нему, курит очередную сигарету и улыбается, будто гордый папаша. — Даже я дольше пытался на него встать, — чуть усмехается Сережа, забирая скейтборд обратно — Один раз ебнулся, так у меня три шрама осталось. И еще об асфальт два ногтя сорвал. — Ну охуеть, теперь я буду думать только об этом, если буду кататься, — смеется Даня и тыльной стороной ладони касается костяшек Сережиных пальцев — У тебя всегда такие холодные руки? — Да, болезнь какая-то, — Сережа небрежно пожимает плечами и делает затяжку, смотря на Данины пальцы, мягко касающиеся его — С детства. Ничего страшного, она даже в лечении не нуждается. — Или тебе просто нужно поменьше курить.       Сережа усмехается, и по этой усмешке легко понять, что слышит он подобное не впервые, и уговорить его бросить – гиблое дело. По крайней мере, до тех пор, пока он либо не захочет сам, либо не начнет выплевывать свои легкие. Даня в ответ на это лишь осуждающе машет головой, но замолкает, потому что это ну абсолютно не его дело. Все-таки, Сережа ему никто. Они и дружат-то всего пару месяцев, пусть за этот промежуток времени и сблизились довольно неплохо. У него над Сережей власти нет и, кажется, нет ни у кого, и именно это в нем и притягивает. Сам Даня, пусть за ним никто и не присматривает, этой свободой обделен не только из-за собственных тараканов, но и из-за отца, ожидания которого не просто нужно, но еще и хочется оправдывать. Данины братья об этом как-то не заботятся, особенно старшие – живут в свое удовольствие, оправдав и не оправдав все, что только можно было. Даня же хочет, в первую очередь, самому быть довольным собой. — Пошли, наверное, на площадку, — предлагает Сережа и, не дожидаясь прямого согласия, уходит в сторону детской площадки — Завтра зайдешь? — Конечно, — без раздумий отвечает Даня, ровняясь с Сережей, и идет за ним к качелям — Ради «Картошки» я и хожу туда два через два. — Только ради «Картошки»? — наиграно оскорбленно вздыхает Сережа и тушит бычок прямо пальцем, щелчком отправляя его куда-то в неизвестность — Ясно с тобой все. Братву обычно на сиськи меняют, а ты на пирожные.       Даня тихо смеется себе под нос, чуть раскачиваясь на качелях, пока Сережа просто сидит, оперевшись локтями о колени и сцепив пальцы в замок. Ногами опять катает скейт из стороны в сторону и спокойным взглядом следит за собственными движениями. Кончики губ иногда то приподнимаются в улыбке или усмешке, то опускаются, реагируя на какие-то мысли, и вечно беспокойные бледные пальцы начинают крутить синюю фенечку на запястье. — Сестра сплела, когда в прошлый раз приезжала, — улыбается Сережа, и Даня весь превращается в слух, прекратив раскачиваться. О своей семье он как-то не говорил никогда, да и Даня не спрашивал — Она пятый класс пару дней назад закончила. Своими разговорами может мертвого второй раз убить. — Ты скучаешь по ней? — осторожно спрашивает Даня, чуть наклоняясь вперед — Ты явно сильно ее любишь. — Да, сильно, — с какой-то доброй грустью отвечает Сережа и смотрит куда-то перед собой немного задумчиво — Сколько раз она меня от бати прикрывала, когда я еще в школе учился и от меня табаком за километр пасло. Умная не по годам, физику в пятом классе лучше меня знает. — У меня с братьями не так все радужно, мы все детство спорили и дрались, кого из нас отец больше любит, — усмехается Даня, вспоминая, как они порвали две подушки в драке, а потом собирали перья обратно и пытались зашить порванные наволочки — Один из старших почти всю жизнь с папиной бывшей женой прожил. Очень хорошая женщина, сплетница, они с отцом лучшими друзьями остались.       Сережа поворачивает голову, и Даня улыбается ему, чуть поджав губы. Сережа для Дани все еще симпатичный. Даня для Сережи откровенно красивый, сидит прямо напротив, в голубых глазах отражаются последние тусклые лучи, и Сереже хочется смотреть в них дольше. Даня Сереже нравится больше, чем просто как друг, и он признается себе в этом буквально сейчас. Сережа не имеет свойства влюбляться в кого попало, он за все девятнадцать лет жизни влюбился лишь единожды, а потом все обходилось парочкой легких симпатий и беспорядочными половыми актами, в основном по пьяни. Но, если он все-таки влюбляется, то крепко и надолго, и пресловутых двух месяцев ему для этого достаточно, тем более, если общаешься с человеком настолько часто. — Твой отец знает, что ты гей? — Даня говорит тихо, как и положено обсуждать серьезные и душевные темы, и Сережа неопределенно машет головой — Ты, кажется, даже не собираешься ему рассказывать. — Не собираюсь, — подтверждает Сережа, все еще не понимая, откуда об этом узнал Даня — Он очень консервативный. Боюсь, что если он узнает, то в паспорте на страничке «Дети» вырежет ножницами мое имя. Лучший друг семьи знает, я ему вообще все рассказываю. — Я отцу тоже о своей бисексуальности еще не говорил, — Даня небрежно пожимает плечами, но за Сережиной реакцией следит внимательно, потому что все это время не сказал ни слова о своей ориентации — Хотя ему будет плевать, он от бывшей жены к парню ушел, когда я совсем мелким был, только-только в садик ходить начал. Я привык считать, что у меня два отца, и я их обоих люблю. Денис, кстати, мой сводный брат. Ну, что-то вроде того.       Сережа лишь присвистывает в ответ на историю, достойную стать сюжетом для какого-нибудь сериала на Домашнем, но во взгляде ни жалости, ни осуждения, ни усмешки. Лишь бесстыдно голый интерес, не прикрытый даже жидкими ресницами. И Дане в появившейся атмосфере слепой искренности почему-то хочется говорить больше, рассказать о себе все, поделиться всеми переживаниями и эмоциями, рассказать обо всех мечтах и мыслях. Сейчас это кажется самой легкой и необходимой вещью в жизни, и Сережа, будто читая мысли, еле заметно кивает. Он готов слушать, и даже больше, он хочет слушать все эти Данины рассказы, открывать его для себя с новых сторон. — Поехали, отвезу тебя, — вздыхает Даня и поднимается на ноги, сводя лопатки, чтобы услышать хруст позвонков — Ты выглядишь уставшим. Да и нам обоим на пары завтра.       Сережа лишь кивает и, когда встает на ноги, та искренняя и личная атмосфера рушится с тихим треском, но оставляет за собой фундамент. И Даня знает, что подобный разговор состоится еще не раз.

***

— Никит, — глубокомысленно начинает Сережа, стоя под окном собственной комнаты в общежитие, и делает глубокую затяжку — Я гей. — Я знаю, — сонно отвечает Никита, находясь в комнате, и чуть толкает скрипучее окно, чтобы оно не закрылось от ветра — Ты мне об этом года два-три назад рассказал. — Нет, подожди, ты не понял, — отмахивается Сережа и спиной облокачивается на стену здания — Я очень сильно гей. А он пару дней назад назвал одного ублюдка из кафе жирной нищебродской свиньей за то, что тот нагрубил Веронике. — Ты про того блондина, который ходит в кафе, как на работу? — усмехается Никита — Даня, вроде.       Сережа кивает и прикрывает глаза, чувствуя Никитины пальцы у себя в волосах. Тактильность Никиты порой просто убивала, он постоянно лез обниматься, обожал путаться пальцами в Сережиных волосах. А когда Сережа после почти бессонной ночи в компании с конспектами приходил после работы, перед этим еще и отсидев три пары в институте, он просто потирал пальцами виски и затылок, каким-то волшебным образом облегчая головную боль. А Сережа и не был против, наоборот, в моменты особо плохого настроения сам брал Никиту за руку и укладывал ее себе на макушку.       С Никитой они знакомы с самого детства, учились в одной школе и жили в одном дворе. Отец у него так себе, за ребенком толком не присматривал, поэтому мальчик частенько оставался у Сережи на ночь или на неделю. Руслану, на самом деле, совсем на сына плевать не было, Сережа до сих помнит, как он скандалил с учительницей из-за того, что она наорала на Никиту и едва не довела его до слез в четвертом классе. А когда Никита в пятнадцать ушел из дома в два часа дня и не возвращался до самой ночи, Руслан искал его по всем дворам и еще долго отчитывал сына за то, что тот заставил его беспокоиться. — Ты же знаешь, что я в любом случае тебя поддержку, — улыбается Никита и сильнее высовывается из окна, почесывая Сережин затылок короткими ногтями — Но все равно, будь осторожен. — Буду, Никитка, обещаю, — Сережа, выкинув окурок, оборачивается и мягко щелкает Никиту по носу, каждый раз веселясь с того, как тот дергает головой, непонимающе сводя глаза к переносице — Так, руку дай, а то я опять ебнусь, как в прошлый раз.

***

— Ты чего тут? — улыбается Никита, заглядывая в комнату для персонала, в которой удобно разлегся Сережа на небольшом диванчике, закрыв лицо сгибом локтя — Спишь? — Да хуй там, — бубнит Сережа, не открывая глаз — У меня голова болит, хуй я усну сейчас. А мне к трем на пары, я только в начале седьмого закончу. И опять ебаться с конспектами. — А если я скажу, что у Анны Петровны есть «Цитрамон», а в зале сидит твой друг, ты взбодришься? — Никита усмехается, когда Сережа приподнимается на локтях, хмуря брови, и показывает пальцем себе за спину — Я позову его сюда и пойду подготовлю столы, все равно в кафе кроме нас никого.       Сережа все-таки садится на небольшом диванчике, и до него не сразу доходит, что Даня просто взял и приперся сюда в восемь утра. Но Даня действительно заходит в комнату, держа в руках таблетку обезболивающего и начатую бутылку с водой. Улыбается, скользя по Сереже оценивающим взглядом, и лишь немного качает головой. А Сережа смотрит на него, понимая, что Дани не должно здесь быть, не сейчас, не с самого утра. Да и сам Татищев не должен сидеть, сжимая переданную ему таблетку в кулаке, и глупо хлопать ресницами. — Не ожидал тебя тут увидеть с утра пораньше, — Сережа все-таки успокаивается и, положив таблетку на язык, запивает ее несколькими крупными глотками воды — Не спится, что ли? — Нет, просто я в самый последний момент узнал, что у нас отменили первую пару, — Даня пожимает плечами и усаживается на диванчик рядом с Сережей — Я тоже думал, что ты сейчас на парах, поэтому зашел чисто кофе попить и переждать. А ты тут, оказывается, страдаешь.       Сережа только фыркает в ответ и, сползая чуть ниже, ложится затылком на мягкую спинку, тяжело выдыхая в потолок. Пульсирующая боль будто изнутри била по вискам, пока перед глазами с огромной скоростью взрывались ярко-белые вспышки. Может, это и от недосыпа, а может уже давно пора взять выходной и просто отдохнуть, но выходные для Сережи сейчас – несбыточная мечта. А потребностей слишком много – проезд, еда, вода, новый скейт и поиск квартиры, хотя бы однокомнатной где-то в области, потому что со дня на день из общежития его просто выпрут за постоянные приходы после закрытия и курение везде, где только можно и нельзя. Поэтому на отпуск он сможет рассчитывать только тогда, когда подыщет относительно нормальный вариант проживания. — Выглядишь действительно не очень, — скептически тянет Даня, и Сережа саркастично усмехается, тут же получая хлопок по колену — Ебать смешно, сижу тут, шутки шучу. — Дорогой мой, ты видел мои круги под глазами? Я всегда не очень выгляжу, — Сережа пожимает плечами и, повернув голову, приоткрывает один глаз — Как там Серега-младший? — Стоит у меня на столе, составляет мне компанию, общаемся время от времени, — отчитывается Даня с улыбкой, и Сережа удовлетворенно кивает — В общем, воспитание проходит с блистательным успехом.       Сережа поднимает вверх большой палец, а потом закрывает глаза холодной ладонью, и это, вроде как, немного помогает. В любом случае, пульсация в висках уже не ощущается, будто отбойный молоток, и боль из-за этого словно чуть притупляется. Он сидит так пару минут, слыша Данино дыхание и чувствуя, как их колени иногда совсем невесомо соприкасаются. И, ощущая, как Даня касается костяшками пальцев его щеки, пытаясь, наверное, проверить температуру, становится полностью уверен, что влюбился. Хотя не влюбился, нет, Даня просто ему нравится, симпатизирует и прочее, но Сережа ведь его не любит, пока еще не настолько сильно, чтобы начинать разбрасываться такими громкими словами. — Дань, — тянет Сережа, лишь бы Даня убрал руку и не заставлял сомневаться еще сильнее, а сам укладывает голову ему на плечо, смотря снизу-вверх — Ты же мне доверяешь? — Ну, доверяю, — полувопросительно отвечает Даня, хмуря в непонимание тонкие брови — Ты к чему клонишь? — Давай набухаемся в субботу, а? — Сережа звучит почти жалостливо, потому что выпить вдруг действительно захотелось очень сильно — Культурно выпьем где-нибудь в парке, я тебя потом даже до дома провожу. Дениса позовем, если хочешь. Давай, а? — Я заеду за тобой завтра в пять, алкоголик несчастный, — моментально сдается Даня и тычет пальцем Сереже в живот — Предпочитаю нажираться дома. — Вот теперь я очень даже счастливый.       Сережа тихо посмеивается и, слыша, как звенят колокольчики над входной дверью, тяжело поднимается на ноги. Работать все-таки нужно, тем более, что примерно в половину девятого у них обычно первая волна посетителей, желающих получить свою порцию сахара и кофеина перед работой или учебой. Поэтому он достает из шкафа дурацкий фартук и молча отдает его Дане. Тому несколько раз говорить не надо, он спокойно встает и, обернув фартук вокруг Сережиной талии, ловко завязывает простой бантик. Сереже розовый действительно не идет, все еще не вяжется с бледной кожей и уставшим взглядом, но спустя месяц это начинает казаться не нелепым, а даже забавным и немного милым. — Можешь посидеть тут, если хочешь, — Сережа, кивнув в знак благодарности, отходит к небольшому зеркалу над умывальником в углу комнаты в тщетной попытке пригладить вечно торчащий хохолок на макушке — В пизду его, изюминкой моей будет. Короче, я сейчас проверю, что там, и если что вернусь. Чувствуй себя, как дома, там у нас на стеллаже чайник есть. — Иди уже, — машет рукой Даня и достает телефон, открывая переписку с Денисом — Разберусь как-нибудь.

Вы: Я узнал Он гей

Денис: Я тебе об этом сразу сказал

Вы: Мы собираемся в субботу напиться у меня Ты с нами?

Денис: Нет, спасибо Я же не пью Да и не хочу мешать вашим этим гейским штучкам

Вы: Я точно скормлю тебя отцу

      Даня со вздохом откладывает мобильный на диван и умывает ладонью лицо, широко зевая. Конечно, пару им действительно отменили, только вот предупредили об этом еще вчера вечером. Даня и сам не знает, зачем приперся, он был уверен, что Сережа сейчас на учебе, но что-то все равно подняло его на час раньше и заставило ехать к небольшому, но довольно знаменитому кафе. Завитушек на вывеске он до сих пор даже не попытался написать, неизвестно даже, на русском это написано, или на каком-то французском. Даня в любом случае французский не знает, зато на немецком говорит почти свободно, что, вообще-то, не приносит никакой пользы.       Даня понятия не имеет, что он чувствует. С Сережей ему комфортно и весело, с ним хочется делиться всем подряд, хочется говорить и слушать, да даже просто молчать. С Сережей Даня почему-то чувствует себя в безопасности, один взгляд заставляет быть уверенным в себе, и кажется, будто способен на все. Только вот сердце не отзывается, не екает, не пропускает удары, не ускоряет ритм. С Сережей хочется быть рядом, но, видимо, не достаточно сильно, чтобы что-то внутри наконец отозвалось, и Даня, совсем не весело усмехаясь, принимает это. Денис явно ошибся, когда около недели назад говорил, что с Сережей может что-то получиться.       Даня поднимается на ноги и выглядывает из помещения, стараясь не попасться на глаза всему персоналу сразу и, желательно, Сереже. Потому что настроение резко рухнуло вниз, разбившись о кафельный пол, и эти осколки склеиваться, кажется, не собираются. Поэтому он и проскальзывает через весь зал и выходит на улицу, тревожа колокольчики над дверью. И не чувствует провожающего его взгляда через тонкое оконное стекло, а может, просто не хочет чувствовать. Денис: Удачи

Вы: Нахуя она мне?

Денис: Чтобы не оказалось, что он в тебя влюблен Или наоборот Решай сам       Даня лишь откладывает мобильный, закатывая глаза, и пододвигает Сереже стакан, ожидая, пока тот откроет бутылку с коньяком и нальет ему немного спиртного. Он слушает, как Сережа снова жалуется на какого-то гостя, который пролил на него горячий кофе, посмеивается над эпитетами, которыми Сережа осыпает этого мужчину. И все равно ничего не чувствует. Даня смотрит на Сережу, и признается самому себе в том, что Сережа красивый. Глаза, бледная кожа, этот глупый хохолок, тонкие запястья и свободная футболка, под которой видно очертания фигуры – Дане это нравится чисто визуально, хочется положить руки на острые колени и, толкнув в стороны, скользнуть пальцами выше по бедрам. А просто коснуться губами лба или кончика носа, согреть холодные пальцы – нет.       Возможно, в какой-то момент Даня просто разучился действительно любить, чтобы искренне и по-настоящему, без примеси плотского желания. Возможно, все приходят к этому рано или поздно, и от этого не убежать. А Дане бы хотелось, просто сбежать, пряча сердце в кармане и, спрятавшись, заставлять его чувствовать. Возможно, завтра все-таки получится, или через месяц, или через год. Даня делает глоток коньяка, чуть морща нос от горького вкуса, и выдыхает, чувствуя, как алкоголь горящим шаром плывет вниз по пищеводу, согревая, и это тепло чуть расслабляет мышцы. — Вот это хорошая вещь, — шумно выдыхает Сережа и сразу подливает себе еще коньяка — Спрашиваю сразу, на ночь я уматываю в общагу, или могу остаться? — Оставайся, я тебя с расчетом на это и приглашал, — пожимает плечами Даня, но за добавкой тянуться не спешит. Берет с тарелки кусочек сыра и запихивает в рот, заедая горькое послевкусие — А ты, я смотрю, собираешься конкретно так напиться. — Я два месяца не пил, а они выдались довольно тяжелыми, — Сережа делает глоток из стакана, выпивая лишь половину содержимого, и тянется к баночке с оливками. Закидывает одну на язык и снова морщится, пережевывая будто через силу — Ненавижу эту гадость. Так, я хочу повидать Серегу-младшего, тащи его сюда.       Даня лишь фыркает, закатывая глаза, но все-таки встает на ноги и уходит в комнату за кактусом. На удивление, он еще не завял, все еще стоит, маленький и зеленый, и радуется жизни. Даня смотрит на него лишь пару секунд, позволяя воспоминаниям об их с Сережей знакомстве быстро пролетать в голове и тут же растворяться, закручиваясь дымом вокруг этого самого кактуса. Пальцы невесомо касаются иголочек, мягко скользят вниз, и Даня, улыбнувшись, подхватывает растение, держа его на ладони. Сережа, кажется, этому кактусу рад даже больше, чем Дане и коньяку, судя по широкой улыбке. — Ну теперь я точно уверен, что ты о нем заботишься, — хвалит Сережа и забирает у Дани кактус, ставя его на стол перед собой — Ты вроде говорил, что у тебя кошка есть. Как ее зовут? — Москва, — просто отвечает Даня, и Сережа усмехается, приподнимая брови — Ей отец имя давал. Она сейчас у него, к слову. — За Серегу-младшего и Москву, — улыбается Сережа и, подлив Дане коньяка, поднимает свой стакан — И за твоего отца.       Даня тихо смеется, но все-таки чокается с Сережей, улыбаясь в ответ тихому звону стекла, и делает глоток. Тост глупый, просто ужасный, но Даня не против. А дальше тосты идут еще хуже, после пятого стакана Сережа начинает пытаться сочинять какие-то четверостишия и, психуя из-за проваленных попыток, выпивает содержимое стакана и уходит курить. Слова бегут вперед мыслей, которые, кажется, даже не намерены вернуть Данин мозг к состоянию, когда ты еще отвечаешь за свои поступки. А Сережу, танцующего под песни Виктора Цоя, его состояние вообще не беспокоит. Он просто пьет, уже забывая, что делал пять-десять минут назад. И Данин мозг решает экспериментировать с собственным сердцем. Самая ужасная идея в мире. — У тебя были парни? — спрашивает Даня, глядя на то, как Сережа нагло запрыгивает на столешницу рядом с плитой, едва не сваливаясь с нее. Решил начать чуть издалека — Ну, отношения или секс. — Отношений не было, но влюблен я был, и там прям ебать как сильно, — задумчиво отвечает Сережа, чуть шатаясь даже сидя — Секс был, чисто несколько раз подцепил кого-то в клубе, переспали в отеле и разошлись. Ну, пару раз и меня подцепили, хули скрывать.       Даня кивает и, встав на ватные ноги, кое-как доходит до Сережи. Встав между широко разведенных колен, он все-таки кладет ладони на худые бедра и чуть приподнимает голову, заглядывая прямо в черные глаза, неестественно блестящие от алкоголя. Сережа чуть щурится, пытаясь сфокусировать взгляд на Данином лице, но выходит у него плохо, потому что все внимание переманивают на себя теплые, почти горячие руки чуть выше колен. Даня бегает захмелевшим взглядом по Сережиному лицу, вдыхая запах коньяка и табака, подмечает выделяющийся румянец на щеках и заалевшие сухие губы, и сам против воли скользит по своим кончиком языка — Слушай, — тянет Даня тихо, будто кактус или стены могут их подслушивать, и скользит ладонями чуть выше, пока не натыкается пальцами на лежащую в переднем кармане джинс зажигалку — А поцелуй меня.       Сереже дважды повторять не надо, он зарывается непослушными пальцами в Данины волосы на затылке и дергает на себя, буквально врезаясь в его губы, будто только этого и ждал. Даня чувствует, как Сережа сильнее сжимает его волосы, и собственные пальцы против воли впиваются в чужие бедра, неприятно скользя короткими ногтями по джинсовой ткани. Губы у Сережи грубоватые, шершавые, но, как оказалось, не сухие, и Даня ведет по ним языком, подаваясь чуть вперед, чтобы углубить поцелуй. И Сережа подается навстречу, нажимает на затылок, а второй рукой сжимает тонкое Данино запястье, лежащее на его бедре. — Стой, нет, — Сережа отстраняется и смотрит как-то задумчиво и напряженно, руку все держит у Дани на затылке, но запястье отпускает. Тяжело дыша, оба не ощущают, как горят щеки, потому что алкоголь все это перекрывает — Нет. Кажется, мне уже хватит. Пошли покурим.       Даня кивает и уходит на балкон, а внутри ничего. Сережа хорошо целуется, до дрожи в коленях хорошо, но в сердце ничего не замирает, мысли не путаются вокруг этого поцелуя. Никакого эмоционального взрыва, никакого чувства радости и эйфории. Ничего, Дане просто плевать, и все, что напоминает о поцелуе – фантомное ощущение чужих пальцев в волосах и горечь табака на губах. Сережа протягивает зажигалку вместе с сигаретой, уже подкурив свою, и Даня следует его примеру. Татищев стоит немного поодаль, следит взглядом за чистым небом, на котором очень хорошо видна россыпь мерцающих звезд, и просто молчит, делая глубокие и медленные затяжки. Дане даже в какой-то момент начинает казаться, что он совершил ошибку. — Да, я однозначно перепил, — задумчиво кивает Сережа и, выбросив окурок, осторожно разворачивается — Блять, я пойду лягу, пока не блеванул или не сдох.       Даня даже кивнуть не успевает, когда Сережа уже вываливается с балкона, едва не сваливаясь на линолеум, и по стеночкам двигается к гостиной.

***

Никита Енисейский: Привет, я работаю с Сережей Помнишь?       Даня щурит глаза, пытаясь спросонья сфокусироваться на экране мобильного, который кажется слишком уж ярким. Сухие глаза начинают слезиться, но Даня все-таки разглядывает имя того, кто пишет ему. Хоть в социальной сети, и на том спасибо. Дане требуется пару минут, чтобы понять, почему у него так гудит голова, еще минута, чтобы посмотреть сегодняшнюю дату, и почти пять минут, чтобы вспомнить загадочного Никиту Енисейского. Сережин коллега и сосед по комнате, кажется. А Даня вчера сказал Сереже его поцеловать, и наличие этого воспоминания в голове его не устраивает. Абсолютно.

Вы: Помню Что-то случилось?

Никита Енисейский: У Сережи день рождения послезавтра Мы хотели устроить ему вечеринку-сюрприз Собраться в кафе, директор разрешил нам закрыть его для этого на один день

Вы: Замечательно А я тут при чем?

Никита Енисейский: Думаю, он был бы очень рад, если бы ты тоже пришел И можешь привести того парня, с которым часто заходишь

Вы: Напиши позже, во сколько приходить.

      Даня не дожидается ответа, просто встает на ватные ноги, и собственное тело кажется слишком тяжелым и почти неуправляемым. Сережа, судя по звукам из кухни, тоже уже не спит, а судя по запаху, уже сделал себе кофе. А в черные глаза Дане все равно смотреть не хочется, изнутри гложет странное чувство вины за вчерашний поступок, но прятаться по углам в собственной квартире он не намерен. Поэтому он уверенно шагает на кухню и замирает, видя, как Сережа потерянно размешивает кофе в кружке. Его кожа кажется еще более бледной, чем обычно, почти белой, а волосы выглядят так, будто больше не подлежат укладке. И Даня, видя этот несуразный, по-домашнему очаровательный вид, не сдерживает легкой улыбки. Сережа кивает в знак какого-то приветствия и пальцем указывает на вторую кружку, за что Даня, уже предчувствуя бодрящий привкус кофе на языке, благодарно улыбается. — Че вчера было? — хрипло спрашивает Сережа вместо «доброе утро» и прокашливается, хмуря брови — Моя память обрывается на песнях БИ-2. — Потом был Сплин, — посмеивается Даня, где-то в глубине искреннее радуясь Сережиной плохой памяти. Напился и забыл, разве может все выйти более удачно? — Потом мне приходилось оттаскивать тебя от балкона, потому что ты постоянно забывал, что ходил курить пять минут назад. А потом ты добровольно ушел спать. — Серьезно? — Сережа приподнимает брови, растягивая уголки губ в улыбке — Вот это я молодец, такой спокойный был.       Даня кивает, поддерживая похвалу, и топит собственную улыбку в чашке кофе. Кажется, жизнь медленно начинает оборачиваться к нему передом.

***

— Ты сделал что? — вскрикивает Денис, и Даня, вздрогнув, чуть виляет рулем — Ты просто взял и предложил ему засосаться, потому что хотел убедиться, что он тебе не нравится? — Я предложил ему поцеловать меня, у него был выбор, — оправдывается Даня, хмуря тонкие брови, хотя уже и сам в это не верит — Я убедился, что не влюблен в него, вот и все. Тем более, он ничего не помнит, поэтому все в выигрыше! — А я в ахуе, Московский! — парирует Денис и, дождавшись, пока Даня припаркуется в каком-то из дворов, где Сережа не сможет увидеть его машины, выскакивает на улицу — Нет, это надо было еще додуматься до такого. Иногда я откровенно поражаюсь способностям твоего мозга. — Прекрати меня поучать, — раздражается Даня и, вытащив с заднего сиденья подарок для Сережи, нажимает на брелок от автомобиля, блокируя двери — Никто ведь не пострадал.       Денис лишь закатывает глаза, но замолкает, разумно решая не развивать скандал накануне вечеринки. Он еще вспомнит это позже, может уже не в укор, а в шутку, но обязательно вспомнит, и Даня будет долго жалеть, что рассказал об этом. Но сейчас он смотрит на то, как Даня идет в обнимку с новеньким скейтбордом, как-то нервно постукивая по нему короткими ногтями, и лишь усмехается. Денису всегда нравилось наблюдать за развитием чужих взаимоотношений, как нравилось и придумывать кучу подколов на основании всего происходящего. А злить Даню вообще было его хобби. Смотреть, как голубые глаза наливаются злой сталью, а чуть вздернутый кончик носа начинает забавно шевелиться, будто у кролика – одно удовольствие. — Вы вовремя, — улыбается Анна, выставляя довольно внушительный торт на один из столов, когда Даня с Денисом заходят в кафе — Никит, Сережа где? — Судя по его последнему голосовому, он должен прибежать с минуты на минуту, — посмеивается Никита и кивком указывает Дане, куда можно положить скейт — Хорошо, что вы пришли. Он будет рад вас видеть. Ты Денис, верно? — Приятно познакомиться, — кивает Денис, протягивая Никите ладонь — А ты Никита, Серега о тебе рассказывал. Крутой цвет волос. — Идет, — спешно оповещает Вероника и щелкает выключателем, отбегая от закрытого жалюзями окна — Становитесь.       Даня становится где-то с краю, чуть заступив за Дениса, и почему-то нервничает. Он сам себе не признается в том, как подрагивают кончики пальцев и беспокойно трепещет сердце, заставляя дыхание чуть учащаться. Он не должен так переживать, он не помогал в организации, лишь скинулся вместе со всеми на торт, алкоголь и еще что-то, его даже не оповещали. Но, тем не менее, он переживает, откровенно беспокоится, щелкая суставами в пальцах. Скорее всего, он никогда не согласится с тем, что хочет увидеть почти детскую радость в черных глазах и растянутые в неконтролируемой улыбке сухие губы.       Дверь распахивается резко, будто в нее врезались, и Сережа буквально вваливается в кафе. Когда-нибудь он научится ходить, обязательно научится, возможно, пройдет еще двадцать лет, но у него получится. А пока он, кажется, даже говорить не может. Даня и сам вздрагивает, когда рядом взрываются хлопушки и все наперебой начинают орать поздравления. Только он молчит, просто смотрит на Сережу, пытающегося отдышаться от бега, и у самого дыхание сбивается. Когда Сережа дрожащими пальцами нажимает на выключатель, Даня не понимает, где происходит взрыв – рядом с ним или внутри. Но, стоит только ему встретиться взглядом с ярко горящими темными глазами, влажно блестящими и широко раскрытыми, сердце, наконец, отзывается. Бьется о ребра, пытаясь вырваться из грудной клетки и выпрыгнуть прямо Сереже в руки, да так сильно рвется, что у Дани в ушах шуметь начинает.       А Сережа просто стоит абсолютно молча, совсем медленно плывет по всем взглядом, и эмоции на его лице сменяются через чур быстро. Вот он нервно усмехается, будто на грани истерики, а в следующую секунду уже в искреннем непонимании хмурит брови, прикрывая кулаком нижнюю часть лица. А еще через мгновение кажется, что он готов расплакаться, и Даня подавляет в себе желание подойти и просто притянуть его к себе, уложить подбородок на плечо и, поцеловав куда-то за ухом, рассказать, что порой людям действительно достаточно одного взгляда, чтобы влюбиться. Пусть и не первого. — Сережа! — звучит девичий звонкий голос со стороны входа, и Сережа кое-как успевает обернуться перед тем, как маленькая девочка обнимает его поперек живота — Сережа, с днем рождения! — Твою мать, Катюха, — выдыхает Сережа и садится на корточки, прижимая, видимо, сестру к себе — Господи, мелкая, вы даже не предупредили. — Посмотрите, какой важный, мы его еще и предупреждать должны, — весело причитает вошедший мужчина, явно отец, судя по поразительному сходству внешности — Так, Катюш, отцепись от брата, дай папка с ним поздоровается.       Даня смотрит на то, как Юрий, если он правильно вспомнил Сережино отчество, крепко обнимает сына за плечи, чуть взъерошивая такими же бледными и наверняка холодными пальцами взмокшие волосы на затылке. Губы растягиваются во все более широкой улыбке, когда Сережа, пряча нос в широком плече мужчины со сплитом, судорожно выдыхает в попытке успокоить эмоции. Его сестра в это время изучающе плывет умным взглядом по всем присутствующим, здороваясь со всеми, и вопросительно хлопает длинными ресницами, когда доходит до Дани и Дениса. — Я вас не знаю, — прищуривается девочка и подходит сначала к Денису, протягивая аккуратную ладошку — Я Катя. — Денис, очень приятно, — улыбается Денис и смотрит на выбеленные пряди в черных волосах — Красивые волосы. — Меня Даня зовут, — парень улыбается, когда девочка подходит к нему, и жмет теплую ладонь — Сережа рассказывал о тебе. — А мне о тебе, — еле заметно улыбается мужчина со сплитом и протягивает Дане широкую руку — Константин. А это Юрий, Сережин папа. — Приятно познакомиться, — кивает Даня, чувствуя странный комфорт от этого человека.       Энергичность и неумение сидеть на месте у Татищевых, видимо, семейное, и Даня, в основном стоя в углу с шампанским, наблюдает за всем этим с легкой улыбкой. Денис с Воркутой, найдя общую тему для разговора, обсуждают творожные сырки, а Сережа с Никитой обсуждают что-то с Юрием и Константином, пока Катя бегает от одной компании к другой, рассказывая что-то и убегая. Даню уже успели сравнить с золушкой из-за светлых волос и голубых глаз, а потом они пятнадцать минут пытались понять, какой принцессой был бы Сережа, и в итоге сошлись на Белоснежке. Не похож, конечно, но животных и фрукты любит так же. Даня поворачивает голову в тот момент, когда Сережа достает из-под кассы новенький скейтборд и Никита указывает рукой куда-то в Данин угол. Сережа рассматривает скейт почти с восхищением, крутит колесики, глядит со всех сторон и ракурсов, а потом просто ставит его обратно и направляется в сторону Дани, вынуждая его отставить бокал. — Дань, умоляю, пошли покурим, иначе у меня сердце остановится, — шепчет Сережа, действительно едва не умоляя, и Даня кивает — Заебись, погнали через служебку.        Даня послушно идет, потому что внутри все наконец будто к жизни вернулось, и рвется вперед. На свежий воздух, попятам за еле заметно дрожащим от эмоций Сережей, который просто не знает, как и куда их выплеснуть. Он выходит на улицу и какое-то время просто дышит жарким душным воздухом через приоткрытые губы, опускаясь прямо на асфальт, и Даня не брезгует присесть рядом. Сережа просто протягивает ему сигарету, и Даня ее забирает, но какое-то время просто вертит в руках, рассматривая зеленую кнопку. — Пиздец, у меня аж голова закружилась, — посмеивается Сережа и никак не может перестать улыбаться — Это ж, блять, это как вообще? Я не ожидал, мне Никита сказал, что в кафе проверка и нужно срочно ебашить, я на жопу влажные штаны натянул после стирки. А тут вы, еще и мои приехали! Ой, блять. — Полегче, а то потеряешь сознание, и праздновать придется без тебя, — Даня улыбается и пальцем лопает кнопку на сигарете — С днем рождения, Сереж. — Они просто лучшие, ты не представляешь, как я их люблю, — почти шепчет Сережа и тоже не спешит подкуривать сигарету — Ты входишь в их число. Я рад, что врезался в тебя тогда. — А я рад, что согласился пойти с Денисом в это кафе, — в тон ему отвечает Даня и поворачивает голову, уже привычно встречаясь взглядом с черными глазами — На самом деле, на нашей пьянке я предложил тебе меня поцеловать.       Даня смотрит внимательно, считывая Сережину реакцию, ожидая увидеть разочарование, обиду или даже раздражение. Все-таки он соврал, а Сережа как-то упомянул, что способен простить едва не все, кроме лжи. Но все, что выдает эмоции Татищева – чуть приподнятые в удивлении брови и блеснувшие чем-то еще неизученным глаза. И Даня, длинно выдыхая, подается чуть вперед. — Поцелуй меня еще раз.