Реакции (и имейджины)

Никита Сергеевич Хрущев       Жаркий летний день клонится к вечеру. Ты — в лучшем своем платье — нетерпеливо поглядываешь на входную дверь. Ждешь, когда появится он.       Назначенный час уже пробил, а Никиты все нет. «Может, он тогда пошутил? — встревоженно думаешь ты. — Или передумал?». Ты гонишь эти мысли прочь. Вспоминаешь, как мило смущался Никита, когда приглашал прогуляться. Не похоже, чтобы он тогда шутил. Волнение показалось тебе вполне искренним. Значит правда переживал. Может, случилось что-то?       Воображение услужливо рисует картинку разнообразных ужасов, что могли приключиться с Никитой. Ты уже готова броситься спасать его, но тут в дверь стучат.        Ты вскакиваешь со стула и бежишь открывать. На пороге — он. Никита. Живой и здоровый.       — Извини, — виновато и немного смущено говорит он. — Пришлось по работе задержаться.       — Ничего страшного, — заверяешь его ты, хорошо понимая, как оно бывает.       Только сейчас ты замечаешь, что на Никите — слегка поношенный, но все равно довольно модный костюм. Похоже, не только ты решила сегодня принарядиться. От тебя не укрывается то, как молодой человек смотрит на тебя — так, словно на всем свете нет девушки симпатичнее тебя. От этого одновременно приятно и немного неловко.       — Чудесно выглядишь, — словно прочитав твои мысли, говорит Никита.       Ты чувствуешь, что краснеешь. Все, на что тебя хватает — тихо прошептать: «Спасибо». Какое-то время — кажется, что целую вечность — вы стоите в дверях и глядите друг на друга так, будто видите в первый раз.       — Пойдем? — предлагает наконец Никита.       Ты киваешь, и вы покидаете дом.       На улице по-прежнему жарко. Улицы полны людей. Кто-то спешит домой. Кто-то просто шатается. И ты готова спорить, что если не все, то многие, оглядываются на вас. Чтобы не думать об этом, ты сосредотачиваешься на своем спутнике.       — Куда мы идем? — спрашиваешь, глядя на уверенно шагающего Никиту.       Вы точно не просто так бродите по улицам. У него есть какая-то цель. Но вот какая?       — Увидишь, — отвечает Никита и слегка ускоряет шаг.       Похоже, боится опоздать куда-то. Куда? Ты перебираешь в уме все места в городе, которые можно посетить воскресным летним вечером, но ничего в голову не приходит. На твои расспросы Никита отвечает очень расплывчато, и ты наконец сдаешься — решаешь подождать, пока вы не доберетесь до места.       Решение дается непросто — тебя буквально распирает от любопытства, но когда вы достигаете цели…       Ты не можешь сдержать восторга. Цирковое представление под открытым небом! В последнее время их стали иногда проводить, если позволяла погода. Неужели…       Ты с легким недоверием смотришь на Никиту.       — Правда? — осторожно спрашиваешь, чувствуя себя немного неловко.       Так или иначе, ты была осведомлена о финансовой ситуации в семье Хрущевых, а потому принимать хоть сколько-то дорогостоящий подарок от Никиты было несколько совестно.       Никита кивает, а ты, кажется, начинаешь понимать, почему он решил не рассказывать тебе заранее. Не только потому, что хотел сделать сюрприз, но, и чтобы лишить возможности отказаться.       — Спасибо, — смущенно бормочешь ты.       Вы занимаете места почти в самом конце. К счастью, представление оттуда все равно видно неплохо. Впрочем, Никита — хотя он ни за что не признается в этом — почти не смотрит на артистов. Куда интереснее ему наблюдать за твоей реакцией. То, как загораются твои глаза, то, как ты смеешься — он словно пытается запомнить все это раз и навсегда.       А когда представление заканчивается, и вы идете по домам — уже темнеет, и Никита вызывается проводить тебя — он внезапно, поддавшись какому-то неожиданному порыву, берет тебя за руку. Ты не можешь сдержать улыбку.       Ведь это значит, что продолжение непременно следует.        Сергей Павлович Королев       В вашем случае очень не просто решить, что именно считать первым свиданием. В виду ряда особенностей начального этапа отношений.       Тебе нравится считать, что им был тот самый ужин, с которого все началось, после которого ваше с товарищем Королевым общение перешло на совсем иной — более доверительный — уровень.       — Т/И Т/О, не обидитесь, если я приглашу вас в ресторан?       Вопрос конструктора ставит тебя в тупик, застает врасплох, и ты не сразу находишь, что ответить. Предложение — настолько неожиданное, что заставляет гадать о его причинах. Долго и безуспешно. Ты вспоминаешь о том, как в последнее время смотрит на тебя Королев, и в сердце появляется робкая искорка надежды, что… Нет, ты не думаешь о том, чтобы строить с ним какие-то серьезные отношения — до этого еще далеко, и ты пока плохо знаешь Сергея Павловича, но…       Но ты не можешь не признать, что внимание конструктора тебе лестно. Мужчина он видный, умный, привлекательный. Одно только осложняет дело — совместная работа. Как-то оно на ней скажется?       Королев ждет ответа, и ты, заметив, как постепенно мрачнеет его лицо, поспешно заверяешь:       — Нет, нет, что вы! Я… Я буду рада.       По мере приближения назначенного часа ты волнуешься все сильнее и даже успеваешь пожалеть — не всерьез, конечно — о принятом решении. Но отступать уже поздно.       Еще тебя сильно волнует, что ты далеко не в лучшем своем наряде — вы собирались идти сразу после работы. С загруженным рабочим графиком, какой выдался в последнее время, иначе никак не получалось. Ты знаешь, что Сергей Павлович все поймет, но чувствуешь себя немного неловко.       Наконец, появляется он, и ты с некоторым облегчением отмечаешь, что на нем — тоже самый обычный, повседневный костюм.       — Извините, Т/И Т/О, — говорит конструктор. — Дела немного задержали.       — Ничего страшного, — заверяешь ты.       Тебе хорошо известно — а что не известно, легко можно додумать — сколько работы у человека его должности. Даже у вас в бюро бывает так, что приходится задержаться. Что уж поделать. На самом деле, ты, наверное, не сильно удивилась бы, если бы он и вовсе все отменил, сославшись на работу. То, что Сергей Павлович решил потратить на тебя свободное время, которого у него не так, должно быть, много, невероятно льстит и смущает одновременно. Неужели ты действительно того стоишь? Похоже на то.       Вы идете по вечерним улицам. Разговор упорно не желает клеиться. Ты нутром чувствуешь, что с этого дня, с этой минуты между вами что-то переменилось, и совершенно не знаешь, что с этим делать.       Уже в ресторане, когда сделаны заказы, лед потихоньку начинает таять. Славно идет разговор, плавно перетекает с одной темы на другую.       «А я волновалась», — думаешь ты и сама удивляешься своей недавней, неясно откуда взявшейся робости.       За приятной беседой и вкусным ужином время летит незаметно, и вот приходит пора отправляться домой. Когда, расплатившись, вы выходите из ресторана, на улице уже темно.       — Засиделись немного, — с улыбкой замечаешь ты.       — Давайте, я провожу вас, — предлагает Королев.       Ты соглашаешься, а затем, сама поразившись своей смелости, говоришь:       — Может, будем теперь на «ты»?       Предложение вдруг кажется тебе слегка преждевременным, но, к большому твоему, изумлению, конструктор инициативу поддерживает.       По дороге начатый ранее разговор продолжается. Когда вы подходите к твоему дому, ты отчетливо сознаешь, что не хочешь, чтобы вечер кончался.       — Надо же! — смеется Королев. — В одном доме живем, а ни разу не встречались! — и, поймав твой недоуменный взгляд, объясняет: — На втором этаже моя холостяцкая берлога.       Ты тоже смеешься, вдруг осознав, что теперь ваши встречи станут куда более частыми.        Эрнесто Гевара       Уже вечереет. Становится прохладно. Ты зябко ежишься, но ничего не говоришь вслух. Тому есть несколько причин. Во-первых, тебе не хочется признавать свою ошибку. Сказать сейчас, что ты мерзнешь — значит признать, что ты оделась слишком легко, хотя знала, что к вечеру похолодает. В свое оправдание можешь сказать, что не ожидала, что все так затянется.       Во-вторых, тебе не хочется перебивать Эрнесто.       Вы сидите на берегу озера, и он читал тебе свои любимые стихи. Длится это действо уже почти два часа. Ты замерзла, порядком устала сидеть на одном месте, но…       Но не можешь заставить себя прервать его. Ты ни за что не призналась бы в этом, но тебе нравится, как Эрнесто выглядит сейчас, когда не пытается изображать из себя непонятно что, а просто делает то, что приносит ему удовольствие. Есть в нем в этот момент что-то такое… Почти невероятное.       Ты бы может быть даже назвала его красивым. Если б не этот вечно неряшливый вид, ты бы наверное…       Усилием воли гонишь эту мысль прочь.       Возможно, сейчас подходящее время, чтобы вспомнить, как вы докатились до жизни такой. Итак…       С момента Того Самого Разговора, когда ты осознала вдруг, что не хочешь прекращать общение с этим странным молодым человеком, прошло еще недели две. Именно столько потребовалось вам, чтобы узнать друг друга лучше и перевести взаимоотношения из состояния непонятного соревнования во что-то очень напоминающее дружбу. Ты с удивлением осознала, что Эрнесто очень неглуп и крайне начитан, пусть и довольно эксцентричен. С ним интересно проводить время. А что твоя мама категорически против…       Что ж придется смериться с этим. К тому же, то, о чем она не узнает, не сможет ей навредить, верно?       Несмотря на то, что тебе нравится общаться с Эрнесто, когда он позвал тебя на свидание, ты не сразу находишься с ответом. Похоже, намерения парня оставались очень и очень серьезными. С одной стороны, ты тоже, наверное, не против того, чтобы ваши отношения развивались в этом направлении. С другой — зная эксцентричность Эрнесто, ждать от него можно чего угодно.       И все-таки ты решила рискнуть и согласиться. Удивительно, но пока все идет относительно традиционно. Если честно, поначалу это очень тебя настораживало, но сейчас ты уже почти успокоилась.       Может быть обойдется?       Эрнесто заканчивает и смотрит на тебя. Тебе сложно сказать, о чем он сейчас думает, чего ждет от тебя.       — Что? — не выдержав наконец странной игры в гляделки, спрашиваешь ты.       Эрнесто пожимает плечами и улыбается. Эта его улыбка, черт бы его побрал. Совершенно обезоруживающая, имеет на тебя какое-то совершенно магическое влияние. Тебе тут же хочется улыбнуться в ответ.       Интересно, знает ли об этом он? Тебе хочется надеяться, что нет.       — Может пойдем? — предлагаешь ты. — Уже темнеет и…       — Пошли, — с явной неохотой соглашается Эрнесто и поднимается на ноги.       Ты тоже встаешь, затем отряхиваешься и обводишь берег взглядом, чтобы убедиться. Что вы ничего не забыли.       — Пакет не оставь!       — За него не волнуйся, — отвечает парень и тут же подхватывает огромный бумажный пакет.       Сказать по правде, ты очень удивилась, когда Эрнесто принес его с собой, а затем просто поставил рядом, заставив тебя гадать, что может там быть. Тебе до сих пор безмерно любопытно, но ты стараешься не подавать виду.       — Хочешь глянуть? — милостиво предлагает Эрнесто.       И ты заглядываешь. Только для того, чтобы в ужасе отпрыгнуть в сторону.       Там — нога. Человеческая.       Немного оправившись от шока, ты грозно смотришь на смеющегося парня.       — Из института одолжил, — поясняет он, а ты…       Ты только вздыхаешь. Знала ведь, что нужно начеку быть. С таким-то идиотом.        Фидель Кастро       С нормальным первым свиданием, конечно, придется изрядно повременить. Обстановка не располагает к подобному. Да и в мало-мальски крупных населенных пунктах вам обоим пока появляться не стоит. С ростом борьбы растет и угроза быть пойманными, а вот терпимость режима напротив снижается.       Права рисковать нет. Особенно, если учесть, что Фидель — один из руководителей восстания. Возможно, его методы и решения одобряемы далеко не всеми, но… Но есть большая вероятность того, что без него все рухнет.       А значит придется довольствоваться малым. Как бы не хотелось чего-то большего — куда большего — сейчас еще не время.       Ты задерживаешься в лагере. Причина задержки — возросшая активность солдат. Недавняя операция оказалась успешной, и теперь…       Скучать, конечно, не приходится — здесь тоже полно работы, с которой ты вполне может помочь. Так что жаловаться на безделие не приходится. К тому же, есть еще одна причина, по которой ты в тайне даже радуешься этой задержке. Ведь теперь ты могла чаще видеть харизматичного лидера, от одного взгляда которого кажется, что можешь горы свернуть. Несмотря на то, что работы много у всех — а у него и того больше — Фидель, кажется, выделял немного времени для тебя.       Поначалу ты думала, что тебе просто кажется, но затем произошло то, что заставило тебя усомниться.       Тебе не спалось, и ты решила немного прогуляться, рассудив, что, если не будешь уходить далеко и будешь сохранять бдительность, все должно пройти нормально. Поставив в известность, своего хорошего знакомого, ты отправляешься «гулять».       Прогулка выдается крайне неспокойной. В глубине души ты считаешь свое решение опрометчивым и очень боишься последствий, которые оно может повлечь. Возможно, стоит вернуться?       — Составить компанию?       Ты вздрагиваешь от неожиданности, что в общем не удивительно, и не сразу понимаешь, почему голос кажется настолько знакомым. Лишь обернувшись и увидев перед собой Фиделя, ты успокаиваешься.       — Было бы чудесно.       Слова срываются прежде, чем ты успеваешь до конца их осмыслить и смутиться. К счастью, уже достаточно стемнело, и разглядеть твое смущение непросто.       В обществе Фиделя если не все, то большая часть страхов отступает на задней план. Было в этом что-то такое… Странное, почти сюрреалистичное. Вы просто гуляли по вечернему лесу и беседовали.       В начале темы были преимущественно серьезные: про нынешнюю ситуацию и то, что будет потом — после победы. Затем они сменились как-то незаметно более легкими — такими, какие обычно поднимаются на первом свидании, когда люди стремятся лучше узнать друг друга.       Эта мысль немного забавляет тебя, и невольно улыбаешься.       Общаться с Фиделем удивительно легко, и с каждой минутой ты все больше попадаешь под его чары. Хотя, казалось бы, куда уже! С каждой минутой ты все сильнее сознаешь, что молчать дальше нет сил.       И наплевав на возможность неудачи, рассказываешь про свои чувства. Ведь, если не сейчас, то когда? Другого шанса может не быть.       — Слушай, Т/И, — от того, как серьезно звучит его голос, ты немного напрягаешься, но как оказывается, напрасно.       Фидель говорит как всегда долго и обстоятельно. Он объясняет ситуацию. Большая часть фактов тебе уже известна, но один — самый важный — сильно удивляет. Ты долго не можешь поверить в то, что твои чувства могут быть взаимны. Впрочем, на что-то серьезное все равно пока рассчитывать глупо. А последнее предложение и вовсе ненадолго повергает в шок.       При мысли о том, что вы с ним можете переспать — и не раз, а вполне возможно, что станете заниматься этим на постоянной основе — ты вспыхиваешь. Дает о себе знать хорошее воспитание.       Но ведь та жизнь осталась в прошлом, верно? Теперь ничто не мешает выбрать в новой то, что важно и действительно дорого.       — Можно попробовать, — совладав с собой, соглашаешься ты.