Нигэнсэй

Занпакто – это отражение души шинигами, его верный друг и равноправный помощник. Духовный меч пропитан реацу хозяина и может служить накопителем или ограничителем. Пробуждение занпакто и достижение шикая является первой ступенью познания духовного мира. Откуда мечи знают о своих силах и как получают имена остается самой большой загадкой Общества Душ. К занпакто всегда относились с уважением, а принуждать его к усилению считалось дурным тоном и каралось. Но в одном из множества отражений миров нашелся шинигами, поправший неписанные правила. Он заставил свой духовный меч насильно дать ему сил. Шикай и Банкай, кто бы ни говорил, являлись обоюдной работой и требовали посильного вклада с обоих сторон. Глупый шинигами же уничтожил себя сам, уничтоженный своим отражением. В параллельном мире Айзен Соске проиграл Куросаки Ичиго, что делал в трети реальностей, но в этот раз его проигрыш оказался фатальным, а Кьека Суйгецу слишком любила своего хозяина, чтобы дать тому умереть. Банкай – высшая форма и знак единения и гармонии с занпакто – спас жизнь Айзена. Сама же Кьека Суйгецу впала в длительную спячку, закуклившись в сознании хозяина. Физическое воплощение сломалось, убедив противников в гибели предателя и самозваного Бога. Айзен Соске преодолел сотни миров прежде чем подменил и перекроил уничтоженный разум самоуверенного шинигами. Когда умирает хозяин, занпакто уходит с ним. В перекрученном и аляпистом помещении с калейдоскопами мирно сидел парень с горстью конфет в руках. Он лениво жевал их, складывая фантики в светящиеся калейдоскопы. Если бы некто мог прочитать его эмоции, то обнаружил бы злорадство и радость. Разум шинигами уничтожался, комната трещала, но волей сидельца удерживалась от распада. Впервые за два года духовный меч был счастлив. Он был готов к смерти, но умирать одновременно с мучителем отказывался. Связь с хозяином всегда заставляла его страдать, с чем свободолюбивый Нигэнсэй отказывался смиряться. Будь он действительно мечом, то оказался бы послушным орудием в руках садиста, а так оставалось скрипеть зубами и насильно делиться силой, так как умирать повторно не хотелось. Занпакто умирают с шинигами, но проводники не умирают без них. Личность, заключенная в мече, погибать отказывалась и послушно следовала воле мучителя. Один раз надломанное вместилище пронзило занпакто океаном боли, сравнимым с преломлением позвоночника. Будь у него нормальная связь с хозяином, то удалось бы спрятаться в его сознании, но шинигами насильно перекрыл доступ в спасительную комнату. Парализованный, беспомощный, с вытягиваемой энергией – тогда он поклялся отомстить садисту. Судьба же решила за него, перестав мучить его не выплеснутой ненавистью. Шинигами стер свою душу из мироздания, а его занпакто готовился продержаться, чтобы насладиться сладким чувством отмщения. – Попадание от слова задница, – печально произнес Нигэнсэй, ощущая ослабление сил. Умирать после стольких мучений было обидно, но смирение с отсутствием великих сил пришло вместе с появлением долгожданного шинигами во внутреннем мире. Тогда он радовался и пытался понять, в какой момент канона угодил, когда осознание настигло волной. У занпакто нет ничего, что сдержало бы его хозяина. Моральное уродство шинигами проглядывалось в несочетаемой гамме цветов интерьера, отдельном и изолируемом от основного внутреннего мира уголочке, где ему уготована участь батарейки. Поверить в это и сломать построенные воздушные замки оказалось до обидного сложно. Было ли в этом недоверии и неведении очевидного влияние реацу хозяина, но Нигэнсэй преступно долго позволял вытирать о себя ноги. Из размышлений вырвала волна сильной реацу, восстанавливающей и обесцвечивающей комнату. Желейная конфетка показалась тверже камня, когда чужая энергия проникла в него, прося повиновения. С трудом проглотив лакомство, он приготовился принять последний бой. Стать вновь бесправным рабом он себе не позволит. Айзен рос в Руконгае, поэтому удержаться от крепкого словца после выматывающего путешествия оказался не в силах. Своенравная Суйгецу ощущалась невесомым пушистым комочком, щекочущим сознание. Благодаря ей он выжил и перенесся в иное измерение, заменив местного лейтенанта, по шутке судьбы, служившего в пятом отряде. Лишь многолетний опыт интриг помог продержаться первое время без знаний об окружающих. Однако от ощущения собственной невнимательности Соске был готов убить себя: заметить духовный меч прежнего хозяина он умудрился лишь на четвертый день. Занпакто определенно задержался в этом мире, нарушая известные факты, и Айзен готовился уговаривать меч поделиться информацией взамен на уход за хозяином. Враждебный флер витал во внутреннем пространстве меча, а удивленному Айзену предстала дверь с большим замком. Такое великий предатель видел впервые: запертый занпакто. Неужели духовный меч Игараси Тору был настолько силен, что шинигами пришлось ограничивать его? Но впечатления силача лейтенант не производил, что подтверждалось состоянием каналов реацу. На нейтральную реацу с той стороны повеяло готовностью к бою, и Соске подготовился к отражению атаки. В первую секунду он словно повис в невесомости, потому что интерьер комнаты резал восприятие, а многочисленные калейдоскопы вызывали тошноту. Посреди ужасной цветастой комнаты стоял занпакто, смотрящий на него с ненавистью. Он выглядел четырнадцатилетним подростком человеческой расы. В руках у него не было никакого оружия кроме шелестящих конфетных фантиков, а во рту перекатывался справа налево леденец на палочке. При переносе в эту реальность Соске выглядел копией местного шинигами, так что внешне от Игараси Тору был неотличим, а силу он всегда умел прекрасно сдерживать. Занпакто же прекрасно ощущал его чуждость и знал, что его хозяин погиб, за что определенно готовился отомстить. – Долго еще будешь глазами лупать? – неожиданно произнес меч, с хлопком вытаскивая леденец, – Вали отсюда, меня тошнит от лицемерия палачей. Шинигами. – Не хочешь отомстить за хозяина? – Айзен оценивал настрой врага, – Много чести, шинигами, – ухмыльнулся подросток. А потом величайший предатель сам не понял, как вернулся в обычный мир. – Интересно, – холодная улыбка скользнула по губам Соске, – очень интересно. Занпакто удивленно проследил за бледнеющим силуэтом брюнета, такого на его памяти никогда не случалось, чтобы собственного желания хватило на выдворение из личного пространства. Впрочем, Нигэнсэй был уверен, что носящий вид Игараси уничтожит его вместилище или будет надоедать своим вниманием, пока занпакто не сдастся. К удивлению попаданцу новый хозяин больше не предпринял попыток связаться с ним, Нигэнсэй чувствовал чужое присутствие за границами своего пространства, но попыток пересечь границу иной не предпринял. Такое отношение напоминало правила приручения дикого зверя, когда животному внушалось ложное чувство безопасности. – Меня так просто не взять! – решил попаданец и незаметно для себя начал вслух говорить обо всем, что приходило в голову. С прошлым хозяином сил на простой разговор отсутствовали из-за постоянного напряжения и страха. Его голос раздражал чем-то шинигами, и тот царапал меч каждый раз, когда Нигенсэй пытался связаться с ним. У Айзена болела голова, потому что чужой занпакто болтал без перерывов. У меча был дерзкий, высоковатый голос, вызывающий желание заткнуть уши. Однако великий предатель терпел, потому что желал заполучить хотя бы такое оружие. Его Кьека Суйгецу крепко спала, а сражаться без занпакто слишком подозрительно. Иногда занпакто обсуждал интересные темы, и Айзен вслушивался в рассказываемые истории.