Вкус

      Картотека наглых свиней, собранная лично Ганнибалом Лектером, достойна отдельного места в какой-нибудь мировой библиотеке. Вот, например, Эдвард Горсон — исключительный поросёнок и на вид, и на образ жизни. Отправил свою жену, потея и вытирая такие же потные, как и он сам ладошки о брюки, на осмотр. С просьбой, оплаченной не отслеживаемым счетом, поставить ей диагноз психически больной. Ганнибал согласился, но лишь для того чтобы на третий сеанс работы с миссис Горсон, начать тонкую перестройку её сознания. В конечном итоге мужа она не убила, но оставила без гроша в кармане. Адвокат, помогающей ей судиться, тоже тут.              Ганнибал перебирает тонкие карточки, которые он педантично собрал за все время психологической практики. Тут есть и доктора, не брезгующие махинациями с младенцами или продажей органов; и учителя, которые поставят зачёт за прогнувшуюся в пояснице, под липкой ладонью, девушку; и курьеры, и шеф-повара, и музыканты, и продавцы, и… Кого тут только нет. Ганнибал водит кончиками пальцев по острым краям картона, выбирая, кого подать Уиллу на ужин. Мяса хочется нежного, возможно, девичьего. Указательный палец замирает напротив визитки Аланы.              «Нет», — думает Ганнибал с сожалением, — «это будет слишком подозрительно».              Беззвучный отказ получают еще несколько очаровательных на внешний вид леди, пока Ганнибал не натыкается на карточку одной студентки. Эмили Локер. Рыженькая с яркими зелёными глазами, она смотрит с фотографии на карточке с вызовом, словно готова бороться до последнего. Ганнибал на мгновение прикрывает глаза, вспоминая, как же она тут оказалась. Воспоминания вспыхивают чёткими картинками: Эмили флиртует с Уиллом, Эмили приносит Уиллу контейнер с пирогом, Эмили, скрывая лицо за очками, следит за Уиллом, записывая в толстый блокнот наблюдения.              Эмили идеально подойдёт для их ужина в конце недели.       

***

             Эмили приходит в себя на разделочном столе уже связанная по рукам, ногам, есть скотч и вокруг шеи, и поперёк бёдер, и, естественно, на рту. Она уже голая, совершенно точно немного напуганная. Ганнибал игнорирует пронзительный взгляд и проверяет чистоту скальпелей, ножниц, зажимов и щипцов. Он неторопливо берёт каждый инструмент по очереди, подносит его к глазам и возвращает обратно. Все выглядит безупречно.              — Ты боишься, — говорит Ганнибал, когда разворачивается лицом к Эмили. — Это нормально, Эмили, твой страх — это то, что мне нужно. Адреналин напитывает твои мышцы кислородом и питательными веществами, в печень выделяется больше глюкозы. Твои лёгкие расслабляются, немного, почти незаметно увеличиваются и делаются исключительно мягкими. Вкусными.              Ганнибал делает несколько коротких вздохов, оценивая её страх на запах. Недостаточно. Это поправимо, хотя Ганнибал не из тех людей, кто любит запугивать или разбрасываться абсолютно пустыми словами. Но сейчас в них есть смысл, так что он подходит ближе, аккуратно опирается кончиками пальцев о разделочный стол и говорит, контролируя голос.              — Я ввёл снотворное, когда ты выходила из кампуса, что-то записывая в своём дневничке. Все девочки любят это, да? — Ганнибал не смотрит на неё, но чувствует, как страх усиливается. У страха кислый запах, а сейчас, когда Эмили лежит голая — почувствовать его не составляет труда. — Но не все девочки описывают то, как выслеживают своего учителя по профилированию, как мечтают оседлать его на рабочем столе, между прочим, — Ганнибал коротко поворачивает голову и смотрит в наполненные ужасом глаза Эмили, — осуждаю. Это не гигиенично.              Эмили начинает мычать. Она дёргает зафиксированными запястьями, пытается пошевелить щиколотками. Её бёдра, грудь и живот колышутся. Ганнибал без интереса смотрит на бессмысленные попытки вырваться. Адреналин уже начинает действовать, напитывая мышцы, делая их жесткими. Ганнибалу они не нужны. Его ингредиенты на ужин — печень, почки и легкие. Он подумывает о том, чтобы забрать сердце, оставить его на другой раз, попробовать несколько рецептов азиатской кухни.              — Ты можешь попытаться разгрызть губы, — советует Ганнибал и с наслаждением смотрит как Эмили замирает, — чтобы добраться до клейкой ленты на рту. Слюна может неплохо смочить липкую часть и, может быть, если тебе повезёт, она отклеится. И ты сможешь позвать на помощь, Эмили.              Ганнибал смотрит как хрупкое девичье тело пробивает дрожь, приподнимая коротенькие волоски на теле. Он проводит пальцами по плоскому животу, надавливая то тут, то там, проверяя уровень жира.              — Но помощь не придёт, — Ганнибал ведёт ладонью выше, ощупывает грудную клетку, щекочет ключицы, трогает шею, — потому что твой крик не выйдет за пределы этой комнатки. Я неплохо подготовился — прочные стены подвала, такие же прочные двери. Отдельный звонок и камера для домофона вон там, — Ганнибал указывает ладонью на дальнюю стену. Эмили смотрит и в её глазах ужас доходит до крайней точки отчаянья. — Даже если мне придётся отойти и случится такое, что ты освободишь одну руку, дотянешься до стола с инструментами и сможешь отрезать ленту на ногах — это не поможет. Я перерезал тебе сухожилья.              Ганнибал неторопливо отходит от разделочного стола с Эмили к шкафчику с медикаментами. Ему не нравится, когда поросёнок дергается и не даёт возможности провести ровный разрез. Так что надо отключить ощущения боли.              — Я бы послушал, что ты мне можешь рассказать. Раньше я так и делал, — Ганнибал наполняет шприц, — но теперь это кажется пустой тратой времени. Некоторые начинают молить о пощаде и предлагать откуп. Некоторые пытаются найти ко мне подход и показать, что они готовы послушно выполнять всё, что я попрошу, лишь бы им сохранили жизнь. Если женщина — предлагает секс, если мужчина — недвижимость, машину, деньги. Иногда бывают исключения.              Эмили пыхтит и продолжает дёргаться. Совершенно точно нельзя оставлять её в сознании, испортит весь продукт.              — Почти всегда я выбираю вас, опираясь лишь на качество мяса, — говорит Ганнибал и не торопится вводить анестезию. — Но ты — в этом случае исключение. Я знаю, что перед смертью, всем вам хочется знать причину — почему же вы оказались на моём столе. И довольно часто я не могу дать этой причины. По крайней мере, такой, какую понял бы человек, — педантично дополняет Ганнибал. — Как ты уже могла догадаться, дело в Уилле.              Эмили сосредотачивает на Ганнибале взгляд, он так и кричит: «отпусти меня, отпусти и я никогда больше не подойду к нему».              — Если бы всё было так просто, моя милая Эмили, — Ганнибал делает голос нежным и проводит свободной ладонью по её щеке. — Прошлое невозможно изменить, и ты тут, потому что уже что-то сделала. Это Бог всепрощающий, я же — нет. — Он отнимает ладонь от лица Эмили и возвращается к месту укола. — Досадно, что ты не сможешь сделать выводов и исправиться, ведь в этом моя работа — помогать вам исправлять несовершенство души.              Ганнибал протирает место для укола и медленно вводит иглу.              — Однако, может быть, тебя утешит мысль, что Уилл в каком-то смысле воссоединится с тобой. Всё же он будет есть тебя на ужин.              Последний взгляд, так и не смирившейся Эмили, не оставляет в душе Ганнибала ничего. Она всего лишь крошечный, не дозревший поросёнок, удачно попавший под нож.       

***

             Ганнибал сервирует стол к приходу Уилла. Салат с печенью и виноградом. Для вкуса он добавил туда грецкие орехи, зерна граната и свежие листья зелени. И его особенно любимая бальзамическая заправка. Ганнибал ставит одну порцию около места Уилла, одну — у себя. И поправляет сбившуюся салфетку. Он открывает бутылку вина, оставляя его подышать, расставляет бокалы, столовые приборы, наполняет вазу цветами. Ганнибал как раз планирует отправиться на кухню, чтобы наложить основное блюдо, когда звучит звонок в дверь.              — Уилл, — Ганнибал приветливо улыбается и осматривает костюм Уилла. В этот раз это не потрёпанные джинсы и старая клетчатая рубашка. Уилл приоделся. — Рад тебя видеть.              — Надеюсь не опоздал, — с улыбкой говорит Уилл и протягивает ладонь для рукопожатия, — пробки.              — Ты вовремя, — Ганнибал мягко обхватывает уиллову ладонь, наслаждаясь её бархатностью. Он позволяет себе сделать коротких вдох, чтобы оценить, что Уилл подготовился и тут: сменил лосьон, использовал одеколон. — Я как раз готов подавать основное блюдо.              — Что же это будет?              Уилл следует за ним на кухню и не лезет, с искренним восторгом наблюдая, как Ганнибал накладывает пюре из сельдерея и гратен, рядом небольшими ломтиками пристраиваются кусочки легких.              — Дам тебе возможность угадать, — позволяет себе немного флирта Ганнибал. Он устраивает блюда на подносе и идёт в столовую, предлагая Уиллу следовать за ним. — Три попытки. Угадаешь — я выполню одно желание.              — Всего одно? — Уилл тоже кокетничает, когда усаживается на своё место. — Это нечестно, особенно если учесть, что я совершенный неуч в готовке. Может быть, я смогу заслужить подсказку?              Ганнибал мягко улыбается и нанизывает на вилку кусочек лёгкого. Он первым пробует, убеждаясь, что оно вышло как надо: не пережатое, воздушное, с нежными пузырьками воздуха в прослойке. Уиллу будет не сложно догадаться, особенно если учесть, что лёгкие он уже ел.              — Вы очень жестоки, доктор Лектер, — говорит Уилл и качает головой тоже пробуя лёгкое. Ганнибал жадно следит как чужие губы обхватывают тонкий ломтик и вспоминает наполненные ужасом глаза Эмили. Хорошо ли ей сейчас, когда она получает то, чего так отчаянно желала — внимание Уилла. Полное и безграничное внимание. — Но, думаю, у меня есть предположение.              — Какое же? — Ганнибал пробует печень и довольно кивает сам себе — не горчит, буквально тает на языке. Он цепляет следом виноградинку, дополняя вкус. — Если угадаешь с первого раза, так и быть это будет одно желание и один честный ответ на любой вопрос.              Уилл смыкает ресницы и молчит. Ганнибал знает, что тело Эмили уже нашли, знает, что Уилл, скорее всего, уже видел список пропавших органов. Ему не известно лишь одно — подозревает ли Уилл, что сейчас ест её лёгкое, её печень и чуть позже попробует пирог с её почками.              Ганнибал терпеливо ждёт ответа, совершенно не смущенный повисшим между ними молчанием. Молчание — это их способ общаться, когда слов бывает недостаточно. Уиллу, наверняка, просто надо распробовать вкус.